Огромные окна спальни были открыты, а шторы из плотной материи отодвинуты – так сама Луна могла наблюдать за парой. Бен Мин Ён сидел на постели, спиной прижавший к изголовью, Мин Гю лежал на его груди, поддерживаемый объятиями сильных рук. Мин Гю бился в дреме, а Бен Мин Ён ронял редкие капли слез. Картина эта разбивала родительское сердце папы Бен Мин Ёна, стоявшего в проеме двери с кувшином млечного сока и пустым стаканом. Муж его, вожак, постоянно твердил неустанно, что слезы не показатель слабости, а показатель того, что есть, что больно терять. Бен Мин Ён, видимо, больше всего боялся потерять пару, раз оплакивал его боль.
Папа Бен Мин Ёна не решился зайти, исчез в ночной темноте так же, как и появился – беззвучно, незаметно и бесследно.
Той ночью он забылся в мольбах. Всем п
