Связанные сном

Сегодня день рождения двух моих озорных братьев-близнецов Натиг, Намиг — и Мелай, дочки Зии. Мы арендовали большой отель и устраиваем общую вечеринку для трёх Хейдаровых. Всё организовано: еда, напитки, диджей у бассейна, гости уже начинают собираться. Мама с папой, дядя Зия и Мирай встречаются с гостями и беседуют с ними. Да, вы не ослышались. Мама... Милана — для меня больше, чем просто мама. Именно благодаря ей я почувствовал, что такое настоящая материнская забота. Когда мне было 12, они рассказали мне всю правду о моей биологической матери. Хотя я сначала был в замешательстве, не устроил ни сцены, ни ссор, не держал зла на отца. Потому что они объяснили всё тогда, когда я уже мог это осмыслить. Помню, как отец нервничал, а Милана переживала, что я могу захотеть найти ту женщину и отдалиться от неё. Но мне была неинтересна та, кто за столько лет ни разу меня не искала. Настоящая мать — это та, кто сейчас рядом, кто боялась меня потерять, кто никогда не разделяла меня от своих детей. Сегодня она снова выглядела, как сногсшибательная леди — годы лишь украсили её. — Братец, как я выгляжу? — Суада в коротком чёрном платье снова крутилась передо мной. — Опять ткани было мало на платье, Су? — буркнул я. Она — вылитая тётя Мирай. От мамы ей не перешло никакого характера. — Эта твоя реакция — лучшее доказательство, что я просто сногсшибательна, — фыркнула она, крутанув волосами и ушла с видом королевы. — А как я, братик? — раздался голос именницы торжества — Мелай. Она подошла, и я, глядя на неё, поднял большой палец: — Ты сегодня безусловная звезда вечера, — сказал я, взяв её за руку и слегка покружив. В длинном голубом платье из шифона она была словно принцесса из сказки. Я всегда оберегал её больше, чем Суаду — за её чистоту и доброту. И Суада, конечно, ревнует. Вот и сейчас — откуда она взялась, не пойму — подбежала, взяла меня под руку, поцеловала в щёку и спросила в своей привычной манере: — Скажи честно, кого больше любишь? — Себя, — ответил я как стратег, и, выскользнув, ушёл. Но где же эти два непоседы? Вечеринка началась, а их всё нет. Немного позже, по восхищённым вздохам девушек и всеобщему шуму стало ясно — они прибыли. Натиг и Намиг, громко и эффектно, каждый с девушкой под руку, наконец прибыли. — Где вы были?! Почему опоздали? — Братец, мы были заняты… Ты понимаешь, — подмигнув, указали на девушек. Эти двое унаследовали характер дяди Зии. Странно, но ни один из детей не похож на родителей. Это делает нашу жизнь только веселее. Вдруг я увидел среди людей скользнувшую мимо девушку в белом платье. «Стой... Это... Это та самая девушка. Та, которую я уже много лет вижу в своих снах, чьё лицо знаю наизусть, таинственная девушка...» — Эй, стой. Подожди... — крикнул я. Она не остановилась. Я бросился за ней и начал искать её безумно. Но она словно исчезла, как будто провалилась сквозь землю, и растворилась в толпе. Сколько бы я ни ходил, я не смог её найти. «Неужели я уже начинаю видеть и её призрак? Мне только не хватает стать безумцем. И всё это из-за девушки, которую я не знаю, которая не знает, кто я, но её загадочность и красота отняли у меня спокойствие и сна...» Я уже десять лет вижу её во сне. Каждый день. Похожие сны занимают всё моё сознание. Она, в том самом белом платье, протягивает ко мне руку, словно взывая о помощи, зовёт меня, а когда я бегу к ней — исчезает, и я, обезумевший, тщетно ищу её и не могу найти. Эти поиски во сне настолько мучительны, что я уже много лет собираю все силы, чтобы найти её. Моя зависимость — узнать об этой девушки из сна — не отпускает меня. Портреты, которые я рисую её образом карандашом, уже заполнили тайный шкаф в моей комнате. И вот теперь я впервые увидел её в реальной жизни, но не смог догнать. Или только так показалось. Когда я подумал, что мой разум уже играет со мной, вдруг она налетела на меня сзади. Потом, запутавшись ногой, потеряла равновесие, и я поймал её в свои руки, чтобы она не упала. Когда я посмотрел на неё, сердце моё чуть не остановилось. Пара зелёных глаз, которые долгие годы смотрели на меня из рисунков в которых я рисовал после снов, теперь, со страхом и удивлением, смотрели на меня из моих объятий... — Это ты... — произнесли мы оба одновременно, не отрывая взгляда друг от друга... 10 лет назад... — Саид, сынок, вставай, ради матери. Ты опоздаешь... — мягкий голос мамы Миланы и нежное прикосновение её рук, ласкающих мои волосы, вырвали меня из этого странного сна. — Что с тобой? Ты весь в поту. Неужели ты заболел? — мама приложила руку ко лбу, потом задумчиво пробормотала себе под нос: — Температуры тоже нет. Очень странно. Может, тебе кошмар приснился, Саидик? Её обращение ко мне всегда мне нравилось. С шести лет эта прекрасная и добрая женщина стала для меня не просто матерью, а душой. Она подарила мне ту нежность и заботу, которых я никогда не видел от родной матери. Никогда не относилась ко мне как к пасынку, никогда не отделяла меня от своих детей. Милана, думаю, является символом настоящей женственности и гуманности. Я бы сказал, что решение отца Нурлана жениться именно на ней — самое верное и прекрасное в его жизни. Их история любви похожа на одинокую розу, окружённую колючей проволокой. Они оба прошли через множество испытаний и сумели сорвать цветок своей любви. Всегда я восхищался решимостью отца и скрытой в нежности матери силой. Я всегда мечтал что у меня был такая семья как у моих родителей. С годами я завидовал, как они смотрят друг на друга тем же ярким, жаждущим взглядом, как в первый раз. Говорят, семейная жизнь убивает любовь. Мол... Пустые слова! Я никогда не видел, чтобы искры между моим отцом и её супругом угасали. Напротив, с каждым годом их желание друг к другу возрастало, и свидетелем этому был не только я, но и все вокруг. Любовь может изменить облик. Первоначальная страсть может исчезнуть, растворившись, как сахар в воде, но забота, уважение, желание, преданность и нежность — как тот самый сахар, что придаёт вкус напитку, — делают семейную жизнь сладкой. В течение жизни наши чувства и эмоции меняются один за другим, меняют форму. Я думаю, что важно, чтобы новые чувства были глубже, сильнее и благороднее прежних. — Да, мама, странный сон видел. Девушка... — мама встревоженно уставилась на меня, и когда я замолчал, кивнула головой: — Ага... — смутился я. — Ничего... забудь. — сказал я с улыбкой. Она, как всегда с пониманием и теплотой, улыбнулась мне в ответ и сказала: — В следующий раз только не обрывай на самом интересном месте, как в турецких сериалах. — С нежной улыбкой она поцеловала меня в лоб, напомнила о времени и вышла из комнаты. Я выбрал специальность программиста. Несмотря на настояния деда, я не хотел быть военным, а мечтал о том, где действительно видел себя — в сфере информационно-коммуникационных технологий. Я выбрал Baku Oxford School. С детства мой интерес к физике и математике не ускользал от внимания отца Нурлана. Наверное, он с тех пор понимал, что я не пойду по его пути. Потому что, когда дед говорил о недовольстве, отец стал за меня и говорил, что я свободен выбирать профессию. Английскиму языку же мама Милана годами интенсивно учила меня, и я смог без проблем поступить в Oxford School. Моей целью было стать игровым программистом и наконец воплотить в реальность те игры, которые я долгие годы создавал в своих мечтах. Моё мировоззрение было другим. Всё, что я видел вокруг, не было для меня обыденным, а представлялось как структура из алгоритмов движения, скорости и притяжений. При каждой возможности я создавал в Adobe Illustrator и Photoshop героев. Я рисовал их наброски на маленьком тетраде который всегда был у меня. И вот теперь, пока водитель спокойно вёл машину, я, сам того не осознавая, начал рисовать ту загадочную девушку. Простым карандашом я выводил её нежные черты на белом листе. Лицо, которое оставило во мне столь глубокий след, я никак не мог изгнать из мыслей. Я ощущал отчаяние и боль девушки, стоящей на краю пропасти, словно до самых костей. Внутри меня было такое сильное желание помочь ей, словно от этого зависела вся моя жизнь. Хуже всего было то, что когда я пытался помочь, мы оба падали в бездну. Именно поэтому я просыпался в поту. Её глаза... ярко-зелёные, как изумруд... а этот взгляд, полный мольбы... Вдруг мы увидели впереди перекрытую часть дороги. Полицейские собрались у места аварии. Водитель сказал: — Ох, как сильно разбились. — Машины столкнулись так, что вмялись одна в другую. Скорая помощь уносила на носылках девушку. У меня сжалось сердце так, словно я потерял дорогого человека. Мы медленно, по указанию полицейских, проехали мимо. Везде была кровь. Похоже, погибших много. Очень жаль! Пока я был поглощён глубоко в свои мысли, слова водителя «Приехали» вернули меня к реальности. Друзья встретили меня во дворе лицея. Они обсуждали между собой какие-то новости. — Как ты, Саид? — спросил мой друг Эльнур. — Хорошо, а вы, ребята? — Мы не важны сейчас. Ты видел новости? — взволнованно спросил Рашад, который всегда всем интересовался. — Какие новости? Ты же знаешь, я вдали от соцсетей. — пожаловался я. Этот парень всегда приносил нам новости, словно журналист. — Семья нефтяного магната погибла в аварии. А их 13-летнюю дочь в тяжёлом состоянии увезли в больницу. Бедная девочка в одну ночь осталась сиротой. Машину разбило в щепки. Она выжила чудом, по-моему. Значит, речь идёт именно о той аварии. Утром мы проезжали мимо. — Мы утром проезжали рядом с местом аварии. Очень ужасная картина. — Значит, ты видел всё своими глазами? — спросил Рашад, и я пошевелил с головой в знак согласия — Рашад, мне очень жаль. Но занятия уже начинаются. Если опоздаем, наш учитель информатики Кабиль нас в щепки разнесёт. — полушутя, полусерьёзно сказал Эльнур и повёл нас в класс. Но даже если я не показывал этого, после увиденного машины и девушки на носылках я был сильно потрясён. «Интересно, как там та девочка сейчас? Сможет ли она выжить? А если проснётся, узнает такие страшные новости, что хуже смерти. Очень печально... Кажется, я схожу с ума. Что мне до чужой судьбы?! Ну да ладно...» — как всегда с запутанными задумками я вошёл в класс. В тот день все радио и телеканалы говорили об этой трагической аварии. Куда бы я ни шёл, эта новость преследовал меня, и я был очень напряжён. Даже по дороге назад водитель включил радио, и там снова обсуждали аварию. Я был очень уставшим. Бесконечные пробки Баку утомляли особенно. Я уснул на заднем сиденье. Во тьме я снова услышал плач. Снова я оказался на краю пропасти с той девочкой. Снова, когда я почти спас её, мы вместе сорвались вниз... Я вздрогнул, пытаясь прийти в себя. Потёр глаза и вернулся в реальность. До дома оставалось немного. «Кто ты, скажи? Почему ты без конца приходишь в мои сны? Как я могу помочь тебе, если даже не знаю, кто ты?»