Moon never makes error

20 Chapter

Мин Гюу снились бредовые сны, от них он никак не мог избавиться. Во сне светлом пришел папа — белошерстая волчица, красотой равной его. Водянисто – серые глаза пугали своей отрешенностью, но сама волчица изводилась от радости. С ней Мин Гю долго блуждал по лугам, покрытых весенними цветами и солнце сопутствовало им. У горной местности их встретила группа Белоснежных, папа долго оттягивал момент, но таки ушел, кротко поластившись к нему. Белые волки приняли папу с одобряющим воем, они никогда не забывали о сородиче и не вычеркивали из списка семьи только потому, что он нашел истинного в другой стае.

Затем снился родной коттедж и отец в нем. Мин Гю стоял перед ним в крохотной кухне, и у отца его был подавленный вид. Мужчина с безжизненными глазами подошел к нему и упал на колени, цеплялся за кисти, проливал слезы. До слуха доходили его искренние слова «Не сумел защитить тебя».

После пришел черед  Нам Джуна. В старом храме стоял мрак, пахло сыростью, и одинокий силуэт альфы у алтаря при тусклом свете пары свечей — атмосфера наводила страх. Мин Гю, встретившись с блеклыми глазами  Нам Джуна, почувствовал тоску и боль, охватившие ребра в тиски. Альфа молчал, тишь была некомфортной. Омега протянул кисть к выпирающей скуле, пальцы коснулись холодной кожи, заставив замереть. Мин Гю терпеливо ждал слов, что альфа никогда не произносил и не произнесет нынче. Вскоре, эфемерное тело  Нам Джуна рассыпалось песком, сквозь пальцы, отчаянно цепляющихся за угасающий силуэт. Омега осел на мокрые камни под ногами, прижимая пустующие руки к своей груди, беззвучно роняя слёзы, пытаясь похоронить скорбь в себе. Он был жаден даже на отчаяние по отношению к потере альфы.

На явь вывела вспотевшего, потерявшего в дурном дреме Мин  Гю  — боль. Травмированная нога изводила муками, омега терялся в них и тайно мечтал отрезать конечность, лишь бы утолить нестерпимую боль. В спальне горели торшеры по углам, на краю кровати, в неудобной позе, спал Бен Мин Ён. Услышав стон омеги, тот приподнял голову, сонные глаза его смотрели секунду другую, а потом, осознав происходящее, он приподнялся.

— Мин Гю, — прикоснувшись к потному лбу и забрав скатившееся на бок, некогда бывшее мокрым полотенце, альфа приблизился к больному. — Ты меня слышишь?

Омега еле заметно, предельно утомленно кивнул, его тяжелые веки вяло смыкались, а тело ощущалось, кроме травмированного участка, отдаленно, будто не его вовсе. Мин Гю был уверен, если попытаться поднять голову — ничего не получится, все мышцы отказывали нормально функционировать. Спустя несколько мгновений, что предстали перед омегой размыто, в поле зрения появился папа альфы. Его нежные касания ощущались сквозь толщу материй, которых не было на теле. Бен Мин Ён помог своей паре присесть, голова омеги тяжко упала тому на плечи. Без рук, держащих крепко, омега давно бы развалился карточным домиком по постельному белью, что впитало его пот и слезы. Противный вкус млечного сока мака Мин Гю навсегда запомнит, потому что как только его поили им, эта горькая жижа протекала по горлу, от чего по телу шла дрожь от отвращения. Будь сила у Мин Гю, он бы выплюнул все обратно, но в таком плачевном состоянии, когда он не был способен даже слово произнести, оставалось лишь глотать без претензий.

После пьянительного напитка, под аккуратные проглаживание по дрожащей спине, Мин Гю снова проваливался в сон.

Дремы он делил с мертвыми, прозрачными глазами, а молчание их пронзало слух своей абсолютностью. Редко он вырывался на клочок действительности, ловя взволнованный взгляд альфы и горячие губы, бережно зацеловывающие теплые слезы боли. А потом млечный сок и долгий покой в компании ушедших. Мин Гю, по вине затуманенного разума, нередко считал себя одним из них. Ровно до того, пока нога снова не начинала дергать все нервные окончания нестерпимой болью, уверенно идущей по нарастающей.

   –  –  –

— Мы нашли еще семь капканов, а также обнаружили ловушки в виде ямы с сеткой, — прямо с порога начал отчитываться Хосок. За ним хвостом шел Чимин, его темная макушка то и дело высовывалась из – за плеча альфы и Бен Мин Ён выслушивал бесконечное «Можно мне к Мин Гю. Можно? Можно? Можно?». За несколько секунд появления омеги в доме, Бен Мин Ён успел устать. — В чашу свет не пробирается, приходится работать с прожекторами, что явно нервирует жителей леса и сколько бы мы не старались, очистить такую большую территорию не удастся. Лучше определить ее, как запретную, чтобы снова жертв не стало, как думаешь?

МожноМожноМожно

Спокойно идущий к кухне Чон чувствовал за спиной чужие мелкие, блестящие глазки, что беспокоили на физическом уровне. Бен Мин Ён не выдержал, когда омега начал беспрерывно дергать Хосока за рукав, привлекая внимание на свое нетерпение.

— Чимин, ты можешь проведать Мин  Гю , — альфа с облегчением наблюдал, как мелкое тело омеги рыской прошлась по парадной беззвучно и, пролетев по ступенькам, исчезло на втором этаже дома. Бен Мин Ён чуть было не вздохнул от облечения. Он понятия не имел, как Хосок мог терпеть такого непоседливого истинного. Это сродни подвигу на поле бойни. — Думаю, закрыть лес мы можем. Охотиться там невозможно, пусть природа разрастется сильнее, эта изгородь в целый лес будет защищать нас с юга. Мы не можем позволить себе повтора ситуации, — альфа устало приготовил себе и другу чаю. Измотанность его выражалась во впалых глазах, бледной коже и осунувшемся лице. Наравне с парой тот изводил и себя.

— Кто в наше дни используют? Пороку ноль, но сколько же геморроя, когда убираешь!

— Серые ездили в Город, чтобы прокормить себя. Минное поле — роскошь даже по нашим меркам.

— Но почему Мин Гю не знал о местоположении ловушек?

Нависла напряжённая тишина. Хосок понял, что ляпнул после того, как вопрос вылетел, а Бен Мин Ён даже сделал более хмурым, чем было. Ответ раздражая висел в воздухе, каждый видел его, но не решался копаться. Из Серых никто либо не хотел, либо не находил нужным посвящать Мин  Гю  в планировку защиты границ. И вот во что вылилось чужое безразличие.

Скрежет чоновых зуб сотряс воздух.

— А как он? — отхлебнув чаю, тихо устроившись за столом поинтересовался Хосок.

— Кости не заживают так беспечно, — тихо ответил Бен Мин Ён, опуская печальные глаза в стол. — Это всегда так было.

— Он поправится, — почему – то выдал Хосок. В данной ситуации жизни Мин  Гю  ничего не угрожало, он переживет болезнь, но вот сам процесс был на крайность нелицеприятным. Особенно для Бен Мин Ёна, не отходящего от пары днями и ночами. Хосок просто хотел хотя бы пустым словом утешить исхудавшего от горя Бен Мин Ёна.

— Хорс, — тоненький голос Чимина застал врасплох обоих альф, которые, полностью погрузившись в разговор, не заметили появления омеги. — Мин Гю очнулся и он зовет Бен Мин Ёна.

                                                                                          * * *