Назола

Track 11.

«Чёрный ветер гудит над мостами,

Чёрной гарью покрыта земля.

Незнакомые смотрят волками,

И один из них, может быть, я.

Моя жизнь дребезжит, как дрезина,

А могла бы лететь мотыльком;

Моя смерть ездит в чёрной машине

С голубым огоньком…»

С каждой минутой такого вот своего беспросвета Тёма ощущал, что не просто взрослеет — стареет.

В какой-то жуткой фантастической книге он читал, как росли дети-мутанты — за несколько суток из ребёнка во взрослого человека. Их корёжило, вытягивало, выворачивало наизнанку… и они часами напролёт кричали, выли от чудовищной боли.

Вот и Тёма сейчас чувствовал почти то же самое. Он мучительно рос, ища выход из положения, — и не находил. Вернее, не находил взрослого, достойного выхода. Он мог бы что-то предпринять — просто ради процесса, ради какой-то призрачной надежды, но обречённо, отчётливо, отчаянно понимал, что это всё — в пустоту. В никуда. Мимо кассы. Истерично и по-детски.

Нанять кого-то, чтобы раскопали, какая Варвара сука и блядь? Она, может, и была блядью, да вот только Рост в это не поверит. А если и поверит, ну и что? Тёма ему от этого желанней не станет.

Найти себе кого-то по принципу «клин клином»? От одной мысли о таком клине Тёму тянуло блевать. Хотя когда-то он делал так пару раз, страдая из-за разрыва с бойфрендами. Он не представлял сейчас, что всё это происходило именно с ним. Страдашки. Бойфренды. Дерьмо какое.

Снова притвориться, что загибается от рецидива лейкоза? О да, это было бы круто — опять заполучить Роста в качестве медбрата у своей постели, как тогда, в отделении гематологии. Но это стало бы совершеннейшей подлостью. Ладно, ему было плевать, что его начнут дырявить и просвечивать, как полудохлого котёнка, но отец? Каково ему будет?

Уехать к матери за бугор, сорваться, всё бросить, похоронить проект, вшить себе сиськи, отрезать хуй, перекроиться в нулину… и что? Роста он этим не заполучит. Тот только взглянет на Тёму, как на говно. Ещё бы, он ведь так его подставит. И нате вам, нарисуется, звезда, хлопая ресничками. На месте Роста Тёма сам себе бы отвесил пинка с ноги.

Снова и снова прокручивая в голове эти дурацкие варианты, Тёма с ужасающей чёткостью понимал — всё бесполезно. Факир был пьян… и фокус не удастся.

Он, кстати, даже пробовал бухать, закрываясь в спальне с бутылкой вискаря. Не лезло.

Но это по ночам. А днём они с Ростом оттачивали записи песен — приближался релиз альбома. Вечерами — выступали по элитным клубнякам. Их уже знали, интересовались, приглашали.

Мура, какая же всё это, о Господи, была мура по сравнению с тем, что Тёма чувствовал Роста рядом с собой, локоть к локтю, захлёбывался его песнями, глядел ему в глаза… и знал, что тот теперь так же далёк от него и чужд, как какая-нибудь… сверхновая!

После репетиций, выступлений, записей он, даже не переодеваясь, хватал звонящий мобильник… и мчался к своей Варваре — это, конечно, была она.

А Тёма оставался один.

Отец, безусловно, видел всё, ни о чём не спрашивал, но глядел тревожно, и волновал его вовсе не готовый сорваться релиз, а сам Тёма. Он не говорил ни слова, но на выступлениях и репетициях посторонним присутствовать запретил. И Тёма был ему за это отчаянно благодарен.

Под «посторонними», конечно, подразумевалась не Машка, а Варвара. Рост не настаивал, похоже, его тоже устраивало то, что она остаётся в другой, иной части его жизни.

В ночной, сука, части.

Тёма перестал не только пить водку, но и жрать еду — кое-как, через силу, впихивал в себя что-нибудь, лишь бы экономка не кудахтала и не докладывала отцу.

И выглядел он сейчас, наверное, немногим лучше, чем тогда, в приснопамятном отделении гематологии — в зеркало он на себя старался смотреть пореже, чтобы не встречаться взглядом с больным псом, в которого превратился.

А Рост этого будто не замечал.

Или замечал, но молчал, что было ещё хуже.

И вот наконец, промаявшись в такой безнадёге ещё недели две, Тёма вытребовал у Машки номер Варвариного телефона.

* * *

Сманипулировать Машкой было проще пареной репы. Уж кто-кто, а она точно видела, во что превращается Тёма. Видела и взирала на него с испугом и жалостью. Оставалось сурово сказать ей: «Так, подруга, хочу с этой Варварой потрындеть», с подтекстом — мол, а вдруг поможет.

Рост бы на такое ответил, что вдруг бывает только пук, но то Рост, а сентиментальная Машка раскисла и поверила в лучшее, оптимистка несчастная. Решила, что Варвара с Тёмой поделят между собой Роста, что ли? Клонируют?

Как бы там ни было, а Тёма, заполучив вожделенный номер, сразу же и позвонил. Он предпочитал не резать собаке, то есть себе, хвост по кусочкам. Рубить так рубить. Раз! — и вот уже куцая псина мчится прочь, разбрызгивая кровищу.

Варвара трубу не взяла, но перезвонила минут через пятнадцать. То ли чем занята была, то ли, шут её знает, пробивала номер.

Уж Тёма-то точно пробил Варвару Сергеевну Никонову по всем каналам, каким мог. Не москвичка, ясен пень, но и не из Кинешмы, из Магнитогорска. Суровая уральская деваха. Учится на третьем курсе юридического, не хухры-мухры, подрабатывает баристой в кофейне и курьером в райсуде. Целеустремлённая, сразу видно. Пробивная. Решила покорить столицу. И вцепилась в Роста мёртвой хваткой, поняв, что он из себя представляет и куда может подняться.

— Это Артём Галицкий, партнёр Роста по проекту «Торнадо», — бесстрастно представился Тёма. — Хотел бы с вами встретиться и поговорить, Варвара Сергеевна.

«Партнёр» — слово было как из рекламы про Лёню Голубкова, которую Тёма не помнил, но её иногда цитировали в разных псевдоюмористических передачках. «Я не халявщик», я партнёр», ага.

— Здравствуйте, — после паузы так же спокойно сказала Варвара. Низким, «взрослым» голосом. — Рост мне о вас рассказывал.

О как! Интересно, что именно?

— Когда и где? — коротко уточнила она, и Тёма даже восхитился.

— А в кофейне вашей, в тот день, когда вы не работаете, можно? — легко осведомился он.

Тут у Тёмы был свой расчёт. Он, конечно, мог пригласить Варвару в пафосную ресторацию, как в своё время приглашал Машку, когда хотел подобраться к Росту. Шикануть, потрясти баблом, пустить пыль в глаза. Но что-то ему подсказывало, что с Варварой это не прокатит, не Машка простодырая, потрясена не будет, лишь усмехнётся. А вот посидеть с нею в том месте, где она вкалывает вечерами встояка, крутится, как белка в колесе, — самое оно.

«Да ты мудак, товарищ», — сказал он себе безо всякого укора, опять же предсказуемо ожидая, что девчонка откажется. Именно по тем причинам, которыми руководствовался он.

Но она не отказалась.

— Хорошо, — спокойно отозвалась она. — Тогда послезавтра, в семь вечера, а адрес вы знаете.

И нажала на отбой безо всякого ритуального «пока-пока».

Херасе. Адрес он знает!

Тёма даже взбодрился, как тореадор перед боем. Эта девчонка коровой точно не была. Реальный сильный противник.

Тёма таких уважал. Как тореадор уважает быка.

* * *

Перед этой встречей он сделал то, чего давно не делал — вдумчиво, не спеша накрасился, внимательно разглядывая себя в зеркале. Можно было бы и в салон пойти, но на это как раз ему недостало сил.

В зеркале отразились высокие дуги бровей. Из-под загнутых кверху ресниц — глубокий чёрный взгляд. Рот сжат, будто от боли. Губы Тёма красить не стал. Мать в своё время, когда он чуть ли не грудничком зачарованно наблюдал за тем, как она красится, весело пояснила: «Ярко нужно красить либо глаза, либо губы». Тёма запомнил.

Он не знал, что именно Рост рассказывал про него Варваре, но явно не о его сексуальной ориентации — на Роста это было бы попросту не похоже. Впрочем, она могла бы узнать о репутации младшего Галицкого самостоятельно. Сплетнями был полон Интернет. Насрать, без разницы. Он хотел, чтобы Варвара сразу поняла, что к чему. Прочие досужие мнения его не волновали. В конце концов, эту кофейню держал не герман Стерлигов с его лозунгом «Пидарасам вход воспрещён», а у Тёмы со времён давней новосибирской истории всегда был с собой убойный газовый баллончик.

Но это Москва. Центр Москвы. Накрашенный пидор пришёл кофе попить, подумаешь, новость. Покалечат — опять же Рост вынужден будет сидеть возле его смертного одра. С любой стороны круто, как ни посмотри.

Тёма мрачно усмехнулся, глядя на себя в зеркало. Инфернал херов. Тёмный дворецкий. Печальный демон, дух изгнанья, летел над грешною землёй. Летел, летел и прилетел.

Он оставил «ниссан» на стоянке и направился к кофейне, рассеянно поправляя кудри. Чёрт, наконец-то он мог быть собой. Каким сам себя любил.

Он сразу понял, что поднявшаяся ему навстречу из-за столика в нише девушка — Варвара. Понял, и всё. Хотя её фотку, крайне размытую, с какого-то документа, — со студбилета, что ли, — ему по его просьбе кидали в личку ВК. Варвариного аккаунта ни в одной соцсети не было. Шифруется. Почему?

Он так и спросил, усевшись за столик и глядя на неё, высокую и тоненькую, но полногрудую, стерву, с правильными чертами лица и светлой волной блестящих волос:

— А почему вас нету ВКонтактике или на фейсбуке?

— Мне это не нужно, — сдержанно ответила она, уставившись на него с таким же нескрываемым интересом, что и он на неё. — А вы — гей?

Тёма кивнул и добавил:

— Про меня бы вы много чего могли узнать ВКонтактике и на фейсбуке.

— Мне это не нужно, — невозмутимо повторила она, не моргнув глазом. Как раз она-то совсем не была накрашена, но, чёрт, это её не портило!

Сука, вот же сука, восхищённо и устало подумал Тёма. Если бы он всерьёз считал Варвару соперницей, то есть если бы Рост не был бы к его телу так глубоко равнодушен, ему пришлось бы нанимать киллера, чтобы её укокошить.

Он криво ухмыльнулся. В этих рассуждениях простой логики не было ни на йоту, потому что он сейчас всё равно собирался Варвару устранить, хоть и без толку, Роста ему было не видать как своих ушей. Но он не желал, чтобы Рост её трахал, и всё тут.

Не желал!

— Рост тебя не любит, просто трахает, — объявил он тихо, прямо и грубо, когда от их столика отошла девочка в кружевном фартучке, принёсшая им поднос с эспрессо и круассанами и метнувшая на Тёму любопытный взгляд.

Варвара не спросила, с чего Тёма это взял, не возмутилась и не вылила ему на голову свой эспрессо. Она поднесла чашку к губам, отпила глоток и бесстрастно осведомилась, так же легко перейдя на «ты»:

— Но тебя он и не любит и не трахает, ведь так?

Вопрос был явно риторическим, и Тёма на него не отреагировал.

— Ты просто с ним поёшь и его хочешь, — не дождавшись ответа, размеренно продолжала Варвара. — Он талантлив, талантливее тебя, но вместе вы создаёте… хай энерджи, это я понимаю.

— Угу, мы энерджайзеры, — едко подтвердил Тёма. — И мы далеко пойдём. И высоко взлетим. Ты и это понимаешь. И потому вцепилась в него, как клещ.

— Я вцепилась в него, — Варвара с прежней непринуждённостью надкусила круассан, блеснув белыми зубами, — потому что он красивый, богично поёт и охуенно трахается. По этой же причине и ты положил на него глаз, разве нет? Минус трах.

Она спокойно дождалась Тёминого неохотного кивка и рассудительно продолжала:

— Я девка с Магнитки — так ты про меня думаешь? Ты прав. Он тебя принцем называет. Ты и есть принц. Ничего ты не добивался, тебе всё само собой доставалось. Всегда. Всё, кроме Роста. И потому ты тоже в него вцепился… как клещ. Как я.

— Я люблю его, — вдруг вырвалось у Тёмы, и он чуть не зажмурился.

Господи, кому он это говорит! Он что, хочет, чтобы она его пожалела, что ли?!

— Жаль, — немедля промолвила она. Глаза у неё были светлыми и ледяными, как изморозь на стекле. — Сочувствую, но ничем помочь не могу, — она коротко рассмеялась — коротко и мелодично, продолжая смотреть на Тёму с любопытством и превосходством, как на корчащегося под лопатой червяка.

Но червяки — они же стойкие. Просто из одного разрубленного червяка, если тому повезёт, получается два.

— А если я загублю проект? — Тёма со всей безмятежностью поднял брови. — Я могу. Тогда ты Роста бросишь, м? Зачем он тебе, он же идеалист, романтик и бессребренник. А хороших трахальщиков на свете хоть жопой ешь.

— Хм… — Варвара сдвинула брови и задумалась. — Пожалуй, ты блефуешь. Проект нужен твоему отцу и прежде всего Росту. Если ты его любишь, как говоришь, ты этого не сделаешь. Ты же хочешь, чтобы все узнали, какой он талантливый.

— Когда меня, мой рыцарь верный, ты любишь так, как говоришь, ты мне перчатку возвратишь, — продекламировал Тёма своё любимое. — Допустим. Но ты не ответила.

— Да, я вижу все его недостатки, — легко согласилась Варвара. — Он не пробивной. Он не гоняется за баблом или славой. Ему это не надо, он себе цену знает и будет петь хоть своим узбекам на стройке. И будет счастлив. Но я, — она вдруг на миг положила прохладные пальцы на Тёмино запястье, и он едва не отдёрнул руку, словно его коснулась змея, — я пробивная. Я найду ему другого продюсера. Вы с ним уже достаточно известны в Москве. Вон на телевидении каких только проектов нет. «Фабрики» всякие. Его возьмут и без тебя, Артём Галицкий.

Эта сука опять была права. Кругом права.

Ему оставалось только одно.

— Вы умны, Варвара Сергеевна, — признал Тёма без обиняков, снова перейдя на официальный тон. — Красивы. И тоже можете далеко пойти. Поэтому у меня к вам есть деловое предложение. Безо всяких соплей и романтики.

Он специально выдержал паузу и дождался, когда она кивнёт: продолжай, мол. И он продолжил:

— Я вам заплачу откупные за Роста.

Вот тут с её ненакрашенных пухлых губ сорвалось выдохом: «Ого!», и Тёма опять умолк.

— Вы что, хотите купить его? — она наклонила голову к плечу. — Да я прямо ушам не верю!

Они очень куртуазно изъяснялись. «Да я прямо охуела вся», — перевёл Тёма на общечеловеческий язык и удовлетворённо улыбнулся.

Он сперва поднял руку, чтобы её прервать, а потом сам поднялся из-за столика и уверенно закончил:

— Вы, конечно, можете всё рассказать Росту, но я бы на вашем месте как следует подумал. Неизвестно, как всё может обернуться. Шоу-биз — штука хреновая, а жизнь — сложная. Вдруг вы ему разонравитесь? Найдёт другую, такую же красивую и умную чувиху. А однушка в Бибирево никуда не денется.

— Однушка… в Бибирево, — медленно повторила Варвара и прищурилась.

— Ну, особняк на Рублёвке я вам точно предоставить не смогу, увы, — Тёма театрально развёл руками и поклонился — прямо кавалергард. — Как определитесь, позвоните, Варвара Сергеевна. Мой контакт у вас есть.

Он бросил на столик «штуку» и удалился — как надеялся, величественно. Но ему хотелось подпрыгнуть и показать этой магнитогорской принцессе язык. Она клюнет — он это чувствовал. И ничего не скажет Росту.

Тёма тоже собирался молчать.

Он не заметил, что сидевший за соседним столиком, совершенно неприметный с виду молодой парень, так же поспешно рассчитавшись, вышел вслед за ним, пройдя до самого припаркованного на стоянке «ниссана».