Стальной сердечник

15

Центр реабилитации военных даже снаружи казался ей стерильным, словно хирургический скальпель. Белые стены, тёмные квадраты окон, чётко организованная парковка, напоминающая ей армейский строй. Диана Пирс готова была прорываться туда с боем, но хватило всего лишь удостоверения с эмблемой Совета безопасности. Регистраторша за стойкой хмуро и подозрительно взглянула на неё, прежде чем сподобилась ответить.

— Мистер Рейнолдс в палате интенсивной терапии. Осколочные ранения разной степени тяжести, состояние стабильно-тяжёлое... Куда вы, мэм?

Диана больше её не слушала, она, не видя ничего вокруг, ползла по коридору, держалась за стены. В кулаке она сжимала пулю на простой холщёвой верёвке. Дурак, отослал ей свой талисман и вот... Она застыла за две двери до искомой — возле палаты крутились двое вихрастых чернявых пацанят и фигуристая блондинка лет сорока, она трепалась с кем-то по телефону — похоже, что со своим нынешним трахарем — пока мальчишки с ревогой заглядывали сквозь матовые стеклянные двери палаты номер двадцать четыре. Диана прижалась к стене и заплакала. Не смогла сдержаться.

— Мэм?

Блондинка вдруг выросла прямо перед ней. Низкорослая, коренастая, с накачанными губами и грудью, и рыжим от автозагара лицом — Диане она жутко не понравилась. Она не выглядела заболивой матерью, а уж тем более — чуткой, понимающей женой, такой, какая нужна была Джеффри. И как Рейнолдс мог так ошибаться в людях?

— Вы из соцобеспечения, да? — с чего-то решила она. Пирс непонимающе уставилась на неё, и бывшая миссис Рейнолдс решила, что её молчание означает согласие. — Мне сказали, что я могу получить компенсацию, если он, ну...

«Если он умрёт», — додумала про себя Диана. И ужаснулась. Ужаснулась тому, что это было реально. Блондинка лукаво, алчно потупила глаза. Ужас сменился на ярость —  эта тварь хотела от него только денег. Она хотела поиметь денег даже с его смерти. И вряд ли бы они ушли детям. Диана подобралась и словно бы выросла над ней, расправила плечи.

— Идите к чёрту! — чуть склонившись к ней так, чтобы не слышали его сыновья, прошипела Диана. И ушла, оставив опешившую дамочку хлопать разинутым ртом, словно глупая рыба. Диана Пирс всё для себя решила — она будет бороться за его жизнь. И за них.

Её впустили в палату только на четвёртые сутки, когда он пришёл в себя. Сначала она пропустила сыновей и своей очереди ждала до вечера — ему требовалось много отдыха. Диана поскреблась в дверь и проползла внутрь тихо, как мышь. Она и была, как мышь: волосы в коротком хвосте, бледное лицо, белый халат. Эти трое суток дались ей непросто. Ей звонил отец. Ей звонила советник Хоули. Обоим она сказала, что подаёт в отставку. Крики первого и нудение второй слушать не стала, просто сбросив звонок.

Диана не знала, как будет жить дальше, но жить, как раньше, она уже не хотела. Не могла физически. У неё прекрасное образование — она найдёт работу, а накоплений хватит на несколько месяцев вперёд, ей просто некуда было тратить жалование. Она не была расточительной —  отец был неправ насчёт неё, и всё, к чему она, по его мнению, привыкла, уже давно не имело для неё значения. «Я не вернусь в Посольство. Я найду другую работу и не смей чинить мне преграды. Я сменю твою фамилию на фамилию матери, и никто не узнает о твоём стыде», — написала Кэтрин отцу в один из вечеров и ожидаемо не получила ответа, только уведомление о том, что сообщение просмотено. Этого ей было достаточно.

Диана вошла и скромно встала у изголовья больничной койки. Опутанный проводами, с обожжённым лицом и замотанной в бинты головой и руками, Джеффри Рейнолдс не был похож на себя прежнего, и, наверное, никогда уже не будет. Только глаза — стальные, хитрые, пьянящие — остались прежними. И они улыбались.

— Вот. Пришла вернуть, — она показала ему пулю на вытянутой руке, а потом сделала несколько осторожных шагов ближе и положила её на тумбочку.

— Зачем?

— Я уже однажды отвечала тебе на этот вопрос... —  Диана опустила глаза, проваливаясь в воспоминания.Они были особенно яркими на фоне едва не случившейся потери.

— Помню, — усмехнулся Рейнолдс, и тут же скривился от боли. — Ничего тебе не надо от меня... 

— Теперь мне кое-что от тебя нужно, —  она набралась смелости и села на краешек кровати, дотронулась до шершавой поверхности бинтов. — Чтобы ты жил. 

Диана боялась, что он прогонит её, что не примет её помощь, что мужская гордость не позволит ему выглядеть перед ней слабым, но Рейнолдс улыбнулся, приподняв чудом уцелевший уголок обожжённой губы.

— Не сдохну, не дождёшься.

Через два месяца он выходит из палаты, опираясь на её плечо, жутко материться, заставляя мимо пробегающих медсестер краснеть до кончиков ушей. Они проходят целый коридор и после, вернувшись в палату, Рейнолдс сообщил, что это было «самое охренеть какое тяжёлое задание в его жизни». А уже через три он бежит марафон, организованный Центром поддержки ветеранов, куда Джефф неохотно, но сдался. Никто не предполагал, что сержант Джеффри Рейнолдс оправится так быстро. «У меня была хорошая мотвация», — отвечал он всем любопытствующим, кивая в сторону Дианы.

Он вышел в отставку и, получив прекрасную компенсацию от дяди Сэма, купил небольшой спортзал, где преподавал теперь боевые искусства малолетним пацанам с горячими головами, чтобы те не болтались по улицам, совершая преступления, ведь он и сам когда-то был таким. Там же занимались и его дети. Там же с ним была и Диана, которая взяла на себя всю бухгалтерию и документооборот.

Покоряя вместе с ним очередной холм в «Дискавери парк» Диана смотрела на него исподтишка и исподтишка любовалась — шрамы лишь украсили его лицо и тело, налившееся былой силой, он был, словно монумент — несгибаемый, нерушимый. И она стала сильнее с ним — спорт помог ей побороть зависимости, новое дело — найти себя и обрести душевное равновесие.

— Ну, что стоим? Нам ещё две мили вон до того дерева, — буркнул Рейнолдс, когда Диана тормознула на вершине, чтобы отдышаться.

— Ты безжалостен, — выдохнула она и зарядила ему кулаком в плечо.

— Надеюсь не настолько, чтобы ты отказалась за меня выйти, — увидев, как брови её от удивления поползли вверх, он добавил. — Я тебе под тем деревом предложение делать собирался, если что...Там же красиво, все дела. Погнали, что-ли?

Рассмеявшись, Диана припустила вперёд. Пуля теперь болталась на её шее. Теперь она сама стала его талисманом.