Одержима дьяволом

Глава 5

Дрожь в левой ноге постепенно ослабла. Не исчезла полностью — просто стала глубже, тише, как остаточное напряжение в мышцах. Правая всё ещё подводила. Иногда её сводило короткими, едва заметными спазмами, будто тело не до конца возвращалось под контроль.

Я сжала пальцы на коленях.

Медленно. Намеренно.

Вдох.

Глубже.

Звук шин по асфальту. Ровный. Повторяющийся. Я зацепилась за него.

Считала.

Раз.

Два.

Три.

Сердце всё ещё билось быстро. Но уже не так хаотично.

Иногда — сбивалось.

Сильнее, чем нужно.

И каждый такой удар…

как толчок изнутри.

Как напоминание.

Паника возвращалась волной.

Резко. Без предупреждения.

Я снова делала вдох. С усилием. Пытаясь не дать ей развернуться полностью.Воздух уже не застревал в горле, но грудная клетка всё ещё двигалась неестественно — коротко, осторожно, будто я боялась вдохнуть глубже.

Полчаса дороги сделали своё.

Я уже могла сидеть ровно. Могла держать взгляд. Но тело всё ещё не отпускало. Правая рука подрагивала — мелко, почти незаметно со стороны, но я чувствовала каждое движение.

Мне всё ещё нужны были таблетки.

Мы подъехали.

Машина остановилась, и тишина ударила сильнее, чем шум дороги.

Я открыла дверь и вышла.

Ноги выдержали. Но не сразу. На секунду мир повело — края потемнели, будто кто-то приглушил свет.

Я замерла.

Вдох.

Медленный выдох.

Держись.

Я выпрямилась и сделала шаг.

Чуть неуверенно.

Но уже без прежнего провала.

— Коробку не возьмёшь? Или мне всё самому тащить? — голос Луки прозвучал резко.

Я повернулась к нему не сразу —потребовалась секунда, чтобы сфокусировать взгляд.

— Оставь… в машине. Если не мешают. Я заберу позже… Дай мне минуту.

Ладони всё ещё были влажными. Пульс отдавался в висках — уже не так сильно, но навязчиво. Лестница показалась длиннее, чем обычно.

Не бесконечной.

Просто… тяжёлой.

Я шла медленно, держась за перила — не потому что не могла идти, а потому что так было легче удерживать равновесие внутри.

Контроль.

Дверная ручка скользнула в пальцах.

Чёрт.

Я вошла внутрь быстрее, чем планировала, почти сразу направилась к сумке. Флакон нашёлся не с первого раза. Пальцы всё ещё дрожали. Но уже слушались.

Почти.

Я открыла крышку, высыпала таблетки в ладонь. На секунду замерла. Сколько нужно — я знала. Но страх всё ещё стоял рядом.

Я взяла больше.

Проглотила. Сухо.

Горло сжалось, но я заставила себя сделать глоток воздуха.

Теперь ждать.

Я опустилась на край кровати. Тело всё ещё было напряжено — не в судорогах, а глубоко, изнутри, как после сильного удара током. Слабость накрывала волнами. Но уже не сбивала.

Я закрыла глаза.

Вдох…

задержка…

выдох…

Медленно.

Вернуть контроль.

Резкий стук в дверь. Я вздрогнула — коротко, всем телом.

— Уже три часа. Я просил кофе и десерт. Где ты?

Голос Даниэля — ровный. Низкий. Без повышения. Но в нём не было ни грамма терпения.

Я резко встала. Слишком резко — в глазах снова потемнело.

— Сейчас… иду, — голос вышел тише, чем хотелось.

Дыши. Просто иди.

Становилось немного легче — таблетки начинали действовать. Дрожь уже не рвала тело, а лишь отдавалась остаточными импульсами. Но слабость осталась. И эта глухая тревога под кожей.

Я вышла в коридор — и сразу встретилась с его взглядом.

Даниэль стоял напротив.

Высокий. Собранный. Безупречный. Он не двигался. Просто смотрел.

Пристально.

Слишком внимательно.

Не как человек, который ждёт кофе.Как тот, кто оценивает состояние. Считывает.

По спине прошёл холодок. Я выпрямилась сильнее, чем нужно. Заставила себя не опускать взгляд.

— Простите за задержку, — голос всё ещё немного дрожал, но я удержала его. — В холодильнике есть эклеры. Могу подать их, пока готовлю десерт, который вы предпочитаете.

Он не ответил сразу.

Секунда.

Его взгляд скользнул по лицу, по рукам, задержался на мгновение — и вернулся к глазам.

Холодный. Чёткий.

— Что с тобой? Ты бледная.

Не вопрос. Констатация.

Я едва заметно усмехнулась.

— Всё в порядке.

Пауза.

— Эклеры подать?

— Да. И американо. Без сахара.

Короткая пауза.

— В мою комнату. И быстрее.

Его голос остался спокойным. Но в нём чётко прозвучало: границы установлены.

— Это в последний раз, когда ты позволяешь себе подобную неорганизованность.

Я кивнула.

— Поняла.

Без оправданий. Без объяснений.

Я развернулась и пошла вниз. На кухне движения давались легче — механика спасала.

Кофе. Чётко. Без ошибок.

Два эклера на фарфоровую тарелку.

Поднос.

Руки всё ещё слегка дрожали, но уже слушались.

Я вошла к нему.

Он снова смотрел.

Я поставила чашку и тарелку аккуратно, точно выверяя движение, чтобы не выдать слабость.

Шаг назад.

Сжала правую руку левой.

— Что-нибудь ещё?

— Нет. Уходи.

Коротко.

Я кивнула и вышла.

Переоделась.

Вернулась к коробкам.

Лука предложил помощь.

— Нет. Я сама.

Мне нужно было это «сама».

К вечеру тело было полностью выжато. Одежда липла к коже. Дыхание тяжёлое.

Но я закончила.

Зашла к Даниэлю за посудой.

Он сидел за столом.

Смотрел.

С той же холодной внимательностью.

Ничего не сказал.

Я слабо улыбнулась, забрала чашку и тарелку.

Вымыла.

Вернулась к себе.

Разложить вещи.

Принять душ.

Собрать мысли в порядок.

Хотя бы попытаться.

Скорее бы закончился этот день.

К пяти вечера я спустилась на кухню. В доме стояла тишина. На острове лежал распечатанный лист — недельное меню.

Я подошла ближе. Пробежала взглядом по строкам: блюда, время, перекусы. Всё было расписано до мелочей. Чётко. Холодно. Продумано.

Контроль во всём.

На сегодня — паста.

Я задержала взгляд на строчке чуть дольше, будто проверяя себя ещё раз.

Без права на ошибку.

К этому моменту всё уже было готово.

Паста без глютена — плотная, чуть более упругая, чем классическая. Соус — облегчённый вариант карбонары: без сливок, на желтках, с выдержанным сыром и индейкой вместо бекона. Больше белка, меньше тяжести.

Рядом — салат из свежих листьев, авокадо и томатов, с лёгкой заправкой. Чуть в стороне — бокал сухого белого вина. Охлаждённого. Без лишних деталей.

Я ещё раз оглядела стол.

Всё на своих местах.

Ровно в шесть в кухне появился Даниэль.

Он не спешил.

Просто вошёл — и пространство будто сразу стало другим.

Остановился.

Окинул взглядом сервировку.

И подошёл ближе.

— Попробуй.

Коротко. Спокойно. Как приказ, не требующий обсуждения.

Я взяла вилку. Рука едва заметно дрогнула — уже не от паники, скорее от усталости и пустоты внутри. Сделала небольшой укус. Солёность, текстура, температура — всё было выверено.

— Нормально, — тихо сказала я.

Он наблюдал.

Не за едой. За мной.

Секунда.

После этого сел и начал есть.

Я отошла чуть в сторону.

Стояла молча.

Смотрела.

И в какой-то момент поймала себя на странной мысли — моё присутствие его не раздражает.

Он не торопил. Не делал замечаний.

Просто ел.

Спокойно.

И от этого внутри стало… тише.

Когда он закончил, аккуратно положил вилку.

Поднял взгляд.

— В следующий раз готовь больше.

Пауза.

— Ты тоже должна есть. Или ты существуешь на одном воздухе?

Я невольно улыбнулась. Лёгко. Почти неосознанно.

Он… шутит?

— Спасибо. Я… перекушу позже. Желаете что-нибудь на ночь?

Он взял бокал, сделал глоток вина и ответил так же ровно:

— Можешь есть, что хочешь. После меня.

Короткая пауза.

— Нет. Если понадобится — скажу.

Тишина.

Он добавил:

— Спасибо.

Я замерла на долю секунды. И не удержалась — улыбнулась шире.

Настояще.

Он это заметил. Чуть приподнял бровь — без слов, но с вопросом.

Я тут же опустила взгляд, сдерживая улыбку.

Больше он ничего не сказал.

Просто встал и вышел.

Оставив после себя странное ощущение.

Необъяснимое.

Тёплое.

И от этого — ещё более опасное.

Я быстро убрала со стола. Тарелки — в посудомоечную машину. Поверхности — до идеальной чистоты. Когда кухня снова стала безупречной, я на секунду задержалась, оглядывая результат.

Порядок.

Затем поднялась наверх, в свою комнату. На улице было тепло. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая двор в мягкий золотистый свет.

Мне нужно было выйти.

Разгрузить голову.

Я надела спортивные леггинсы, облегающий кроп-топ, кроссовки, вставила наушники и вышла во двор.

У ворот стоял Лука. Его взгляд скользнул по мне сверху вниз. Без эмоций.

Я подошла ближе и, чуть улыбнувшись, спросила:

— Скажи, Лука, ты всегда такой серьёзный? Никогда не улыбаешься?

Он устало выдохнул, едва заметно закатив глаза:

— Я не обязан отвечать на такие вопросы.

Улыбка на моих губах чуть дрогнула.

— Понятно… Я тебе явно не нравлюсь. Просто пыталась быть дружелюбной. Но, кажется, я тебя раздражаю. Больше не буду.

Я развернулась, уже не глядя на него:

— Пойду немного пробегусь. Ненадолго. Если Даниэль спросит — скажи, где я.

Он нахмурился:

— Скоро стемнеет. Не лучшая идея выходить одной за территорию. Здесь лес рядом.

Короткая пауза.

— И в таком виде — тем более.

Я резко обернулась:

— Серьёзно? Я нормально одета. Не преувеличивай.

Раздражение прорвалось наружу быстрее, чем я успела его остановить:

— Бесишь ты меня.

Он посмотрел внимательнее. Уже не так равнодушно.

Я вставила наушники обратно.

— Открой ворота.

Секунда паузы. Затем тихий щелчок — и створки начали раздвигаться в стороны.

Я вышла за территорию. Сначала — шагом. Потом перешла на лёгкий бег.

Музыка в ушах.

Свежий воздух.

Чистое небо над головой.

Тело постепенно отпускало напряжение. Дыхание выравнивалось. Становилось легче. Я бежала дальше, не замечая, как уходит время. Лишь когда замедлилась, поняла — слишком далеко.

И без воды.

Солнце уже почти село. Свет стал холоднее.

Я тихо выругалась.

Лука был прав.

Я присела на камень, перевела дыхание и развернулась обратно. Бег уже был медленнее. Когда впереди показались ворота, шаг сам собой замедлился.

Внутри появился знакомый холодок.

Тревога.

И что-то ещё.

Странное.

Будто день ещё не закончился.

Будто что-то должно случиться.

Я почти дошла, когда…

Чья-то тяжёлая рука резко схватила меня за плечо.

Я вздрогнула и вскрикнула, резко разворачиваясь. Сердце сорвалось в бешеный ритм.

Передо мной стоял мужчина.

Высокий. Аккуратная борода. Тёплые карие глаза. Чёрная одежда, капюшон. Рядом — крупная собака. Мощная. Напряжённая.

Я резко выдернула наушники:

— Не делайте так. Вы меня напугали.

Он сразу поднял ладони в примиряющем жесте:

— Простите, не хотел. Я вас звал, но вы не слышали.

Короткая пауза.

— Вы здесь новенькая? Раньше вас не видел.

Я прищурилась. Слишком быстро. Слишком уверенно.

— И что?

Он чуть улыбнулся:

— Хотел познакомиться.

Я склонила голову, уголок губ едва заметно дёрнулся:

— И часто вы так знакомитесь?

Он рассмеялся — легко, без напряжения:

— Только когда вижу что-то интересное.

Пауза. Его взгляд задержался на мне чуть дольше.

— Ты мне нравишься. Дерзкая. Может, как-нибудь пробежимся вместе?

Я покачала головой:

— Не стоит. Я бегаю одна.

Кивнула в сторону собаки:

— Пёс красивый. Но, кажется, я ему не нравлюсь.

Я подошла к воротам. Тихий щелчок — и створки начали раздвигаться. Я шагнула внутрь, даже не оборачиваясь.

— Я Роберт! — крикнул он вслед. — Я здесь почти каждый вечер!

Я только усмехнулась, не сбавляя шага.

Мило.

Но мимо.

Я вошла во двор. Ворота за моей спиной медленно закрылись с глухим звуком. На кухне я схватила яблоко и почти залпом выпила несколько стаканов воды. Горло жгло от жажды. И тут за спиной раздался ледяной голос:

— Где ты была?

Я захлебнулась водой, закашлялась, едва удержав стакан. Даниэль подошёл ближе. Коротко, сухо постучал по спине — без лишней заботы, скорее по привычке.

Я машинально вцепилась в его предплечье, чтобы удержать равновесие. И в ту же секунду он резко выдернул руку.

Холодно. Жёстко.

Я едва не потеряла опору. Это задело сильнее, чем если бы он повысил голос.

— Вы… напугали, — выдохнула я, всё ещё пытаясь восстановить дыхание. — Сегодня это уже становится традицией…

Он смотрел на меня.

Слишком внимательно.

Как будто не слова слушал — состояние.

Я нахмурилась:

— Господин Даниэль?

Пауза.

И вдруг в его взгляде что-то изменилось.

Резче. Темнее.

— Не прикасайся ко мне без разрешения.

Спокойно.

Без повышения.

Но это звучало как правило.

Жёсткое.

— Где ты была?

Я моргнула, на секунду растерявшись:

— Я… вышла на пробежку. Не хотела вас беспокоить.

Пауза.

— Вам что-то было нужно?

Он сделал шаг ближе.

— Нужно было.

Тон остался ровным. Но под ним уже чувствовалось напряжение.

— И ты решила, что можешь просто выйти и исчезнуть?

Я выпрямилась. Усталость, голод, остатки паники — всё смешалось в раздражение.

— Я не исчезала. Я человек, а не предмет интерьера.

Пауза.

Опасная.

— Моя работа заканчивается в шесть. Вы сами сказали — не беспокоить вас по мелочам. Я это и сделала.

Я смотрела прямо ему в глаза.

Не отводя взгляд.

— Если вам это не подходит — скажите прямо.

Тишина стала плотной.

Я взяла яблоко и вложила ему в руку. Жёстко. Почти вызывающе.

— Съешьте витамины. Вам они явно необходимы.

На секунду он замер.

Словно не ожидал.

Я развернулась и пошла к лестнице.

Шаг. Второй.

— Ариана. Стой.

Я не остановилась. Сердце колотилось быстрее — не от страха. От злости. От вызова.

Я поднялась наверх, зашла в комнату и захлопнула дверь. Прислонилась к ней спиной.

Вдох.

Хватит.

Завтра я уйду.

Я резко сдернула с себя потную одежду, движения были быстрые, резкие, нервные. Тело ещё пылало после бега, мышцы пульсировали.

Я осталась в нижнем белье и уже собиралась пройти к ванной, когда…

Дверь распахнулась. Без стука.

Резко.

Я обернулась, раздражённо:

— Вы вообще слышали о том, что нужно стучать?

Он стоял в дверях.

Неподвижно.

Смотрел.

Не просто на меня — сквозь.

— Мы ещё не закончили разговор, — сказал он низко, ровно. Голос был тихим, но в нём слышалось железо.

Я чуть приподняла бровь, дерзко, с лёгкой усмешкой:

— Не командуйте мной! Я больше ничего вам говорить не собираюсь! Весь день я терплю вас, выполняю работу, удовлетворяю ваши капризы! Но вы не имеете права контролировать каждый мой шаг после работы! Вы не мой начальник тогда! Уходите! Сейчас! Разговор окончен!

Я почувствовала, как напряжение в комнате резко сжалось. Я уже собиралась войти в ванную — но он оказался быстрее.

Шаг.

И в следующую секунду его пальцы сомкнулись на моём запястье.

Жёстко.

Без предупреждения.

Воздух из лёгких выбило коротким толчком. Пространство сузилось — до его руки.

До точки контакта.

Рывок.

Спина ударилась о стену. Холод прошёлся по коже, резко, почти болезненно — и сразу же перекрылся его теплом, слишком близким, навязчивым.

Он прижал меня. Руки вверх —

над головой.

Фиксация.

Без усилия с его стороны — и без шанса вырваться.

Я замерла. Шок прошёл по телу волной — резкой, оглушающей.Короткий импульс — как вспышка под кожей.

Сердце сбилось.

Удар.

Пауза.

Слишком быстрый следующий.

Ощущения исказились.

Слишком много сразу.

Тело, дыхание, пространство — всё смешалось, наложилось друг на друга. Я перестала чётко различать границы — где заканчиваюсь я и где начинается он.

Я чувствовала его не через прикосновения — через эту опасную, нарушенную дистанцию.

Через воздух.

Слишком тесно.

Его дыхание было рядом — не касаясь, но вторгаясь, сбивая ритм моего. От этого становилось только хуже.

Я не могла отступить. Даже на сантиметр.

Глаза — холодные. Голубые, с тёмной глубиной, в которой не было ни капли сомнения.

Он смотрел не на меня.

Глубже.

Как будто разбирал по слоям. Проверял, где я сломаюсь.

Адреналин ударил в кровь — резко, жёстко.

Страх поднялся первым.

Чистый.

Инстинктивный.

И сразу за ним — что-то другое.

Горячее.

Опасное.

Я не отвела взгляд. Ни на секунду. Только дыхание стало тяжелее.

Глубже.

— Не разговаривай со мной в таком тоне, Ариана, — его голос прозвучал низко, сдержанно, но с явной угрозой.

— Разговор закончится тогда, когда скажу я.

Я ухмыльнулась, взгляд дерзкий, сердце бешено колотилось:

— А если я не хочу? Что, накажете меня? — прошептала я, едва дыша, с приоткрытыми губами. — Я сама соберу вещи и уйду.

Его глаза стали ещё холоднее. Челюсть напряглась. Он почти касался губами моей кожи, когда взгляд спустился вниз — прямо на тонкое кружево моего белья.

Глотнул. Грубо. С трудом.

— Ты никуда не уйдёшь без моего разрешения, — сказал он низко, медленно. — И тебе лучше не знать, что такое мои наказания… после них ты не сможешь ходить несколько дней.

Я почувствовала, как дыхание сбилось. Он говорил так серьёзно, что по коже побежали мурашки. В нём было что-то… опасное. И невероятно возбуждающее.

— Осторожнее… — прошептала я, не отводя взгляда. — В вашем исполнении это звучит не как угроза…

Пауза. Я чуть подалась вперёд, почти касаясь его носа .

— …а скорее как искушение.

Он замер.

Всего на долю секунды.

Но я почувствовала это.

Его пальцы сжались сильнее на моих запястьях — до боли.

Резко.

Инстинктивно.

Будто я задела что-то… слишком глубоко.

Он наклонился ближе.

Ещё ближе.

Настолько, что между нашими губами остались миллиметры.

Его дыхание стало тяжелее.

Горячее.

Сбивчивое.

Напряжение между нами натянулось до предела — как струна, готовая лопнуть. В его глазах вспыхнуло что-то новое.

Не просто злость.

Голод.

Раздражение.

Жёсткое, почти болезненное притяжение, которое он явно не собирался принимать.

Челюсть напряглась.

Пальцы впились ещё сильнее.

Он смотрел на мои губы.

Секунда.

Ещё одна.

И в этот момент я была уверена — он меня поцелует.

Резко.

Жёстко.

Как наказание.

Но…

Он сорвался не в ту сторону. Резко разжал пальцы. Отступил так быстро, будто обжёгся. Развернулся и вышел. Дверь закрылась с глухим ударом.

Тишина накрыла комнату.

Плотная.

Тяжёлая.

Я медленно сползла на кровать, чувствуя, как колотится сердце. Слишком быстро. Слишком громко. Руки всё ещё помнили его хватку. Кожа — его жар.

Я закрыла глаза.

Что это было?..

Я перешла грань.

Я это знала.

И он тоже.

Но хуже всего было не это. А то, как отреагировало моё тело. Как я замерла, когда он приблизился.

Как не отстранилась.

Как… ждала.

Меня всё ещё трясло.

От шока.

От адреналина.

И от этого опасного, неправильного желания, которое разливалось внутри, как огонь.

Он пугал меня.

И притягивал.

Слишком сильно.

До дрожи.

До потери контроля.