Лучший друг мужа

Глава 6. Первая встреча

(От лица Екатерины)

Тот день начался с запаха гари. ТЭЦ, как всегда, выбросила в небо чёрные клубы дыма, и ветер гнал их прямо к нашему окну. Я проветривала квартиру, хотя знала, что это бесполезно — воздух входил тяжёлый, пропитанный серой и тоской. Владимир ушёл на смену раньше обычного, оставив на столе недопитую чашку кофе с плавающей на поверхности плёнкой из сахара. Прикоснулась к краю кружки — холодное фарфоровое кольцо, как обручальное, которое уже не греет.

Фикус стоял на подоконнике, сбрасывая очередной лист. Подняла его, поймала себя на мысли, что считаю потери: три за неделю, пять за месяц. Будто растение ведёт учёт моим неудачам. За окном маршрутка №65, прозванная местными «стальным гробом», застряла в луже у подъезда. Водитель, высунувшись в окно, кричал на старушку с тележкой, которая не успевала перейти дорогу. Повседневный ад в трёх актах.

Звонок в дверь прозвучал неожиданно. На экране домофона — незнакомое лицо. Молодой человек в очках, с рюкзаком через плечо, переминался с ноги на ногу, будто боялся провалиться сквозь треснутый бетон крыльца. «Книги для Владимира», — сказал он, подняв над головой стопку потрёпанных учебников. Голос ломался на высоких нотах, словно он всё ещё боролся с переходным возрастом.

Впустила его, не спросив имени. Он снял кроссовки, оставив их аккуратно у порога, хотя я не просила. Носки — серые, с дыркой на большом пальце правой ноги. «Чай?» — спросила по привычке, уже направляясь к кухне. Он кивнул, сел за стол, где Владимир обычно разбирал свои рабочие бумаги. Его пальцы нервно перебирали уголки учебников, оставляя отпечатки на пыльной обложке «Квантовой механики для начинающих».

Пока вода закипала, украдкой разглядывала его. Волосы — тёмные, небрежно заброшенные за уши, очки сползали на кончик носа. На запястье — часы с треснутым стеклом, стрелки отставали на двадцать минут. Он казался выходцем из другого мира — не из нашего серого, пропитанного мазутом, а из того, где люди ещё верят в будущее.

«Владимир говорил, вы помогаете ему с учебой», — сказала я, ставя перед ним чашку. Чайный пакетик — самый дешёвый, из ближайшего магазина — болтался в воде, как медуза в аквариуме.

«Да, — он улыбнулся, и в уголках его глаз собрались морщинки, которых я раньше не замечала. — Хотя физика — не моя сильная сторона. Больше люблю литературу».

«Например?» — спросила, сама не зная, зачем. Владимир никогда не говорил о книгах.

«Достоевского. «Белые ночи», — ответил он, и его взгляд скользнул по полке, где пылились мои старые романы, купленные ещё в студенчестве.

Тишина повисла между нами, густая, как смог за окном. Он отпил глоток, сморщился — сахар я забыла положить. «Простите, я…» — протянула я коробку, но он покачал головой: «Я не люблю сладкое».

Его пальцы обхватили чашку так, будто он боялся её уронить. Я заметила шрам на тыльной стороне ладони — тонкая белая линия, как след от ножа. «Неудачный эксперимент в школе», — пояснил он, поймав мой взгляд. Засмеялся, но звук получился сухим, как осенние листья под ногами.

Внезапно он встал, подошёл к окну. «Фикус болеет?» — спросил, касаясь пожелтевшего листа.

«Не знаю. Может, слишком тесно», — ответила я, не понимая, почему говорю об этом с незнакомцем.

Он повернулся, и солнечный луч, пробившийся сквозь грязное стекло, упал ему на лицо. В этот момент я увидела в его глазах что-то знакомое — ту же тоску, что грызла меня по ночам. «Ему нужен свет, — сказал он. — И пространство, чтобы дышать».

Маршрутка за окном дёрнулась с места, брызги из лужи ударили в стекло. Он вздрогнул, словно очнувшись. «Мне пора, — пробормотал, собирая книги. — Скажите Владимиру, что я зайду в четверг».

У двери он задержался, будто хотел что-то добавить. Его рука сжала ручку рюкзака так, что костяшки побелели. «Вы… — он проглотил слова, заменив их улыбкой. — Хорошего дня».

После его ухода квартира показалась ещё пустее. На столе осталась чашка с недопитым чаем — тёмное кольцо на дне, как след от поцелуя. Фикус шелестел листьями, будто спорил сам с собой.

Вечером Владимир, вернувшись, спросил: «Роман заходил?» Я кивнула, наблюдая, как он листает учебники, оставляя жирные отпечатки пальцев на страницах. «Гениальный парень, — проворчал он. — Жаль, что в нашей общаге таких нет».

Ночью, пока он храпел, я встала и подошла к окну. Напротив, в окне пятиэтажки, горел свет — там, как всегда в это время, женщина в халате кормила грудного ребёнка. Её тень колыхалась на шторах, как маятник.

В кармане фартука нащупала бумажку — Роман незаметно сунул её, когда прощался. Развернула дрожащими пальцами: «Белые ночи» кончаются рассветом. Хотите обсудить?» Телефонный номер был написан неровно, будто в спешке.

Спрятала записку в коробку из-под чая, где лежали опавшие листья фикуса. Утром, пока Владимир брился, достала её снова. Цифры расплывались от влажности, но я запомнила их наизусть.

Фикус сбросил ещё один лист. На этот раз я не стала его подбирать.