ПЕРЧАТКИ ДЬЯВОЛА

ГЛАВА № 13

Марка ввели в кабинет старшего следователя ФБР. Мальчик был голый по пояс и босиком, в кандалах. Идти было трудно, кандалы натирали и руки, и ноги.

Следователем старшего ранга неожиданно оказалась Камала Харлес.

Смуглая женщина в темных очках.

Он посмотрела на мальчишку. Отметила красивую, мускулистую фигуру, яркие рыжие волосы, детскую мордашку. На груди у Марка была только одна наколка – звездочка. Но она обозначала принадлежность к блатному миру.

Перед ней был ребенок, но при этом, еще и опасный субъект. Симпатичный, но рыжий цвет волос говорил о хитрости и коварстве мальчишки.

Мордашка Марка морщилась. Пока он шел, кандалы, которые оставили, видно нарочно, без прокладок из пластмассы, натерли лодыжки.

Камала строго произнесла:

- Ну что, убийца? Посадите его на кресло.

Марка усадили так, чтобы на него со всех сторон падал свет прожекторов.

Мальчишка, надо отдать ему должное, смотрел прямо. Он слегка побледнел, но внешне не высказывал страха. Правда, тер друг о друга босые, покрасневшие от холода ноги.

Старший следователь строго задала традиционные вопросы: Имя, фамилия, имя отца, пол и работа или учеба. А также адрес.

Марк спокойно ответил.

Камала задала первый существенный вопрос:

- Когда тебе пришла идея ограбить главный банк Нью-Йорка?

Мальчишка пожал мускулистыми плечами и ответил:

- Я хотел этого с детства!

Старший следователь усмехнулась:

- А ты что, сейчас не в детстве?

Марк пожал плечами и ответил:

- Мне одиннадцать лет. Но я чувствую себя совершенно взрослым!

Камала жестко заявила:

- И правильно чувствуешь. За ограбление такого масштаба на миллионы долларов, тебя вполне могут судить, как взрослого. А это пожизненное заключение – без права на освобождение!

Марк присвистнул:

- Ого! А как лучше?

Старший следователь ФБР ласково заявила:

- Но ты ведь совсем еще ребенок. Мы может дать тебе пять лет в хорошей детской колонии. Там тебя через два года выпустят за смирное поведения.

Тюрьмы тоже разные есть. Есть такие, словно курорт, а есть настоящая каторга!

Мальчик согласно кивнул:

- Я знаю! Перед законом все равны, но некоторые ровнее!

Камала кивнула и ответила:

- Ты я вижу умный и хороший мальчик. Давай так. Ты нам расскажешь всю правду. А мы тебе поможем на суде. Может, даже тебя отпустят под залог до суда. А там есть вероятность условного срока, и с тобой просто поработает психолог.

Марк поморщился и заметил:

- Не люблю психологов. Много глупых вопросов задают.

Старший следователь рассмеялась и заметила:

- Я понимаю! Но есть тюрьмы для маленьких преступников, где их порют, кормят так, чтобы они только не умерли с голоду, и заставляют работать… по двенадцать часов.

Мальчик сделал наивный вид:

- А разве так можно по закону?

Камала заявила с улыбкой:

- Много есть способов трактовать закон. Для плохих мальчиков, что ведут себя скверно, есть и специальные тюрьмы. А для тех, что всего лишь слегка нарушил закон и сотрудничает со следствием – иное отношение.

Марк поежился. Он согрелся в кабинете и ему стало лучше. Садиться в тюрьму не хотелось. Но и сотрудничать со следствием тоже.

Быть предателем и шестеркой хуже всего.

Кроме, того следователи коварные. Они могут наобещать в три короба, а потом кинуть.

Камала вкрадчиво произнесла:

- Назови своих сообщников, милый мальчик.

Марк гордо выпрямил спину и заявил:

- У меня не было сообщников! Я был один!

Старший следователь мягко произнесла:

- Не ври! Ты не мог один унести десять тонн золота!

Мальчик пожал плечами и заметил:

- Но вдвоем десять тонн золота не унесешь!

Камала кивнула:

- Вот именно! Расскажи нам, как ты со своими подельниками проник в банк. Как тебе удалось столько вынести золота, и при этом, практически не оставить следов.

Давай рассказывай, и как выложишь, сразу же поедешь домой к маме!

Марк поморщился и заметил:

- К маме? Тут невольно подумаешь, может быть в тюрьме и лучше!

Старший следователь прошипела:

- Хочешь попасть в штрафную тюрьму, где мальчиков стригут наголо, и они двенадцать часов работают, четыре часа учатся, спят на голых досках, и получают дубинками и плетками?

Марк пожал плечами и буркнул:

- Выживу!

Камала возразила:

- Нет! Не выживешь! Будешь на каторге пока не умрешь. Сначала с такими как ты малолетними преступниками-ублюдками, а потом и со взрослыми! И не скрою, страшные ребята с большим удовольствием насилуют таких вот красивых, как ты, мальчиков!

Марк что-то слышал про это от других ребят… И побледнел, ощутив страх.

Да, если тебя просто будут избивать, или заставлять вкалывать, как ишак, а– выдержать можно. Но это!

Однако мальчишки порой бывают очень упрямые. Вот заходит клин в мозги и ведут себя ребята вопреки всякой логики.

И Марк жестко заявил:

- Я вам ничего не скажу!

Старший следователь строго спросила:

- Это что, твое последнее слово?

Мальчик уверенно произнес:

- Да, последнее!

Камала прошипела:

- Я советую тебе подумать. Ты можешь сломать всю свою жизнь!

Марк чувствовал в себе маленького героя и прочирикал:

- Я друзей не выдаю! Можете меня бить, или даже у***ь!

Старший следователь усталым тоном произнесла:

- Я тебя бить не буду! Истязать детей не наш метод. Пока тебя отправят в тюрьму для несовершеннолетних, чтобы ты почувствовал, что это такое. А потом мы тебя снова допросим.

Марк проскулил:

- А суд?

Камала с улыбкой:

- Суд, который определит тебе меру пресечения, состоится через неделю. А пока ты будешь под нашим контролем. Впрочем, если хочешь одиночную камеру, то…

Мальчика дерзко заявил:

- Я ребят не боюсь! Они такие же, как и я!

Старший следователь кивнула:

- Хорошо! Будешь сидеть с другими мальчишками в СИЗО максимальной безопасности. Там тебе понравится, я думаю!

Марк пожал плечами и заметил:

- Мы всегда сможем договориться. А в тюрьме, в любом случае комфортнее, чем в ночлежке для бедноты!

Камала кивнула:

- Возможно! Но на штрафной каторге вы будете вкалывать по двенадцать часов пока дети, и шестнадцать, когда минует восемнадцать. И так, пока не умрете. Ты этого хочешь?

Марк попытался возразить:

- Те, кто топал зону, говорят, там такого нет!

Старший следователь кивнула:

- Да, в обычных колониях и тюрьмах нет. Но для таких, как ты, особо опасных и отказывающихся сдать подельников, и тюрьмы особенные. В детской колонии можно и в бассейне купаться, и в игры на компе играть, и кормежка хорошая. Но чтобы вы малолетние негодяи не обнаглели и не думали, что вам сплошная малина – есть тюрьмы, где действую не либеральные законы США и права человека, а особые инструкции ФБР. Так что, если тебя начнут бить током – это будет инструкция спецслужб, которая на практике выше закона.

Мальчик приуныл. Но собрав все свое мужество, через силу, и с яростью заявил:

- Я вам ничего не скажу!

Камала нажала на кнопку. В кабинет вошли полицейские.

Старший следователь приказала:

- В центр временного содержание несовершеннолетних, в отделение максимальной безопасности!

Полицейские недобро усмехнулись и прорычали:

- Пошли, парень!

Марк спустился с кресла, и встал босыми ногами на мраморный пол. Идти в кандалах, особенно ножных, настоящая пытка. Видно, в полиции знали, как причинить максимум мучений, даже не нарушая закона побоями.

Марку хотелось, чтобы любой ценой сняли с него кандалы. И его охватило желание броситься и все рассказать старшему следователю ФБР, и помчаться домой. И там принять ванную, и хорошенько поесть.

Уже хотелось жрать, много калорий потеряно. Да и пить тоже. Может быть, в тюрьме покормят.

Вроде бы малолетки в тюрьме не выглядят худыми, и истощенными. Один знакомый, даже в СИЗО потолстел. И еда калорийная, и мало движений, и еще передачи.

Марк подумал, что может двенадцать часов работы – блеф. Те, кто был в тюрьмах для малолеток, говорили про жестокие там порядки, но, чтобы там было много работы, или плохое питание, жалоб не было. 

Обычно пугали тем, что там компания плохая: драки, издевательства, ругань, и самое страшное – насилие.

Но если с ребятами отношения наладишь, и не станешь опущенным, или изгоем, то там жить вполне можно. Некоторые уже много раз сидели, и особо не страдали.

Самое страшное стать изгоем, или опущенным. Вот тогда ад. И полицейские порой бьют. Но не слишком часто, так как им за это достается.

А сейчас не двадцатый век. У всех есть смартфоны, и можно записать беспредел полицейского и скинуть куда надо.

Например, даже в ФБР.

Марк был пацан неглупый и многое знал. Самое страшное в тюрьме не камера, не надзиратели, ни даже карцер, а твои сокамерники. Вот они, и в самом деле, могут сделать жизнь адом.

А так, в малолетней тюрьме условия вполне сносные. Хотя, конечно же, на воле лучше.

И Марку вовсе не хотелось сидеть всю жизнь.

А еще и кандалы натирают лодыжки немилосердно. И чем больше ты идешь, тем больнее. На руках хоть не надо двигаться.

А тут шаг, и укол, и стальные кольца тебе впиваются в кожу. Ну разве можно так поступать с детьми?

Хотя Марк себя к детям и не относил. Как и все мальчишки, особенно в криминальной среде, он то очень даже взрослый. А вот эта женщина, слизняк. Могла бы отдать приказ врезать дубинками по пяткам.

В полиции, мальчиков часть бьют именно по босым подошвам, чтобы было максимум боли и минимум следов.

Марку хотелось, чтобы и ему врезали, проверить остроту ощущений. Ну что же.

У него видно это будет впереди.

Вот его подвели, наконец-то, к полицейскому воронку. Закинули, приковав цепью. И повезли, разумеется, в центр задержания для несовершеннолетних.

В Нью-Йорке малолетних бандитов так много, что для них есть специальная, большая тюрьма, отличная от взрослых. Но охраняется она не хуже, и с высокими заборами.

Внутри ее Марк еще не был. А снаружи смотрел. Здание огромное, и с забором, что в десять этажей. Не сбежишь оттуда так просто.

Мальчишек содержат отдельно от девчонок. Кормят достаточно хорошо в, Америке, вообще, перепроизводство еды, и поесть бесплатно можно практически на каждом углу.

И одежду достать можно за копейки, а детскую вообще даром.

Босыми мальчики бегают очень редко, и то обычно, когда сами хотят, а не по нужде. Да и полицейские свистят.

Во всяком случае, если не считать, что там ты, как в зверинце, ничего страшного нет. 

Марк взял и пропел:

Мама, не сходи с ума,

Я попал в нехитрый переплет…

Участь моя, детская тюрьма,

Это, как курорт, наоборот!

В машине было, как в стальной коробке, прохладно. Но Марк прикинул, что путь не слишком дальний.

Мальчик звякнул цепью и подумал, что если хочешь добиться авторитета, то нужно и немного пострадать. Просто так ничего не дается.

Юный проказник пропел:

- Если холод проник до костей,

А из дома нет добрых вестей!

Впрочем, кажется, приехали.

Так оно и оказалось…

Открыли ворота после того, как полиция показала документы. И проехали еще немного.

Потом машина полицейских окончательно остановилась.

И послышался скрип открываемой двери. Вошли полицейские и отвинтили пацана от цепи, что сковала его за шею.

После чего, босоного Марка вывели из машины. На тюремном дворе было видно, что ведут еще одного мальчишку немногим старше Марка. И лают свирепые собаки.

Марка повели в кандалах в помещение. Подняться по ступеням было очень нелегко. Мальчик даже схватился за перила, и был вынужден помогать руками.

Полицейские замахнулись на него дубинками, но бить не стали.   Видно, ребенок имел слишком жалкий вид. Но один из них все же ткнул дубинку мальчику между лопаток.

Марк поморщился. Внутри тюрьмы за бронированной дверью пахло дезинфекцией и хлоркой.

Пришлось брести по коридорам. Вокруг решетки и металл. Виден из окна стадион. Там ребята в оранжевых робах играют в мяч. Тут были мальчишки, что и качались. Острое зрение Марка обратило внимание, что пацаны, в целом, были упитанные, ухоженные. Некоторые бритые наголо, другие с короткими прическами.  Кое-кто имел на лицах синяки и царапины.

Тут и крупные ребята, и совсем еще дети. Вместе были и черные, и белые, и желтые. 

Сейчас уже принято их смешивать вместе.  Большая часть пацанов выглядит веселыми.

Изгоев можно отличить по более худым и грустным лицам, и они в отдалении от других.

Но таких примерно в десять раз меньше. И это успокоило Марка.  Он ведь не трус, и среди мальчишек в авторитете.

А тут и в футбол играют, и волейбол, и качалка есть. Ничего страшного. Обычный детский лагерь. Хотя, конечно, провести в нем всю жизнь не хотелось.

Но можно ведь из тюрьмы и сбежать.  Есть и фильмы про это. Кстати, его напарник Олег такое умеет.

Марк неожиданно поймал себя на мысли, что он к этому мальчишке практически не испытывает ненависти. Хотя, тот его кинул и подставил. Но может быть это, было не со зла?

Возможно, действительно есть у демонов определенные правила. Кроме того, юному пацану даже интересно было бы посидеть немного в тюрьме. Там может быть его чему-то да научат.

Как в сериале про американскую семью, пацан нагрубил судье, чтобы сесть. А он чем хуже? И чего боится?!

Навстречу Марку шел еще один мальчишка в оранжевой робе. У него были наручники на руках, но ноги свободные. Посмотрев на босоногого Марка, он хихикнул и отметил:

- Бомж!

Мальчишка показал кулак. Его снова ткнули между лопатками дубинкой.

Марка посмотрел на свои босые ноги. В Нью-Йорке весной, когда прохладно, босиком ходить крайне дико.  Особенно, если учесть какие грязные улицы, и то, что детская обувь часто раздается и вовсе бесплатно.

Но его Марка ведь обыскали, и причем грубо…

В тюрьме тоже ожидает шмон. И это не очень приятно. Хотя обычно в кино не показывают особо, как обыскивают мальчиков. А вот женщин, пожалуйста.

Марку стало от этого забавно.

Но ничего, он выживет. Скорей бы только сняли кандалы. А то лодыжки растерло, и капает кровь.

Марк страдает. А коридоры длинные. Полицейские ведут его в сектор максимальной безопасности.

Тут уже всюду решетки, и дворики разделены решетками.  Мальчики и тут в оранжевых робах. Но если в обычном секторе, многие пацаны в своей одежде, тот тут у каждого номер. И головы стрижены наголо у всех практически.

И маршируют они в ногу, построенные по росту. И полицейские смотрят на них и покрикивают. А вот одного и ударили…

Марк вздрогнул…

Наконец-то его ввели в приемный покой. Комната с белыми стенами и зеркалами. Сверху светят прожектора.

Его встретила черная крупная женщина в белом халате, спросив:

- Это и есть рыжий дьяволенок?

Полицейские кивнула:

- Да!

Женщина подвела Марка к стойке. Там тоже сидели за столом полицейские.

Ему задали несколько дежурных вопросов.   Потом сунули бумагу, буркнув:

- Распишись!

Марк посмотрел. Там указывалось, что он прибыл в тюрьму и с правилами ознакомлен.

Мальчишка поставил подпись.

Потом с его сняли кандалы и повели в небольшую комнату с зеркалами и ярко освещенную.

Там было две молодые женщины в белых халатах. Они ловким и привычным движением натянули на себя резиновые перчатки.

Чернокожая надзирательница кивнула:

- Теперь тебя тети осмотрят!

Марк возмутился:

- А почему женщины? Я же мужчина!

Женщина объяснила:

- Тебе нет четырнадцати лет. И обыскивать тебя, поэтому, будут не полицейские, а медсестры. Они сделают это мягко, чтобы не повредить твое тело!

Марк воскликнул:

- Вот, черт! Как стыдно!

Женщина заметила:

- Надо преступлений не совершать! А так, личный досмотр обязательный! Снимай одежду, или поможем.

Марку особо снимать нечего. Только штаны и трусы. Последние, правда, перед женщинами снимать стыдно. Правда то, что это враги, как-то немного успокаивает.

Марка заставили открыть рот. И медсестра впилась ему в подбородок. И полезла пальцами под язык. Стало тошнотворно.

Шмон был самый тщательный. И рот проверили, и ноздри, и уши. Потом заставили приседать.

Марк присел раз десять. Но видно этого показалось мало. Его еще проверили зондом кишечник, отведя в соседнюю комнату. Потом заставили глотнуть кишку и просветили желудок. Далее был и рентген.

Видно, на Марка поступила дополнительная инструкция.

И осмотр был самый тщательный, когда просвечивали и пупок, и даже голову.

Все это было унизительно, страшно, стыдно, неприятно. Словно ты редкое животное и тебя исследуют.

Но Марк вызвал особый интерес у ФБР. И его не только обыскали, что обычно занимает лишь несколько минут и проходит грубо. Но еще и исследовали.

Расчесали заодно и каждую прядь волос. Потом сфотографировали. И в профиль, и полу боком, и в анфас, с сзади, и голого в полный рост.

Сняли отпечатки с ладоней, босой подошвы, губ, раковин ушей. 

Сфотографировали все участки теле, и записали приметы. И родинки, и шрамы, и ожоги.

Заодно сделали и слепки с зубов. Взяли также кровь, и другие анализы. Разумеется, замеряли давление и пульс, и вообще проводили проверку. Включая заполнение анкеты.

Аккуратно также подстригли ногти на руках и ногах. Чуть подровняли волосы на голове. И конечно же вымыли, тоже тщательно.

Марка исследовали, пока не наступила ночь.

И повели в камеру уже после отбоя. Было тихо. Коридоры были выкрашены белой красок, довольно чисто и тихо.

Марк был измучен процедурами. Перед этим он лишь немного посидел. Ему принесли форму. Оранжевую робу, шапочку, и тюремные тапочки. Одежда с номерком, и довольно удобная. 

Главный распорядитель сказал:

- В детское его!

Женщина в белом халате добавила:

- В одиночку! Пускай хорошенько выспится, потом видно будет!

Распорядитель согласился:

- Да, не будем будить ребят. Тут публика нервная. Посмотрим, как он будет себя вести.

Марк тяжело вздохнул. Хоть на него кандалов не надевали. И так порезы на ногах сильно щиплет дезинфекция.

Правда, пока его ни разу не ударили. Строптивый мальчишка покорно выполнял команды. Хотя, признаться честно, было унизительно и противно.

Особенно болезненна проверка зондом кишечника и глотание кишки.

Хорошо еще, что пока не постригли наголо.

Лишаться таких ярких волос не хотелось.

Плохо было то, что Марка так и не покормили. Да и пить хотелось. Его мыли водой с дезинфекцией, и ее не глотнешь. 

В целом, тюрьма оказалась не совсем такой, как в фильмах. Одиночная чистая камера с матрасом. Белые стены, унитаз и раковина. Но кран был скручен. Вода не лилась.

Стены похоже белили, можно разглядеть, кто на них что-то раньше царапал.

Марк подумал, что все-таки хорошо, что он сейчас в одиночке. Ему не хотелось ни с кем разговаривать.

А тем более отвечать на дурацкие вопросы сокамерников. А то и проходить прописку.

В самом деле, там задают такие вопросы: в жопу дашь, или мать продашь? Или пять, или шесть? И многое другое.

И хорошо, если еще просто побьют, а может быть и хуже.

Марка лег на матрас. Постель была большая, внизу металл, и не очень приятно лежать. Одеяла не выдали.

Марк не стал раздеваться – прохладно. Хотя он в оранжевой робе, или, точнее, в пижаме.

Тапочки снял и поджал свое босые ноги. И ощутил, что не смотря на усталость, так просто ему не уснуть.

Тем более, светили лампочки. Да, не очень яркие. Пожалуй, при таких читать затруднительно, но и спать неудобно.

Матрас без простыни, и явно застиранный.

Марк призадумался. Что его ждет? Тюрьма заведение неприятное. Вот даже часы у него отобрали. Да нет, часы еще раньше забрали. Но телевизора тут нет.

Вот вроде бы есть камеры с телевизорами и даже компьютерами. Но смотря где.

В кишечнике зонд видно что-то зацепил, и болит. Хочется и есть, и пить. Царапины на лодыжках ноют.

Во рту вкус перчаток и пластилина. Еще в ноздри совали тоненькие хоботки. Чтобы там, что-то не спрятал. Его словно шпиона обследовали, со всем тщанием. А ведь, что-то можно скрыть в ноздрях, засунув поглубже. Хорошо еще у него на зубах нет пломб, а то могли бы и их расковырять. Ну и изверги.

Между пальцев босых, детских ног тоже руки медсестер щупали, и это было щекотно и почти приятно.

Ну ладно. Интересно, на максимальном уровне безопасности есть тренажерный зал?  Детям тоже нужно тренироваться и поднимать свою форму.

А какие тут ребята? Самые отъявленные головорезы, недавно оторвавшиеся от горшка!

Марк крутился на матрасе и все пытался уснуть. Но это трудно сделать, когда ты взвинчен и перевозбужден. И крутишься, и крутишься.

Наконец-то, Марку удалось погрузиться в подобие грезы.

Ему снилось что-то кошмарное. 

Будто его привязал к лавке и палач, сунул в рот воронку. Затем стал лить в глотку воду.

А это так неприятно. Вода холодная, вонючая и стала распирать живот. Затем сдавило грудь, и в кишках словно ползут муравьи. 

Да, это древняя пытка, которая практически не оставляет следов. Во сне Марк вроде бы принц, и у него хотят добыть сведения о королевской сокровищнице.

Вот живот надулся, как барабан. Или мыльный пузырь. Стало трудно дышать.

Герцог Мальборо (во сне так называли главного истязателя) произнес, шлепнув мальчика по босой ноге ладонью:

- Довольно! Принц умный и все нам скажет!

Палач перестал лить и извел изо рта воронку.  Поднял Марка в вертикальное положение.

Из-за рта мальчишки хлынула вода. И раздался тяжелый стон. Сколько в нем было боли.

Марк был одурманен, и когда из него вылилась жидкость, почувствовал себя намного легче.

 Герцог с улыбкой кивнул:

- Рассказывай, где скрыт тайный вход в сокровищницу. Или мы тебя растянем на блоках. Затем смажем маслом подошвы, чтобы кожица не подгорела, и поджарим пятки огнем. – Громила усмехнулся. – Ты этого хочешь?

Марк со вздохом произнес:

- Я не знаю!

Мальборо рассмеялся:

- Не знаешь? Нас за дураков считаешь! А ну-ка палач, поджарь этому мальчишке пятки. И смажь хорошенько их, мы не должны покалечить принца!

Палач кивнул. Его помощник подал бутыль с маслом. И грубые руки схватили Марка за ноги, и стали втирать в его босую подошву масло.

Мальчик не сопротивлялся. Он решил, что будет держаться до конца.

Вот к его босыми ногам поднесли факел.

Голая, подошва ощутила сначала жар, а потом ожог.

Другой палач сунул факел к правой ноге. Профессионалы стали водить пламя по самым чувствительным местам детской, не грубой, смазанной маслом ступне.

Марк дернулся, и ее ноги схватили лапы, и прикрутили покрепче к лавке.

Мальчик-принц пропел:

Не сдавайся, не сдавайся, не сдавайся,

Ты в дороге храбрый рыцарь не робей…

Улыбайся, улыбайся, улыбайся,

Верю будет все прекрасно, и окей!