Смахни вправо: реальная история небанальных свиданий

Последний эпичный выход на сцену совести

София вытаращила на спутника глаза, она не могла поверить в то, что он только что произнес. А Алексей уже взял женщину за руку, переплел свои пальцы с ее пальцами, как будто они были уже сто лет в браке, и потащил ее к своему дому.

София, как тупая овца, еле передвигая ватные ноги, плелась за ним следом и не понимала, как она умудряется попадать в такие позорные и дурацкие истории. Что делать? Вырвать руку и бежать? Рявкнуть и гордо уйти?

Пока она соображала, перед ней распахнулась дверь в «роскошное жилище ее нового возлюбленного». В лицо женщине ударил спертый воздух с неприятным запахом жирной пищи и лежалой одежды бабушки.

- Прости, у меня ремонт, но я делаю его сам, поэтому все идет медленно. – с ноткой гордости предупредил мужчина. – Разувайся и проходи, чувствуй себя как дома.

София забыла о плане побега, находясь в шоке от увиденного, разулась и ступила босыми ногами на ковер. Тут же стопами она ощутила горы крошек под ногами и вздрогнула от омерзения.

- Я немного прибрался после приезда, - тут же сказал Алексей, и София почувствовала позыв к рвоте, но поспешно проглотила его.

- Где у тебя уборная, я хочу помыть руки. – ей надо было срочно куда-то сбежать и перевести дух, а также придумать, что делать дальше. Может в ванной есть форточка? «Плевать на обувь, уйду босиком!»

Алексей указал на белую дверь прямо напротив входа, и женщина поспешила туда. Она вошла, включила воду и посмотрела на себя в зеркало: ее лицо горело от жары и ужаса. Куда она попала? Что вообще происходит? Как она докатилась до такого?

София огляделась. Большая ванна старого дома, под потолком висела паутина, на полке около зеркала лежала ржавая бритва. Как? Боже мой, как в этом можно жить? Да еще и с детьми! София стряхнула воду с рук, так как вид пятнистого вовсе не от задуманного дизайнером колора заставил ее воздержаться от того, чтобы вытереть руки.

Когда, пребывая все еще в полном шоке, София вырулила из уборной, Леша, ждавший ее прямо около дверей, организовал небольшую экскурсию по своему жилищу. Старая квартира пахла знакомым образом, бабушкой. В двух из трех комнат полным ходом шел ремонт: стояли банки с краской, рулонами лежали обои, было грязно и пыльно. Кухня была грязной и неопрятно пахла пережаренной пищей (так пахнет переработанное подсолнечное масло, подумала София). Длинный коридор был застлан «персидским» ковром, который в свою очередь был застлан крошками. И на закуску Алексей оставил единственно жилую комнату, в которой была одна (к слову, не застеленная) кровать и телевизор на тумбочке. Детей, естественно, дома не было и все это шикарное убранство предназначалось Софии.

Леша сначала усадил, а потом культурно уложил гостью на постель. София не ощущала ничего, как муху после впрыска. Она не понимала, почему даже ее микроскопические куриные мозги (нет, она дама умная, но на тот момент в вопросе мужиков оказалась тупа, как пробка) не сумели снять паралич и бежать, потому что пока Леша освобождал ее от «трех с половиной» предметов гардероба, она наблюдала грязное постельное белье в крошках и катышках. Бедолага эту мерзость ощущала каждым сантиметром неприкрытой кожи, которой ее уложили на все это добро…

Секс (если можно позволить это поистине громкое слово применить к тому, что было далее) длился от силы минут шесть-семь. СОФИИ БЫЛО БОЛЬНО! Она попробовала сопротивляться по началу, а потом тупо вспомнила фразу «проще дать, чем объяснить, почему нет» и смирилась. Когда это все было кончено, РомЭо встал, навалил себе суповую тарелку пюре, утопающего в сливочном масле, включил старый боевик с Чаком Норисом на своем старом ламповом телевизоре (женщина не видела таких уже добрых …надцать лет) и, предложив искушать с ним из одного, так сказать, корыта, завалился на ту самую постель, аккурат в тучи крошек, видимо, чтобы расслабиться после утомительного долгого секс-марафона.

София, как грациозная статуя богини любви, села на краешек кровати (чтобы не дай бог крошки в попу не влезли), скрутила ноги в тугой узел закрывая то, что уже, собственно, не от кого было прятать, и в такой позе, голая и обесчещенная, долго смотрела в окно, упиваясь своей новой ролью бл@ди. Потом она стремительно встала, быстренько оделась и сообщила, что ей, собственно, пора.

- Как! Куда? – начал возмущаться мужчина, заметив, что София уже отошла к двери, - Ты теперь моя женщина! Ты теперь, можно сказать, моя невеста! Вот тебе ключи от квартиры.

София неловко пятилась назад, спотыкаясь о разбросанные тапки! Промежность болела от скоропостижного интима, ибо там все натерло с такой силой, что она не была уверена, что сможет сидеть ближайшие года два («буду воспринимать, это как карму» - решила она обреченно), но пятиться ее заставляла не боевая рана, а образ крошек, которые отпечатались в голове и на попе.

Проще говоря, секс был совершенно ужасным, но куда больше ее впечатлил свинарник, лютый, страшный, убогий свинарник. Все еще в ушах звучало «я сделал уборку» и «ты теперь моя невеста», и только «БЕЖАТЬ!» пульсировало у Софии в голове!

И она сбежала. Алексей звонил еще неделю, уговаривал женщину встретиться. Убеждал, что он был уставшим с дороги и намекал, что в общем-то может лучше. Уговаривал не винить себя, что София «дала» ему вот так легко и просто, и он совсем не относится к ней как к падшей женщине. Но на этот раз барышня была непреклонна, ссылаясь на бремя позора и тяжесть содеянного она сказала, что не может его видеть, потому что лицо Алексея всегда будет немым укором грехопадения.

София не смогла сказать в лицо мужчине, что он плохо пылесосит, живет в дерьме и занимается сексом, как прыщавый подросток, не умеющий контролировать скорость выстрела. Она была в шоке и ужасе от того, что произошло в этот вечер, но, как оказалось позже, на этом приключения не закончились!

…она шла по широкому проспекту, вся в растрепанных чувствах. И грязь, и боль, и тоска, и безысходность. Руки опускались сами собой. София была разочарована, не столько в сайтах, сколько в себе. Она не ожидала от себя, умной, скромной, сдержанной и рассудительной, таких поступков, такого морального падения, таких пошатнувшихся устоев. Взрослая женщина, мать, между прочим, тут вспомнилась лучшая подруга и теперь ее слова не казались уже такими обидными.

Женщина была готова утонуть в мыслях о самобичевании и, никого не стесняясь, в голос разрыдаться, как в сумочке пикнул телефон. Судьба…