Как заключенные в раю

Глава 1. Часть 1 Как заключенные в раю, Все еще далеки от дверей рая. Europe «Prisoners in Paradise» © Я не хотела идти на поводу у своей подруги. Она битый час уговаривала меня отправиться с ней на встречу с какими-то незнакомыми ребятами. По крайней мере, я их точно не знала. Катаржина Чапкова приехала в Стокгольм на летние каникулы. Здесь она проводила время у своей бабушки. Кати жила с родителями в Праге и училась там же, но, как и я, в следующем году заканчивала школу. Нам оставался всего год, а после я собиралась отправиться в Лондон. Конечно, моя мама настаивала на том, чтобы я поступила на факультет журналистики, но я была настолько далека от этого, что даже думать не хотелось о скучных статьях не менее скучных газет. Именно поэтому я принялась увлеченно читать журналы, пытаясь отыскать хоть что-то, что вызовет у меня интерес. Множество разных вещей пробуждали мое любопытство, но я быстро перегорала, понимая после этого, что вновь нашла не то. Но в один день, устроившись на террасе нашего небольшого домика, расположенного в тихом пригороде Стокгольма, нежась в лучах летнего солнца, я вдруг подскочила на месте, потому что, зевая и откровенно скучая, увидела в журнале фото улыбчивой женщины. Это была статья о профессии пиар-менеджера. Я знала, этот журнал принадлежал маме, ведь она сама искала подходящую работу, имея как раз юридическое образование, но, видимо, ее ничего не заинтересовало. Зато я влетела на кухню, тряся перед собой журналом, и почти прокричала от радости:   — Я нашла! Мам! Пап! Я нашла!   Отец выгнул темную бровь, он это всегда делал по-особенному мило, и спросил, но прежде тщательно пережевал томат, до этого медленно отправленный в рот:   — Ты, вероятно, определилась с выбором будущей профессии?   — Именно, — закивала я, удивляясь собственной возбужденности. — Именно это, папа.   Я устроилась рядом с ним, шлепнув раскрытым журналом по столешнице, и посмотрела на маму, приблизившуюся и с интересом уставившуюся на фото женщины в деловом костюме.   — Миа, ты уверена? — улыбнулась мама, сверкнув глазами чистого синего цвета. — Я не против, если тебе важно это знать…   — Важно, — встала я и обняла ее. — Конечно, важно.   — Что ж, чудесно, — закивал и отец.   С того дня я стала усиленно готовиться к поступлению в Лондонский университет. Все мои встречи с подругами сократились до минимума, причем я хотела этого сама. Мне в это лето следовало быть внимательнее, перестать бегать на вечерние посиделки к Катаржине и просто отрешиться от мира, потому что я стремилась добиться получения стипендии. Уж очень не хотелось ударять по кошельку родителей, так как они и без того старались.   Отец совсем недавно, примерно два года назад, смог откупить дом своих умерших родителей, а до этого мы жили в тесной квартирке, и вовсе не потому, что были какие-то колоссальных масштабов проблемы с финансами, просто мои родители любили экономить. Они экономили на всем и, в первую очередь, на себе. Мы даже питались скромно, но в большей степени из-за собственной непритязательности, чем по причине прижимистости. Зато мама очень любила уют. Она постоянно покупала цветы в горшочках, что-то сажала на клумбах во внутреннем дворике дома, приобретала какие-то милые безделушки, которые создавали потрясающую теплую атмосферу.   В этот теплый летний вечер 1982-го года, который особенно отложился в моей памяти, я впервые за весь месяц согласилась пойти гулять с подругой, но меня все еще смущало место, названное Катаржиной.   — Это гараж. Всего лишь гара-а-аж, — заныла подруга в трубку стационарного телефона.   — Хватит болтать, — проворчал папа, пройдя мимо меня, когда я, натянув провод, шмыгнула за дверь кухни, встав в холле.   — Кати, — вздохнула я, прикрывая глаза. Я всегда называла ее именно Кати, потому что… Да потому что она была настоящей маленькой Кати, такой милой и бойкой одновременно. — Я не доверяю самому слову «гараж», а что уж говорить о тех, кто там проводит время.   — Эй, рок-музыка все еще на гребне волны. Пора бы поддержать молодые группы.   Я услышала смех в голосе подруги и немного расслабилась. Если Катаржина смеется, значит, не все так плохо.   — Хорошо, — кивнула я так, как если бы подруга могла меня видеть, и, выразительно цокнув, добавила, — я приду. Называй адрес…   ***   Вообще мне нравилось такое лето — прохладное, без палящего солнца и с приятным легким ветром. Именно по причине такой замечательной погоды я не стала заморачиваться насчет наряда, потому что знала, к вечеру все равно придется надеть свитер. А какой смысл идти в красивом сарафане, спрятанном под другой одеждой? Я любила наряжаться и никогда не скрывала этого. Мода требовала начесанных волос, мини-юбок и узких туфель-лодочек. Но я не могла позволить себе настолько откровенную одежду. Да меня родители просто убили бы за то, во что одевалась Катаржина. Вот она ничего и никого не стеснялась.   Простые джинсы, расклешенные к самому низу — все еще веяния 70-х — заправленная за пояс белая футболка с изображением пляжа Майями и скромные теннисные туфли — наряд, который явно подчеркивал мой юный возраст и делал меня совсем не вызывающей. Вот и хорошо, потому что я все еще переживала из-за тех ребят, навстречу к которым собиралась. Выбившиеся из косы пряди трепетали на ветру и норовили попасть мне в рот, отчего я постоянно откидывала косу назад. Наконец я дошла до нужного поворота, а дальше был двор с несколькими рядами старых гаражей. Пройдя по гравийной дорожке, я огляделась, ожидая увидеть Катаржину, но вдруг ее голос раздался прямо за дверью одного из гаражей с облупившейся зеленой краской.   — Невероятно, — тихо шепнула я, закатив глаза, когда услышала смех подруги, и направилась прямо туда.   Внутри оказалось очень светло, хотя я ожидала едва ли не подвального мрака. Тут даже пахло приятно — цитрусом. Один из ребят поедал мандарины, бросая кожуру прямо под ноги. Он морщился, набив полный рот сочными дольками, и кивал в ответ на веселый рассказ моей подруги. Но тут она заметила меня. Все заметили — дверь за моей спиной громко хлопнула.   — А вот и она! — воскликнула Катаржина, вскочив. — Эй, Рэй, смотри! Я говорила тебе о ней, это Миа. Миа Нильссон.   Высокий, немного худощавый парень, в руках которого была гитара, кивнул мне и тут же отвернулся, как будто смутившись. Я, признаться, и сама чувствовала себя неловко. Мне совсем не нравилось, когда все вот так смотрят, изучают, будто ощупывают. Другие ребята тоже помахали мне, но немного вяло. Все как-то зашевелились, и я поняла, что это был перерыв, и сейчас они начнут репетировать.   Кто и кем у них являлся было сложно понять. Лично я только и отличала барабаны от гитар. А вот Кати упрямо бормотала на ухо, что парень с темно-русыми волосами отвечает за ритм, то есть он — гитарист. На ударных блондин отбивал такт, а низкий грубоватый звук принадлежал бас-гитаре, на которой играл тот самый Рэй с фамилией Лави.   — А вот это Джон, — продолжала вещать Катаржина, сидя рядом со мной на потрепанном диванчике, и указала на шатена с розоватыми щеками и пухлыми губами. — Соло-гитара. Нолан. Он из Норвегии, — как-то гордо добавила подруга.   — Угу, ясно, — кивала я, немного морщась от громких звуков довольно агрессивной музыки. К тому же слова песен были жутковатыми. Про какие-то мрачные коридоры и ад. Однако мелодии мне понравились. Да и солист, симпатичный светловолосый парень с забавными тонкими усиками, высокий и стройный, пел очень хорошо. Голос у него был чистым, а для того, чтобы насладиться подобным пением, не требовалось развитого музыкального слуха. Мне просто понравился его голос.   — И давно он у них солирует? — задала я свой первый вопрос, тот самый, который тут же привлек внимание парней, потому что музыка оборвалась слишком внезапно, а сказала я это чересчур громко.   «Парень с усиками» улыбнулся, но было заметно, как он старается выглядеть серьезным. Видно, он действительно считал свой ансамбль перспективным. А что, может быть, так и было.   — Это Эрик Ларс. Он в группе около трех лет. Состав недавно поменялся. Я познакомилась с Рэем, басистом, еще прошлым летом, но мы как-то не поладили. И вот теперь… Ой, они, кстати, готовятся к конкурсу! — Снова заиграла музыка, а подруга принялась мне рассказывать о будущем музыкальном состязании. — Выигравший коллектив получит возможность заключить контракт с известной звукозаписывающей студией. Представляешь, как здорово!   Катаржина была искренне восхищена ребятами, но я все никак не могла проникнуться.   Мы еще немного посидели, а после ребята вдруг засобирались на пикник, и я не знала, ехать ли мне. Было как-то неловко. Все-таки четверо парней и мы. Это немного… Да что говорить, это очень глупо — ехать с ними.   === Глава 1. Часть 2 === Старенькая серая машина тряслась по ухабам, когда мы с Катаржиной, зажатые между Эриком и Рэем, сидели на заднем сиденье, и старались упорно делать вид, что нас вовсе не смущает такая близость. Вернее, делала вид я, а Кати и в самом деле не скромничала — беседовала с парнями, причем даже умудрялась перегибаться через меня и о чем-то спрашивала солиста группы. Он был не слишком-то разговорчивым, поэтому, в большей степени, отмалчивался или просто бросал что-то короткое, не глядя на Кати, на что она, несомненно, обижалась. Видимо, Эрик был смущен не меньше меня, хотя выглядел очень даже невозмутимым, но чаще смотрел в окно, чем на друзей или на нас. Я всего лишь раз невольно столкнулась с ним взглядом, и, мне кажется, сильно покраснела. А Ларс лишь тихо фыркнул и отвернулся. Он показался мне высокомерным.   Но это впечатление развеялось, как только все мы вывалились из машины на большой поляне, прикатив за город. Вот только тогда Катаржина заволновалась и повела меня якобы по нужде, толкнула за куст и принялась горячо шептать:   — Если что, уносим ноги, поняла? Я дорогу запомнила.   Теперь запаниковала и я.   — Бог мой, Кати. Вот зачем тогда нужно было садиться к ним в машину? Мы же за десятки миль от города.   — Знаю-знаю, — нетерпеливо перебила меня подруга и выглянула из-за куста. — Ой, какой Рэй милый, — пролепетала она, и я тоже осторожно вышла на поляну.   Тот самый угрюмый Рэй был, кажется, неплохим парнем. Он деловито расстилал покрывало, вытаскивал из багажника пакеты с едой и напитками, приобретенными по пути сюда, но я сильно растерялась, когда увидела среди всего того, что вывалил на покрывало Лави, еще и пиво.   — Кати, ты ведь не собираешься пить? — спросила я шепотом, шагая рядом с подругой, которая смотрела на басиста слишком восхищенно.   — Ну, если немного и попробую…   Мне это совсем не понравилось. Тем более что парни уже разводили огонь, веселясь и громко переговариваясь. Я чувствовала себя не в своей тарелке. Но ребята быстро разговорили нас обеих, и я уже спустя полчаса нарезала овощи, сидя на покрывале и болтая с парнем, который играл на барабанах. Однако спокойнее мне от этого не стало, и я неустанно следила за каждым движением беспечной подруги. Ударника звали Ноа Андерс, и он оказался отличным рассказчиком. Меня даже посвятили в некоторые тонкости игры на барабанах, но, честно, я ничего не поняла.   — А еще у нас есть клавишник — Мишель. Он славный малый, — хвастался Ноа, надкусывая сладкий перец. — Да, думаю, мы сможем прорваться вперед. А вот Эрик — голова. Он много понимает в музыке.   Я заинтересованно покосилась на болтающего неподалеку Ларса, светлая прямоволосая грива которого вызывала легкую зависть. Мои кудри постоянно выбивались из косы, и сделать с ними что-то нормальное было нереально. Мама в моменты моего негодования всегда беззаботно смеялась и говорила, что я еще не раз порадуюсь своим вьющимся волосам, потому как в моду вошла химическая завивка. Не припоминаю, чтобы я все же гордилась этим. А вот достаточно самовлюбленный вид Эрика меня немного смущал, и я все время поглядывала на него, как бы невзначай, и при этом прислушивалась к их разговору. Парни говорили о музыке. Они все это время говорили только о ней. Даже стало чуточку надоедать. Но потом из хрипловатого динамика старенького Форда полилась приятная мелодия, и я расслабилась…   Тихо потрескивали сухие ветки, брошенные в огонь, а вверх взлетали искры и рассеивались в прохладном сумеречном воздухе. Мы сидели чуть в стороне от костра, всей гурьбой разместившись на покрывале. Но становилось довольно холодно, и я постоянно ежилась, потирая свои плечи, а в какой-то момент, встрепенувшись, я вдруг осознала, что меня явно заждались родители, и они наверняка уже позвонили бабушке Катаржины. От этого мне стало еще хуже, и теперь я даже не пыталась скрыть своей нервозности.   К моему великому счастью, Ноа заметил мое состояние, и громко поинтересовался:   — Что такое, Миа? Тебе скучно?   — Э… — запнулась я, оказавшись в центре внимания. — Нет… Нет, все хорошо, только мне пора домой. Уже поздно.   — Ну, ты даешь! Ты чего? Еще так мало времени! — загалдел наперебой Лави с Ноланом.   Ноа Андерс пожал плечами, отмахиваясь от меня, и снова заговорил с Ларсом. Но тот уже был навеселе, и поэтому он обратил, наконец, на меня внимание: повернулся и мило улыбнулся.   — Скоро приедет Мишель, по крайней мере, он обещал, и мы отвезем тебя обратно. Не волнуйся, ладно?   Видимо, этот парень действительно был застенчивым, иначе я не могла объяснить такого странного поведения. Хотя, что в нем странного? Просто юношеский максимализм во всем: либо не в настроении, либо сама доброта.   Тот самый Мишель действительно приехал, и да, меня посадили позади него на огромный мотоцикл, на голову надев шлем, а вот за мной устроился Эрик. Я так покраснела и вспотела от его груди, прижатой к моей спине, что мне стало совсем не по себе.   — Кати, кто тебя отвезет? — заволновалась я, глухо крича, потому как Мишель, кстати, довольно симпатичный парень, уже завел двигатель. — Поезжай вначале ты, а за мной потом вернутся!   — Ну, ты чего несешь? — возмутился Мишель, и тут же вызвал мое негодование, но не дал сказать ни слова, добавив: — Никто за вами туда-обратно кататься не будет. Либо ты, либо она. Решайте!   — Все хорошо, Миа, — вскочила с покрывала подруга и подбежала к нам, в то время как Мишель громко «газовал», и мотоцикл ревел на всю округу. За спиной заерзал Ларс. — Меня утром отвезет Рэй. Не беспокойся обо мне, ладно, моя хорошая?   Я выпучила глаза, глядя на подругу более чем выразительно.   — Ты с ума сошла? — прокричала я. Мишель раздраженно заглушил мотор. — Катаржина, подумай, что ты делаешь. Они взрослые парни, а ты… тебе всего шестнадцать.   — Дурочка! — захохотала подруга, смутившись, потому что она не любила, когда я называла ее возраст. Это унижало ее. Кати хотела выглядеть старше.   — Да никто ее не тронет, — послышался за моей спиной мягкий насмешливый голос Эрика. — Мы не идиоты, Миа. Ну, если только она сама захочет…   Я, как будто нечаянно, ткнула парня локтем в живот, и он хмыкнул, дернувшись, но тут же скомандовал:   — Микки, заводи! Они будут прощаться до утра!   Я с такой силой вцепилась в запястье Катаржины, что та вскрикнула, а после снова заливисто рассмеялась, запрокинув голову.   — Кати! Поехали с нами! — отчаянно завопила я, но мою руку перехватили, отцепили от подруги, и мотоцикл рванул с места, а я, по инерции откинувшись назад, едва не столкнула Ларса.   Он стискивал мою талию, а я мечтала о том, чтобы мы поскорее приехали, потому что мне было дико страшно. Микки несся так, будто собирался размазать нас по деревьям. Несмотря на то, что я была зажата между двумя крепкими парнями, меня сильно трясло. К тому же страх за подругу не давал успокоиться, и я едва не расплакалась. Но мне все же пришлось расслабиться и покрепче обнять Мишеля. Я позволила себе прижаться лицом к его спине, повернув голову вправо, и крепко зажмурила глаза, чтобы не так остро ощущать скорость. Периодически распахивая глаза, я видела периферическим зрением силуэт Эрика, волосы которого развевал ветер. Ларс, выходит, отдал мне свой шлем, потому что второй был на Микки. Хм, а они довольно милые, если не считать угрюмости водителя.   Я прикрыла глаза, отдаваясь скорости, и бешеный адреналин понесся по крови, забурлив и ударив в голову вместе с выпитым стаканом пива. Теплая грудь и руки Ларса так приятно согревали, что я совсем расслабилась. В голове по-прежнему вертелась красивая мелодия какой-то неизвестной мне группы, которая звучала из машины, когда мы проводили время на лугу.   Этот вечер и эта ночь стали особенными в моей жизни — волшебными, и я не могла понять почему. То ли это оттого, что я впервые проводила время в компании взрослых ребят и, кажется, даже понравилась им; то ли просто пришло время повзрослеть мне самой. Но так не хотелось терять детскую непосредственность, легкость характера, беззаботность. Однако мое сердце отчаянно заходилось от неизведанных ощущений, мужского тепла и такой близости, что щеки не переставали пылать, а с губ не сходила улыбка.   Каково это — быть поцелованной? Каково это — быть влюбленной? Я никогда не влюблялась. Что это такое? Сожмется ли что-то в груди, почувствую ли я боль от этого? Ох, мама как-то говорила мне, что любовь — это испытания, и через эти испытания должны пройти все девушки. Я тогда возмутилась: почему только девушки? А мама промолчала, но я заметила, какая грусть полыхнула в ее глазах. Она наверняка прошла через это…   Я вздрогнула от внезапного толчка, затем что-то запыхтело, заскрежетало, и мы с оглушающим визгом шин съехали с шоссе. Как это я не закричала, не представляю, хотя очень хотелось вопить от ужаса. Но, к счастью, Микки довольно профессионально управлял мотоциклом, и поэтому вскоре, сильно навалившись на парня, я поняла, что мы затормозили. Еще раз, жалобно звякнув, техника заглохла, и мы на некоторое время замерли в звенящей тишине.   — Что за чертов вечер? — вскрикнул Микки, в сердцах ударив руками по баку, на котором и сидел всю дорогу, и спрыгнул на землю, едва не зацепив меня ногой. — Вставай, красавица, приехали, — добавил он раздраженно и придержал мотоцикл, пока я пыталась выбраться из рук Ларса. Но тот ловко подхватил меня, больно врезаясь пальцами в ребра, и поставил на землю.   Ноги не слушались, и я едва не упала, но, покачнувшись, все же устояла на месте и стащила с головы шлем.   — Что случилось? — спросила я Ларса, потому как Мишель выглядел очень расстроенным.   — Это происходит с нами постоянно, — совершенно искренне рассмеялся Эрик, чем еще сильнее разозлил приятеля, и Микки выдал, размахивая руками:   — Вот и чешите теперь пешком! Неймется вам, таскаетесь по ночам, черт знает где!   Эрик все еще тихо посмеивался, когда стаскивал с себя куртку. Я безумно растерялась и удивилась, когда он подошел ко мне, накинул ее на мои плечи и, приобняв, махнул рукой, проходя мимо друга:   — До встречи, Микки. Приходи завтра на репетицию.   — Да катись ты! Я тут до рассвета буду копаться!   Некоторое время мы шли молча, слушая ночные звуки, а после я тихо выдавила, чувствуя себя неловко наедине с парнем, к тому же он все еще обнимал меня:   — Почему ты бросил друга?   Ночь стояла светлая, из-за облаков выглядывал тонкий серп молодой луны, и я увидела, как Ларс посмотрел на меня немного свысока — я была ему чуть выше подбородка.   — Да никто его не бросал, — ответил он, улыбаясь. — Микки скоро все починит и догонит нас… Или не догонит.   — Почему? Думаешь, мы добежим быстрее его «коня»? — подхватила я беззаботную волну Эрика.   — Мы недалеко от города, — хохотнул парень.   Я посмотрела вперед и действительно заметила посветлевшее небо, что означало — мы почти пришли. Верно, такое расстояние проехали на мотоцикле, это я просто в облаках витала.   — Ну, рассказывай, — вздохнул парень, отпуская меня, — как давно знакома с нашей музыкой?   — Что? Я? Незнакома я с ней. Просто… подруга позвала, вот я и пришла. Не уверена, что это мое.   — А что твое? — заинтересованно посмотрел Ларс, и я невольно улыбнулась ему в ответ.   — Ну… э… я буду поступать в… Я хочу стать пиар-менеджером, — все же удалось завершить мне.   Эрик кивнул, мол, понял, но тут же снова спросил:   — А все-таки, что тебе интересно? Учеба это одно, а вот любимое занятие…   — Уверена, что мне это понравится.   — Ага, ясно. Тогда до встречи в рок-тусовке, Миа.   Я рассмеялась такой шутке Ларса, а он просто улыбнулся, глядя на меня. После перевел взгляд вперед и спросил мой адрес. Я назвала, не смутившись того, что говорю, где живу, по сути, первому встречному. Однако Эрик каким-то образом внушал доверие и оказывал успокаивающее действие. Мне он понравился, но не так чтобы…   Мы остановились у калитки моего дома. Надо отдать должное благородству Ларса. Он не оставил меня одну, пока я не сказала, что мы пришли. Прежде чем скрыться за поворотом, парень взял меня за руку и, улыбнувшись, сжал мою ладонь. Это было так странно и непривычно. Его глаза искрились весельем, а на губах играла приятная улыбка. И отчего-то именно эти глаза я запомнила на долгие годы, именно вот такой прямой открытый взгляд. Этот вечер остался в моей памяти, как время перемен, время для чего-то нового. Тогда я, кажется, и стала взрослее…