Развод:Я тебя не прощаю

Утро и семейный завтрак

Утро в маленькой квартире на окраине города всегда начиналось с одного и того же звука — дребезжания старого будильника и приглушенного шума чайника на кухне. Злата приоткрыла глаза, щурясь от настойчивого луча солнца, пробивающегося сквозь дешевые шторы. Семь утра. Час, когда город только начинал дышать выхлопными газами, а её день уже несся на полной скорости.

На кухне пахло подгоревшим тостом и дешевым цветочным чаем. Мать, обернутая в застиранный халат, суетилась у плиты, пытаясь собрать отцу обед на смену.

— Злата, ты опять легла в два ночи? — не оборачиваясь, спросила мать. — Твои учебники тебя когда-нибудь погубят.

— Они меня кормят, мам. Точнее, скоро будут кормить, — Злата присела на край табуретки, на ходу заплетая тугую косу.

Отец вошел в кухню, тяжело дыша. Его взгляд, как всегда, был полон немого упрека. Для него выбор дочери — педагогический университет — был блажью.

— Учительница… — проворчал он, отодвигая тарелку с кашей. — Будешь за копейки чужим оболтусам носы вытирать. Могла бы пойти в торговлю, к дяде Саше, сейчас бы уже на машину копила.

Злата промолчала, сжав пальцами край стола. Разговоры в этой семье всегда напоминали минное поле: одно неловкое слово — и детонация. Она быстро допила чай и выскользнула в коридор, чувствуя, как привычный ком в горле мешает дышать.

В полдень, после пар по возрастной психологии, Злата встретилась с Алиной — своей единственной близкой подругой. Алина была её полной противоположностью: яркая, шумная, верящая, что «удачное замужество — это тоже диплом».

Их «шопинг» был своеобразным ритуалом: они заходили в самые дорогие торговые центры, мерили платья, которые стоили как годовой бюджет Златиной семьи, и делали селфи в примерочных.

— Посмотри на это атласное безумие! — Алина крутилась перед зеркалом в платье цвета «электрик». — Злат, если ты его наденешь, твой Артём приползет обратно на коленях.

— Артём в прошлом, Алин. И это платье стоит три моих зарплаты в кофейне, — Злата аккуратно вешала на плечики строгий бежевый жакет, который ей безумно шел, но был так же недосягаем, как Луна.

— Ой, перестань! Мечтать не вредно. Однажды мы будем входить сюда не как зрители, а как хозяйки, — Алина подмигнула ей, но Злата лишь грустно улыбнулась. Она знала цену вещам. Она знала, что за каждой блесткой стоит чей-то тяжелый труд или чья-то холодная подачка.

К четырем часам дня Злата уже стояла за стойкой кофейни «Bean & Bliss», расположенной в бизнес-центре из стекла и стали. Здесь жизнь текла по другим законам.

— Златовласка, два двойных эспрессо и один латте на миндальном для «снежной королевы» из юридического! — крикнул Макс, её коллега, ловко взбивая молоко.

Макс был единственным, кто заставлял её смеяться в конце рабочего дня.

— Она опять жаловалась на пенку? — Злата быстро принялась за заказ.

— Хуже! Она сказала, что мой латте-арт в виде сердечка — это «непрофессиональное домогательство», — Макс изобразил страдальческое лицо. — Представляешь? Я ей душу в чашку вложил, а она мне — иск в лицо!

Злата рассмеялась.

Работа была тяжелой — ноги гудели, а руки пахли обжаренным зерном, но именно здесь, наблюдая за «сильными мира сего», она училась их повадкам. Она видела, как они поправляют галстуки, как смотрят на часы, как пренебрежительно бросают купюры.

— Смотри, — шепнул Макс, кивнув на вход. — Опять эти из «Дамир Индастриз». Знаешь, говорят, их босс увольняет людей за неправильный шрифт в отчете.

— Главное, чтобы он не увольнял за неправильную температуру воды в американо, — пошутила Злата, не подозревая, что через полчаса этот самый человек перешагнет порог их заведения.

Вечер опускался на город холодным туманом. Злата заканчивала смену, протирая столы. Впереди была целая ночь над конспектами и бесконечные мысли о том, неужели вся её жизнь так и пройдет — в тени чужих успехов и родительских разочарований? Она еще не знала, что сегодня её привычный мир даст первую трещину.