Стальной сердечник

14

— У тебя задание. Нам молодняк привезли. Послезавтра тебя отправляют на экспериментальный полигон в Южной Африке. Парней надо хорошенько выдрессировать.

Белобрысая стервозина Шерон поймала его в коридоре тренировочной базы, чтобы «обрадовать» новостью.

— Охуенно. Просто охуенно, — выдохнул Рейнолдс, вложив в эту фразу всю иронию, на которую был способен.

Объезжать новобранцев в грёбаных, душных субтропиках с холодными ночами, где времена года перевёрнуты с ног на голову, строить из себя Майора Пейна* и орать до срыва связок, пока самый смелый не вякнет «Сэр, у нас сыворотку суперсолдата* в кофейный автомат не добавляют!», чтобы потом слёту получить по морде. Ну, просто заебись какая ответственная и важная работа для командира элитной боевой группы. Спасибо, что не Аляска.

— Больше некого послать было? — зло поинтересовался он, пока Шерон бочком уходила от него дальше по коридору, по направлению к своей вшивой канцелярии.

— Приказ председателя Пирса.

— Услать подальше решил?

Шерон на это лишь пожала плечами. Ежу понятно, что Пирс всё на тормозах не спустит и перестрахуется. Ну, и х**н с ним. Не в первой. 

Что его дёрнуло опять вспомнить о Диане Пирс, он не знал. Как и не знал, зачем нацарапал ей перед отлётом записку и положил в конверт сувенир. На память. Будто чувствовал что-то.

***

— Воспитательный процесс в разгаре, сержант? — со спины неслышно подобрался капитан Сандерс, один из верховных шишек местного подразделения Совета Безопасности, здоровенный мулат с прозрачными, как бутылочное стекло, глазами. Рейнолдс лишь едва голову повернул в его сторону — несмотря на разницу в рангах спец из Вашингтона имел здесь, в этой сраной дыре, гораздо больший авторитет.

Один из новобранцев глотал песчаную пыль, скукожившись втрое от нехилого удара под дых. Парень получил его сразу же, как только посмел что-то там вякнуть у Рейнолдса за спиной, плюсом к разбитому секундой ранее носу. С дисциплиной у нынешней молодёжи было неважно, что неимоверно бесило.

— Рядовой Уилльямс, подобрать сопли и встать в строй!

— Есть, сэр, — донеслось откуда-то с почвы сквозь булькающую кровавую массу. Отряд вытянулся в струнку.

— Эти ослы спину будут друг другу прикрывать? Мне проще одному всё сделать, — возмущался Рейнолдс, пока они шли по тренировочному полигону к выкрашенному под местность капитанскому багги, и пока отряд самозабвенно изображал из себя почётный караул, стоически игнорируя ползающих там-сям скорпионов. Рама под весом Рейнолдса жалобно скрипнула, пока он забирался на пассажирское сиденье. Молодой водила покачивал выбритой под ноль головой в такт дребезжащему из наушников рэпу.

Эти прилизанные штабные подпевалы, возившие капитанскую жопу от расположения до города и обратно, строили из себя бог весть кого, уж это еще с девяностых не изменилось совершенно, и совершенно идентичное раздражение вызывало. Раньше сержант построил бы всю базу, согнал бы спесь с самых выёбистых и плесневелый мох с охуевшего от лени офицерского состава, если бы не огромное, всепоглощающее насрать, которое преследовало его с того самого дня, как Пирс сообщил ему, что всё про них с Ди знает. Сейчас же он делал лишь то, для чего его сюда назначили.

— Тем более, — не то согласился, не то опроверг его слова капитан. — Пришло подтверждение разведданных. Выступать лучше завтра на рассвете. Пусть парни отдохнут сегодня.

Стандартная боевая операция, расписанная посекундно — в самый раз для первого выхода вновь сформированной огневой группы из выпускников-оперативников. Но что-то упорно скребло под лопатками при взгляде на неподвижную шеренгу из двух десятков бойцов, обстрелянных лишь на симуляторах, максимально приближенных к реальным боевым действиям, но всё же далёких от этой самой реальности.

Здесь были свои правила — полудикие, полуплеменные. Делёжка сфер влияния, подвязанных на владении алмазными месторождениями, между оппозиционными группками здорово действовала на нервы местным властям. Великая страна миротворцев, дохуя небезразличная ко всему и вся, не преминула предложить свою помощь в обмен на ещё более тесные связи, как военные, так и экономические. Всё же камушки были весьма неплохого качества, и стоили на порядок выше обучения и содержания пары-тройки рекрутов, которых вполне можно пустить на мясо без потерь для бюджета. Вот такая нехитрая бухгалтерия порой подбешивала Рейнолдса, но он просто не знал, что делать и чем жить, если пошлёт всё нахер и подаст в отставку.

— До базы бегом, марш! — рявкнул Рейнолдс, когда машина сорвалась с места, прокручивая между шинами рыжую мглу. Чёртов песок хрустел на зубах, ржавая пыль оседала ровным слоем на лице, застревала в волосах до железного скрипа и ссыпалась в трусы так, что шутка про старпёра, с которого оный песок сыплется, обрела прямой, как палка, смысл. Отсчёт времени перевалил за сто пятьдесят пять дней. Сто пятьдесят пять дней в этой блядской стране, где ночной ветер продувал насквозь лёгкие, вызывая неясную тоску по родине. Работы было выше крыши, бестолковой и рутинной, при которой сутки пролетали незаметно, как в бредовом тумане, но ночи отнимали последние силы.

«Эта сука чуть меня не убила, поэтому я ношу её с собой».

Джеффри прощаться не собирался. Что дёрнуло его тогда, перед отлётом, снять с шеи давнишний талисман —  пулю на простой холщёвой веревке — и вложить в чёртов бумажный коверт без обратного адреса, он не знал и знать не хотел. Шрам от бронебойного снаряда, пробившего ему однажды грудину, пылал, когда Диана, ласкаясь, накрывала его ладонью, словно забрать хотела всю пережитую им когда-то боль, все воспоминания... 

«Всё равно не сработала, гадина. Ты меня прикончила».

Всё это прокручивалось закольцованной аудиоплёнкой под огромной красной луной в часы осточертевшей бессонницы, когда он вспоминал о ней и не мог эти воспоминания заткнуть. И грохотало в голове сейчас, когда сержант Рейнолдс обнаружил себя среди груды биомассы, в которую превратились далеко не безнадёжная группа. И совсем они были не ослы, и разведданные оказались полнейшей подставой, и это «мне НЕ всё равно» набатом по мозгам. Он запомнил каждого в лицо. Монтгомери — длинный и рыжий, лучший на стрельбище, Уильямс, ушастый, тупой как бревно и неимоверно выёбистый засранец, Чак и Гектор, не разлей вода — так и лежат вповалку, видно, один другого прикрывал, так и остались. Над головой грохотали вертолеты подкрепления, которое уже не поможет — слово «подразделение» безвозвратно сменилось на слово «останки».

Среди груды дымящихся трупов Рейнолдс не ощущал, как собственное тело равномерно прошито осколочными, и кровавая жижа стекает прямо по пальцам, растворяясь в сухой, жадной до влаги почве. Он ничего не чувствовал кроме тупого оцепенения и клокочущей под рёбрами ярости, нарастающей песчаной бурей с каждым неверным шагом вдоль этой адовой Сикстинской капеллы. Одна ничтожная ошибка, стоившая пяти месяцев бездарно проёбанного времени и полутора десятков жизней. Ни одному из этих парней ещё и двадцати пяти не было.

— Командир, вас срочно переправят в Вашингтон, — бледный, насколько вообще может быть бледным мулат, капитан Сандерс направлял его неверные шаги к медицинскому вертолёту, пока схлынувшая адреналиновая волна не опрокинула Рейнолдса ничком на землю.

***

Дни тянулись за днями. Работа шла медленно и без огонька. Диана косячила, Диана получала нагоняй от старшего советника, Диана показывала ей средний палец в спину, втайне надеясь, что её к чертям собачьим уволят.

Она жила по инерции. Она перестала общаться с отцом. Александр, похоже, был этому отчасти рад — не приходилось больше разыгрывать участие. Александр Пирс был слишком занят безопасностью нации, чтобы уделять своё драгоценное время одному-единственному человеку, пусть и самому родному. И Диана, наконец, приняла это. Приняла, но не смогла простить.

Его мнение больше не влияло на неё — наверное, выросла, наконец, из короткого платьица. Стоило сказать за это спасибо Рейнолдсу. Но Рейнолдс испарился из её жизни, как испаряется последняя капелька влаги из пустыни. Единственное, что она узнала о нём — сплетни и слухи. Говорили, что он и «Удар» улетели в Ирак, в Афганистан, в Среднюю Азию — показания постоянно менялись. Если бы он сказал ей хоть полслова, полнамека — она бы, не раздумывая, ринулась к нему. Но он молчал. И Диана тоже научилась это принимать. Пока не получила конверт. Пуля на простой холщёвой верёвке. Она поняла, что Рейнолдс не забыл о ней. 

Диана прождала пять месяцев. Промучилась в неведении. Пять месяцев она искала способ с ним связаться, найти точку на карте, в которой он сейчас находился, но не могла выудить ничего конкретнее, чем Южная Африка. Многие военные операции Совета были засекречены, и даже она — будущий дипломат и дочь председателя — не могла достать себе допуск. Она была уверена, что отец всячески препятствует ей, и Диана раз за разом сдерживала себя, чтобы не зайти и не разнести ему кабинет. Её останавливало лишь то, что он способен сунуть её за это в психиатричку, как делал уже до этого. Она страшно боялась, что Пирс узнает, что она едва не отдала Богу душу, напившись до зелёных чертей. Но Тэрри не сдал её. Наверное, есть у этого громилы совесть и сострадание.

— Он в госпитале.

Сказал он как бы между прочим, пряча фразу в кулак и завершая её бурным кашлем — спасался от прослушки. Было ранее утро. Диана молча заказала себе билет до Вашингтона через интернет. На совещании в американском посольстве в Боготе её так и не дождались.

* отсылка к популярным в США комиксам о Мстителях.