«Только теперь наконец стало всё ясным, — взволнованно завожу свой рассказ. — Сей мучительно разыскиваемый Юлиан, которого я долгое время отождествлял с Юлианом Медичи, на поверку оказался Юлианом д’Арриго».
«Он жил до Лоренцо и Юлиано ди Медичи, — размышляет она вслух. — Возможно: сам Козимо уговорил Песелло отправиться на поиски языческого императора».
«Вполне логично, — вторю ей я, — ведь именно по приказу Козимо — основателя флорентийского неоплатонического братства…»
«Художник Юлиан д’Арриго и выкрал останки в Венеции», — довершает мою фразу Марилена.
«Вероятно, — продолжаю размышлять я, — ему и пришло в голову начертать в Сан Марко надпись: Hic Iulianus fuit [ Здесь был Юлиан]. Возможно, таким образом живописец думал оповестить потомков о своей многотрудной операции».
«Не тольк
