Moon never makes error

17 Chapter

Ужин на удивление прошёл отлично. Поначалу Мин Гю, как одичавший прижимался к боку Бен Мин Ёна, но раскрепощенное поведение стаи раскрыло и его, медленно, слой за слоем. Ребята были веселыми, Хосок возглавлял самых – самых излупленных, старшие волки в иной раз превосходили подрастающее поколение шутками, оптимизмом и озорным блеском в глазах.

Мин Гю как собачка терялся от новшеств лиц, имён и странных прозвищ. И, как ни странно, от веселья. В истинном обличии он бы даже помахал хвостом. Бен Мин Ён, увидев в любимых глазах затерянное счастье и простое человеческое веселье, сам невольно становился в разы спокойнее, счастливее.

Вязких взглядов холостых альф избежать не удалось. Они были. Альфы глядели смущенно, и мысли, читаемые до единого самим Бен Мин Ёном, витали около вкуснопахнущего Мин  Гю . Но ни один из не опускался до уровня сальных шуток, похотливых взглядов, напыщенного поведения. Они даже изо всех сил старались бороться с неподобающими мыслями, блокировали их, отвлекали себя и держали в ежовых рукавицах свои чисто волчьи инстинкты. И это не от здравого страха быть вызванным на арену Бен Мин Ёном, а из – за элементарного уважения своей персоны в глазах близких и, конечно же, забота о ближнем своём.

В семье никто и никогда не станет причиной неудобства для своего собрата. Это не закон или правило, это лишь элементарная любовь и уважение. Веления сердца, никак иначе.

                                                                                          * * *

Ужин распустил и без того не особо стеснительного Чимина, да и в целом открыл дорогу чёрным волкам и волчицам к порогу Бен Мин Ёна. С Мин Гюом все хотели сблизиться, тот щетинился щенком при виде малознакомых альф в доме, скорее по привычке. Бен Мин Ён всегда чутко реагировал, никому не позволяя испортить покой пары, по – быстрому провожая особо беспокоящих. Таковые были. К примеру, выдающийся волк – боец, когда – то тренировавший самого Бен Мин Ёна, пришёл с супругом и целым набором пирогов из разных ягод.

Мин Гю поначалу держался отлично, честно, Бен Мин Ён даже не сразу понял суть его пониженного голоса и сутулости, внезапно появившейся. Но за столом перед женатой парой весь сжался в комочек, сутулость его с каждой минутой становилась все плачевней, и Бен Мин Ён, мягко улыбаясь, попросил старшего альфу выйти на чистый воздух покурить. И Мин Гю прекрасно осознавал, что Бен Мин Ён озвучил своё предложение только для его ушей, так как трое за столом, исключая его, были связаны ментальной связью. Оставшийся омега минут десять выдавал фамильные секреты пирогов, пока альфы не вернулись обратно. Пара, не в откровенной спешке, но в темпе, собралась и, оставив очень крепкие объятия в памяти Мин Гю, ушли. Мин Гю болезненно зажмурился, сдерживая себя от позорного проявления слабости и принял медвежьи, горячие объятия от уже старого волка.

Парень отчаянно пытался отогнать от себя картину, как сезонами ранее этот самый волк, бережно прощающийся с ним, убивал его друга.

В любом случае, он держался отлично. От пугающей встречи оправился быстрее, чем ожидал Бен Мин Ён. А как уже известно, альфа не спешил взваливать на пару больше того, с чем он мог справиться.

К ним еще стали чаще заглядывать родители Чона, папа альфы закармливал Мин  Гю  своими невообразимо вкусными ягодными пирогами без сахара и прочих добавок, и Бен Мин Ён наблюдал, как Мин Гю уплетал днём и глубокой ночью за обе щеки куски пирогов. Весь измазанный начинкой при свете только открытого холодильника, застанный врасплох омега выглядел забавно. Вожак черных, которого первое время до дрожи боялся Мин Гю, с каждым визитом вызывал в омеге трепетное уважение своей скромностью. Старший Чон, несомненно, был сильным как духовно, так и физически, оттого коленки Мин Гю тряслись в его присутствии, а слова, очень редко выскальзывающие из рта, подбирались с неистовой прилежностью. Сила вожака заключалась не в показательной агрессии, унижении окружающих его волков, пафосных высказываниях, а в черных глазах, которые Бен Мин Ён унаследовал в точности, в которых прочно заселилось умиротворение целого мира и молчание. Со временем, омега находил обтекающий, уютный покой рядом с вожаком.

 Бен Мин Ёну стало делом обычным слышать из уст пары превознесения собственного отца. Мин Гю терялся в словах, а альфа лишь усмехался беззвучно, нередко сам превознося внутренне благодарности Луне за возможность наблюдать за открытым и вольным в своих высказываниях Мин Гюом.

Бен Мин Ён любил любить свою пару, но когда наблюдал, как тот ел с прикрытыми от наслаждения глазами пироги папы, когда блестящими глазами ловил редкие слова отца за семейным ужином, зачастившихся в последнее время, когда улыбался при разговоре с Чимином, или когда на цыпочках подкрадывался в мрачную ночь к нему, лежащему на полу с уже полюбившимся пледом в обминку и медленно прижимался со спины, засыпая моментально, Бен Мин Ён готов был лопнуть от этой распирающей ребра любви.

Альфа истинно, почти до воя любил любить, но ещё полюбил быть любимым.

Он откровенно, почти по подростковому не мог унять огонь в груди от медленного, вязкого взгляда пары, случайно пойманного посреди кухни, от глубокого баса тихо спрашивающего «Давай сегодня обойдемся без еды – гари, а?» или «К обеду будешь дома?».

Бен Мин Ён успел сгореть дотла и добровольно наслаждался своим состоянием.

Но тотальный конец его настал в момент, когда Мин Гю чуть смущенно предложил поспать вместе… В постели. Альфа долго смотрел на сидевшего на краю кровати Мин Гю с неверием, готовый в любой момент принять отказ от своих слов со стороны пары. Мин Гю, не став ждать, когда оцепенение отпустит альфу, мягко похлопал по покрывалу в приглашающем жесте. Чон с опасением сделал пару шагов в сторону кровати, шурша домашними тапочками и мягко опустился на простыню, затем в ожидании уставился на Мин Гю.

— Смотришь так, будто я сейчас накинусь на тебя, — без доли смущения теперь фыркнул омега. Альфу вдруг посетила мысль: «А знает ли Мин Гю значение дележки ложе?». Бен Мин Ён громко сглотнул слюну, продолжая смотреть. Мин Гюу под его взглядом сделалось плохо, и он слегка отвернулся. Не зная как быть, он стал готовить постель ко сну, откинув одеяло и слегка взбив подушки.

— Это… — хрипло вышло из утроба Бен Мин Ёна. Ему пришлось пару раз прокашляться, чтобы проглотить этот щенячий визг восторга от происходящего. Возможно, было ложно кидаться от радости из стороны в сторону. Омега вполне мог не знать о принципе дележки. Тогда праздность события теряла значение.

 — Это только на эту ночь? — пытался прощупать почву альфа. Реакция омеги на его вопрос была поразительной, его уши покраснели за миг и он попытался спрятать их, нырнув головой под подушку.

Чон тихо сполз вниз, лишний раз не рискуя, стал ожидать продолжения. Он не боялся последующей агрессии пары, так как волчицы охраняют нору (место, где они постоянно гнездятся) ото всех и от своих альф в том числе. Нора — абсолютно безопасная личная скала волчицы, где она находится в самом уязвимом состоянии во время течек и беременности. Альфа имел доступ к норе пары только во время течек и собственного гона, или с позволения омеги. Последнее дело нелегкое, иной раз недостижимое. Достичь такого уровня доверия очень сложно. Живой пример тому родители самого Чона, папа стал делить постель после рождения третьего щенка. Долгие годы вожак спал на полу, у подножья кровати.

Сейчас Бен Мин Ён готов был поверить в ошибочность сказанного, чем в правдивость. Все таки они были далеки от отношений тотального доверия, безукоризненного взаимопонимания.

— Ты не можешь мне отказать, — тихий голос взбодрил поникшего альфу. — Я же после этого никогда больше не решусь.

Матрац прогнулся под весом альфы, сильная рука с предельной осторожностью коснулась напряженной спины омеги, сразу соскальзывая к талии, обнимая.

Громоздкое тело с небывалой грацией кошки устроилось вплотную под боком Мин  Гю . Оба подозрительно задержали дыхание, будто в неверии, каждый в своем.

Зашевелился первым Мин Гю, он трусливо вытащил голову аккуратно из – под подушки и напоролся на огромные, смотрящие с искренностью, глаза пары. Они были влажными. Бен Мин Ён плакал, каждая капля слез стекала вниз по лицу, в конце впитаваясь в постельное белье. Мин Гю успел испугаться, весь сжавшись от такого откровенного вида отчаяния. Без гримас, без наигранности, Бен Мин Ён проливал слезы в тишине, открыто показывая свою беспомощность.

Омега молча лег, как Чон, на бок. Лицом к лицу. Их отделяло только сорванное дыхание и безмолвие. Кисть с длинными пальцами легла на щеку Бен Мин Ёна, Мин Гю вытер слезы большим пальцем. Альфа взял его за руку и, преподнеся близко к лицу, начал оставлять мелкие сухие поцелуи, в перерывах шепча взахлёб «Спасибоспасибоспасибо». В груди Мин Гю защемило, нутро заполнилось почти нестерпимым теплом и любовью к рядом лежащему оборотню, почти на грани боли. Мин Гю придвинулся еще ближе и, воспользовавшись удивлением пары, поцеловал того в губы. Медленно, с закрытыми глазами, смакуя вкус и каждый чертов миг. Отошедший от оцепенения Бен Мин Ён повалил омегу на спину, навис сверху, не отрывая губы от чужих. Мин Гю растаял под напором, хватаясь за мощную спину, пытался стереть любую дистанцию в пыль.

Утром следующего дня, Мин Гю тихо выполз их горячих объятий.

Альфа заерзал, в поисках чужого тепла он обнял подушку омеги, пропитавшую природный аромат, уткнулся в нее носом и снова затих.

Оставив напоследок взгляд через плечо, Мин Гю беззвучно вышел из спальни. Под первыми лучами солнца перекинулся в волчицу и побежал в лес. Чаща встретила приятной прохладой, шерсть на загривке всполошилась. Сырость и холод севера в очередной раз удивили омегу. Но в этот раз Мин Гю не спешил кидаться недовольством, а лишь… принял? Скорее да, чем категорический нет, часто встречавшийся в прошлом. Дорога на юг предстояла длинной, волчица бежала умеренно, пересекая по многочисленным сплетённым тропинкам леса, полагаясь на свое чутье и нюх, чтобы не заблудиться.

Перед каждым новым началом, нужно как следует распрощаться с прошлым, ушедшим.

От зола, рассыпанного по округе, до тех даль, которые Мин Гю мог разглядеть.