Осенние клещи

13

Я встал с кресла, мельком глянул на неё и отвёл глаза. Настя молчала. В её молчании не было ни капли сочувствия. Я снова глянул ей в глаза и догадался, что она всё поняла. Ледяной взгляд проткнул меня насквозь. Уже можно было ничего не говорить, но я набрал воздуха в лёгкие и всё-таки решился:

- Я сейчас Юлю видел, – выдавил я наконец.

- И что? – жёстко и даже с ненавистью прошипела она. - Увидел и решил, что раз она с пузом ходит, то это твоя работа? Да её тут кто только не пялил! Серж! Успокойся!

- Ты знала? Ты же всё это время знала, что она в тот раз залетела - и ничего мне не сказала!

- Да мало ли кто от кого залетел? Если мозгов нет – кто ей виноват? Она же чокнутая! Её тут вся улица трахает! Вся деревня! Я должна была тебя оповещать? А она – не должна?

- А ты что - всей деревне свечки держишь? – тихо сказал я и понял, что нахожусь на узеньком гребне горы.

   Сейчас одно слово – и я укачусь или в одну сторону, или в другую. Ещё есть шанс промолчать и спустить тему на тормозах. Обнять Настю, сослаться на шум в голове, дождаться маму и гостей, а завтра сходить с Настей в баню и смыть все лишние мысли. Мало ли кого я когда тёр! На всех сейчас жениться? Передо мной стоит без пяти минут невеста, а я веду себя как последний идиот! А если бы я не зашёл в тот павильон? А если бы не потащился с ней тогда на гору? Если бы… Но в жизни нет сослагательного наклонения. Как там в песне поётся: «А мир устроен так, что всё возможно в нём. Лишь после ничего исправить нельзя».

- Пошёл вон!

   Я замахал руками, пытаясь сохранить равновесие и удержаться на гребне ещё хоть минуту. Ведь я пока не сказал того слова, которое бы выбрало – куда мне катиться. Или сказал, да не заметил? Но почва ушла из-под ног, и я скользнул в пропасть, даже толком не успев этого понять.

- Катись к своей Юле! Идиотина!

   И чтобы я быстрее катился, Настя так же, как и в тот раз, врезала мне ногой в пах.

   Я отскочил в коридор, а мне вслед летели тарелки и отборные русские словечки. На этот раз она попала точнее. Меня крючило, но я быстро впрыгнул в свои полуботинки, схватил куртку, барсетку, шапку и выскочил во двор. Уличная калитка в этот момент приоткрылась, и с улицы сквозь неё стала пролазить невысокая шарообразная женщина лет шестидесяти, гружёная сумками и пакетами. Пёс взрыл смесь снега с дерьмом и шерстью и с хрипом прыгнул в мою сторону. Повис на цепи, крутнулся на триста шестьдесят градусов и рванул параллельно мне к калитке, задыхаясь тупой злобой цепного кобеля.

- Здрасьте! – крикнул я изумлённой женщине и выскочил на улицу.

- Здрасьте! А вы э-э-э… Настя! Это кто?

   Сзади раздался последний Настин возглас, из которого я понял, что отныне она предпочитает скорее мужчин нетрадиционной сексуальной ориентации, чем меня, и вообще мне отныне тут не очень рады.

   Пробежав метров пятьдесят, я перешёл на быстрый шаг, а потом и вовсе остановился отдышаться и унять боль в паху. Кто её учил так лягаться? Надо было снова ей по соплям смазать! Хотя – хорошо, что не смазал. И вообще всё у меня в жизни стало вдруг хорошо и правильно. Ведь знал, что что-то не то! Чувствовал! А всё одно совал голову в эту ароматно намыленную петлю! Ну, какая мы с ней пара! Я не люблю эту женщину и не любил, видимо, никогда. Но теперь вопрос в другом: люблю ли я Юлю? И не запрыгну ли из одной петли в другую? Может, самое разумное в данный момент – сесть в автобус или электричку и свалить от греха, пока не набежали пьяные Настины одноклассники со штакетинами?

   Думая разные невесёлые думы, я дошёл до павильона хозтоваров и увидел на двери большой чёрный замок. Под дверями топтались две тётки, судачили о чём-то своём и поглядывали на часы. Видимо, у Юли был обеденный перерыв. Я подошёл к тёткам и поинтересовался – когда откроется магазин.

- Дык должен быть открыт, а её чёт нету! – ответила мне одна из женщин и добавила: - Пойти в окошко ей постучать что ли? У меня ремонт идёт. Мужики за пеной отправили, а она шляется где-то.

- А где её окошко? – спросил я.

- Третий дом по той стороне! Вон, где пень торчит рядом с палисадом! – показала мне рукой вторая женщина, с интересом сканируя меня своими хитрыми глазками деревенской сплетницы.

   Мне всё равно надо было идти на станцию мимо этого дома. Я неторопясь пошёл по обочине дороги, выбрал момент, когда поток машин иссяк, перешёл дорогу и, протянув руку через край забора, постучал в указанное окно. Я не представлял – что ей скажу и что сделаю. Мы не виделись семь месяцев с того самого дня! Я совершенно не знал этого человека! Зачем я стучал в это окошко с распахнутыми зелёными ставнями, крашенными зелёной масляной краской ещё в прошлом веке? Она же знает, что я приехал к Насте! Это же деревня! Тут все знают всё про всех. Я тут чужой, как раковая клетка в здоровом организме. Моё место – среди таких же раковых клеток в городе. Там хуже уже никому не сделаешь, а тут к чему ни прикоснись – всё превращается в ледышку.

   Занавеска на окошке слегка качнулась, и через пару минут во дворе послышались шаги. Воротина отъехала в сторону, и ко мне вышел высокий, худой, небритый мужик годов пятидесяти в валенках, ватных штанах, меховой безрукавке и потёртом кроличьем треухе.    

   Он подошёл ко мне и коротко, без замаха, саданул справа в челюсть. За долю секунды небо и земля три раза поменялись у меня в голове местами, а потом что-то тяжёлое ударило по лопаткам так, что перехватило дыхание. Через пару секунд до меня дошло, что это я ударился спиной о землю и лежу, разглядывая весеннее небо и пытаясь остановить головокружение. Небо постоянно закатывалось под лоб вместе с глазами, и мне пришлось несколько раз закрыть и снова их открыть, чтобы тучка, наконец, остановилась в зените ровно надо мной. «Головокружение от успехов» - мигнула в мозгу сталинская цитата.

- От Юли тебе привет! – спокойно прозвучало над ухом.

   Я с трудом сел и огляделся. Калитка закрыта. Рядом никого нет. Я поднялся, снял куртку, стряхнул с неё налипший к спине грязный снег, снова надел и пошёл на станцию. Ноги плохо двигались и очень болел затылок. Плохо соображая, я добрёл до платформы и увидел, что на ней толпится народ. Зашёл в здание кассы и узнал, что электропоезд прибывает через шесть минут. Взял билет, дождался поезда и поехал искать счастье в другом месте. Знать бы ещё – где оно, это место! 

                                                            2017 год. г. Красноярск