Книга времен

глава 9

- Отойди в сторону и не мешай, - Безил отошёл подальше от многочисленных сундуков, ящиков и тюков, возле которых остался бесстрастный Стааф, и закатал рукава просторного халата. Дерик повиновался. Последние два дня пути его продолжало мутить: море было беспокойно. На его взгляд, они не так уж и удалились от Скорчленда, чтобы быть в безопасности от загадочных обитателей затерянного в песках города. Номера Пять, похоже, это ничуть не беспокоило. Вообще, Дерик стал подозревать, что тот знает гораздо больше, нежели говорит. А говорил он весьма неохотно. Отвечал на вопросы, но только иногда, рассказывал об островах, мимо которых проходили довольно часто и вспоминал своё прошлое крайне редко. Поначалу Дерик не мог взять в толк, почему Безил говорит именно так, а не иначе и именно об этих вещах. До сих пор он не получил от него ни единого наставления, ни единого урока в отрасли магии, которая создавала искусственную, а точнее, иллюзорную жизнь. Вся она была, так, по крайней мере, полагалось считать, под строгим надзором Совета Магов,… но в него не входили маги Лаахланда. Изгнанные некогда из Совета за… проступки. К слову сказать, проступки эти для Дерика выглядели очень странно: изгонять за них явно не имело смысла. Конечно, никто не обязывает верить в то, что излагаемые магами истории собственных свершений являются правдой от начала и до конца. Чаще наоборот. Многие недоучки, едва освоившие основы построения заклинаний и научившиеся наводить несложные иллюзии, нередко гордо именовали себя «мастерами» и уходили искать славы и приключений, считая, что всё остальное можно изучить на ходу. После чего встреча с подлинным положением дел обычно оказывалась первой и последней: в этом Дерик убедился, сопровождая многих членов Девяти (ныне - Восьми) в их путешествиях по разнообразным мрачным и невероятно жутким местам. Во многих случаях то были захоронения, поля давнишних битв, места, отягощённые проклятиями, сожжённые либо магией, либо неразумным отношением к природе. Которая и без всякой магии умеет достойно отвечать обидчикам. Вот и теперь: отойди и не мешай. Хорошо ещё, не напускает на себя самодовольного вида. Откровенно говоря, Номер Пять вызывал у Дерика скорее симпатию, нежели зависть или страх. Он не преувеличивал своих возможностей и не скрывал ограниченности познаний.

Безил развёл руки в стороны, после чего соединил ладони перед собой и трижды коротко поклонился каждой из сторон света. Интересно, подумал Дерик, что из всего этого действительно нужно для заклинания, а что - для зрителей? Поди пойми. Несколько собранных Безилом груд камней зашевелились, потекли вверх расплывчатыми струями и оформились в человекообразные силуэты. Голова у них была весьма условной, по всей видимости, не более чем украшением. Восемь исполинов подошли к Безилу. Тот что-то тихо произнес, и каменные существа направились в глубь островка. Где Номеру Пять и предстояло выполнять инструкции Восьмёрки. Дерик настолько увлёкся наблюдением за тем, как каменные существа, големы, сооружают из камня большой дом, или даже небольшую крепость, что совершенно забыл о Безиле. Когда над головой у молодого человека забили множество пар крыльев, он вздрогнул и поднял голову. Жуткого вида птицы, окраской сливавшиеся с однообразным каменным пейзажем вокруг, покружили над их головами и разлетелись в разные стороны.

- Это охрана, - пояснил Номер Пять. - Ну ладно. Дом готов, теперь помоги Стаафу отнести вещи.

Странно он его называет, подумал Дерик, послушно взваливая на себя увесистый тюк, словно к неживому обращается. Хотя… возможно, оно и есть неживое? Он взглянул в сторону быстро идущего Стаафа. На огромный сундук, который тот нёс без видимых усилий. От этого зрелища Дерик похолодел. К концу дня Номер Пять позвал его к небольшой естественной гавани, где стоял корабль.

- Присмотрись, - указал он. - Узнаёшь кого-нибудь?

Двое людей вышли на палубу, неторопливо пропуская матросов, готовивших корабль к отплытию. Дерик ахнул: это были они с Номером Пять! Один-в-один - не отличить. Дерик номер два улыбнулся и помахал ему рукой.

- Кто это? - поразился молодой человек, не веря своим глазам.

- Мы и наша команда, - Номер Пять махнул рукой и его двойник, кивнув, крикнул что-то капитану. - Через две недели корабль разобьётся о скалы у берегов Итрины. Никому и в голову не придёт считать нас живыми.

- И они знают, что погибнут? - Дерику стало невероятно страшно. Его двойник не сводил с него глаз, продолжая улыбаться и махать рукой. Безил усмехнулся и потёр ладони.

- Не бери в голову, коллега, - посоветовал он. - Чтобы что-то знать, надо, по крайней мере, уметь думать. - С этим он и оставил Дерика одного. Тот смотрел, не отрываясь, как корабль выходит из гавани и начинает дорогу туда, откуда ему уже не вернуться. Когда позади него появился Стааф и сказал, что ужин готов, Дерика едва не хватил удар. Голос у слуги оказался звучным и довольно приятным. Значит, не немой, думал юноша, следуя за ним. Стааф сохранял бесстрастное выражение лица. Точь-в-точь, как и его господин.

- А как же команда? - вспомнил неожиданно Дерик несколько часов спустя, когда помогал Номеру Пять распаковывать вещи и собирать непонятного назначения оборудование. Тот удивлённо поднял брови.

- Настоящая команда осталась на юге, во время прошлой стоянки - ответил он, наконец. - И потом, откуда такое человеколюбие? Если не ошибаюсь, Империя находится в состоянии войны, а мы - на вражеской территории.

Вот и спорь с таким.

- Он действительно отказался от всех тренировок? - Ярош недоверчиво приподнял брови. Коложух мрачно кивнул.

- Он приказал отменить все уроки. Он сказал, что позаботится обо всем сам. А сам засел в библиотеке и все время что-то читает.

- Ну, - задумчиво погладил усы владыка, - хорошо. В конце концов, ему виднее. Продолжайте выполнять его приказы, кто знает, возможно, он и прав.

- Прав он, как же, уж конечно, - думал Коложух, спускаясь по винтовой лестнице. - Он просто слишком много себя воображает. Ничего, вот посоветую я ему прогуляться да хоть запад. Дам ему конвой, конечно, только чтобы он не заметил. Пусть только встретит «жаб» в один прекрасный миг, - сразу поймет, что тут и почем, и к чему, и чем его книжечки помогут. - Эта мысль показалась матерому вояке чрезвычайно забавной. Ведь, поскольку Гощчу - важная персона, нужно правильно его обучать. Пусть попробует, каково оно - попасть в ловушку, да не раз, глядишь, и вся дурь или спесь, что там у него, мигом послетит! Ничего, и не таких еще жизни учили. И Коложух вошел во двор Шпиля, довольно улыбаясь.

- Превосходно, - сказал Рауль. - Наш Гощчу - молодец, что бросил все уроки. Они ему, действительно, не нужны. - И подмигнул вороне. Однако Никогда не поддержала его веселья.

- Я не понимаю, что ты задумал, - сказала она, переступая с лапы не лапу.

- Ты обязательно поймешь. Я немного отвлеку Владыку Шпиля на востоке, когда Гощу отправится на эту прогулку. А ты разгонишь весь его конвой. Пусть отстанут. - Ворона кивнула, но взгляд ее остался вопрошающим.

- Я не могу этого объяснить, - задумчиво ответил Рауль. - Но ты увидишь все сама, и тогда оценишь по-достоинству.

В течение первых пяти дней Мастер Ё ничего не делал, только отдыхал на всю катушку. Отдых - понятие относительное. Мэнни появлялся дома на несколько часов в день; с баснословной скоростью он готовил всевозможные деликатесы, кроме тех, что приносил с собой. Мастеру Ё даже казалось, что тут не обошлось без мистики: Мэнни не использовал никаких заклинаний, а делал все вроде бы неторопливо, но с такой невероятной скоростью, что это сложно было объяснить, без привлечения потустороннего. Стоило увидеть это хотя бы раз, как куча вопросов тот час бы атаковали голову смотрящего! Каждый день травник готовил несколько порций какого-нибудь лекарства для Мастера Ё. Пахло великолепно, вкус был отвратительный, но что тут поделаешь. Мастер Ё послушно пил то, что ему давали, и ел должным образом. Иногда ему удавалось выпить бутылочку-другую вина. Поскольку сама Исабель не спешила заботиться о нем, то монаху иногда удавалось развлекаться обществом любимых бутылочек и дважды в день. Короче, не жизнь, а постоянный отдых, если, конечно, не считать горьких, приторных и прочих настоев. Дом был огромным; На втором этаже, где находилась спальня Мастера Ё, также была библиотека. Книги в основном касались трав, алхимии и различных областей медицины. Хотя у монаха не было особого желания читать, тем не менее, он иногда из любопытства брал том на полке и сидел в тени деревьев, наслаждаясь свежим воздухом и приобщаясь к мудрости. Оказалось, что, как и во всех случаях, у целителя были тысячи способов вылечить ту или иную болезнь. Другими словами, хорошего не меньше, чем плохого. Мастер Ё не сразу понял, что книга, которую ему удалось стащить в «Храме Книги», все еще была с ним. К его изумлению, том оказался «Книгой предсказаний», которую он сам перевел когда-то на популярный диалект. Кто-то над ним посмеялся от души, это точно. Воспользовавшись моментом, монах положил это «приобретение» на одну из задних полок. Пусть это будет подарок для Мэнни, если он когда-нибудь туда заглянет. Хоть какая-то польза от его добычи. Обидно, конечно, находить обычные трофеи в таких необычных местах.

Мэнни сказал, что еще неделю он не может уделять пациенту больше трех часов в день, монаха немного смутило слово «пациент» применительно к себе, но скоро работы станет меньше, и травник сможет дольше оставаться в такой приятной компании. Карлик явно был знаком с искусством изящной речи. Мастер Ё тоже был не чужд этого искусства, и, должно быть, приятно было слушать их диалоги со стороны. Все эти пять дней монах не выходил за невысокую деревянную ограду, окружавшую дом, озеро, а также небольшое поле, где росло много редких растений. Привыкнув находить что-то интересное почти во всем, Мастер Ё не спешил заглядывать через забор. Трижды монах вспоминал книгу, которая так и оставалась в шкафу, он все чаще и чаще мысленно называл ее «этой книгой» или даже «Книгой», и каждый раз удивлялся, насколько она привлекала прежде. Книга должна была испускать какое-то излучение, которое шкаф, предназначенный для хранения магически опасных предметов, должен был полностью поглощать. Это излучение не было откровением для монаха. Множество волшебников, а также волшебным образом порожденные животные и некоторые виды нежити отлично использовали это излучение, привлекающее внимание. Почему-то на ум пришло слово «русалка», но как бы он ни старался, он так и не смог припомнить, откуда оно взялось и что оно означает. Все, что ему удалось понять, - это то, что непонятное слово как-то связано с Книгой, так утверждало его чутье, обычно безупречное. В ночь на пятый день Мастеру Ё снова приснился яркий и запоминающийся сон.

Он увидел далекую жаркую залитую солнцем страну. Там правил король. Однажды он попросил дервиша рассказать какую-нибудь историю. Дервиш начал так: "Ваше величество, я расскажу вам историю о Хатим Тае, аравийском короле, который был самым щедрым человеком от сотворения мира. И если вы сумеете стать таким же щедрым, как он, вы воистину прославитесь, как величайший король на свете".

- Рассказывай, - произнес король, - но знай: если твоя история придется мне не по душе, ты поплатишься головой за то, что навлек тень сомнения на мою щедрость.

Король сказал так потому, что при персидском дворе полагалось говорить монарху, что тот уже имеет все самые высшие качества, какие только можно приобрести в мире в прошлом, настоящем и будущем.

- Чтобы походить на Хатим Тая, - продолжал дервиш, как ни в чем ни бывало (ибо дервишей не так-то просто устрашить), - нужно и в буквальном смысле, и по духу превзойти щедростью всех людей.

И дервиш рассказал такую историю:

Один завистливый король, правивший соседним с Аравией королевством, пожелал завладеть богатством, деревнями, оазисами, верблюдами и солдатами Хатим Тая. Он послал к Хатиму гонцов с таким посланием: "Ты должен добровольно сдаться мне, иначе я пойду на тебя войной и разорю все твое царство, а тебя самого захвачу в плен".

Когда гонцы передали это предупреждение, советники Хатим Тая предложили ему готовиться к войне.

- Все твои подданые, и мужчины, и женщины, - все, кто способен держать в руках оружие, готовы сразиться с врагом и, если надо, сложить головы на поле брани за своего любимого короля, - сказали они.

Но Хатим, ко всеобщему удивлению, ответил так:

- Я не желаю больше возлагать на вас бремя своей власти и проливать ради себя вашу кровь. Лучше я уступлю ему престол, ибо не годится щедрому жертвовать ради себя хотя бы одной человеческой жизнью. Если вы по доброй воле сдадитесь на его милость, он удовлетворится тем, что сделает вас своими подданными и обложит умеренной данью, зато вы сохраните свои жизни и имущество. Но если вы окажете ему сопротивление, он, в случае победы, по законам войны будет вправе всех вас истребить или обратить в своих рабов.

Сказав это, Хатим Тай снял с себя свои царские одежды и, взяв с собой только крепкий посох, отправился в путь. Добравшись до близлежащих гор, он облюбовал себе там пещеру и погрузился в созерцание.

Многие аравийцы прославляли бывшего правителя за его великую жертву, ибо для их спасения он не пожалел ни своих богатств, ни трона. Но многие, и в особенности те, кто жаждал славы на поле сражения, были весьма недовольны. "Откуда мы знаем, что он не самый обыкновенный трус?!" - восклицали они в сердцах. Другие, не столь отважные, вторили им: "Да, конечно, он спасал прежде всего свою собственную жизнь и покинул нас на произвол судьбы, ведь чего можно ждать от чужого короля, который, к тому же, столь вероломен и жесток, что не пощадил даже своих ближайших соседей?" Были и такие, которые, не зная, чему верить, просто молчали, ожидая, что время вынесет свой приговор.

Между тем вероломный король вторгся во владения Хатим Тая и, не встречая на своем пути сопротивления, захватил все его царство. Радуясь такой легкой победе, он не увеличил налогов, которые взимал в свое время Хатим Тай за то, что правил народом и защищал справедливость. Итак, казалось бы, этот король добился всего, что хотел: прибавил к своим владениям новое королевство, удовлетворил свою алчность, - и, все-таки, он не находил покоя. Его шпионы то и дело докладывали ему, что в народе говорят, будто бы своей победой он обязан только щедрости Хатим Тая. И вот однажды, не в силах более сдерживать своего гнева, он воскликнул: "Я не стану истинным хозяином этой страны до тех пор, пока не захвачу самого Хатим Тая. Пока он жив, мне не удастся завоевать сердца этих людей. Ведь они только для вида признают меня своим господином". Тут же по всей стране был оглашен королевский указ о том, что человек, который доставит во дворец Хатим Тая, получит в награду пять тысяч золотых.

Хатим Тай в это время по-прежнему находился в своем укрытии и, конечно, ни о чем не подозревал. Как-то, сидя перед своей пещерой, он услыхал, будучи скрытым зарослями, разговор старого дровосека со своей женой. "Дорогая, - говорил дровосек, - я намного старше тебя, и если скоро умру, ты останешься одна с нашими маленькими детьми. Вот если бы нам удалось поймать Хатим Тая, за которого новый правитель обещает пять тысяч золотых, твое будущее и будущее наших детей было бы обеспечено".

- Как тебе не стыдно! - с негодованием ответила женщина, - да лучше мне с детьми умереть голодной смертью, чем запятнать себя кровью самого щедрого человека на свете, который ради нас пожертвовал всем, что имел.

- Я тебя прекрасно понимаю, но каждый человек думает прежде всего о своих интересах, а на мне лежит забота о семье. И потом, все больше людей с каждым днем склоняется к мысли, что Хатим просто струсил. Может быть, со временем они и будут искать всевозможные доводы для его оправдания, но сейчас...

- Только из-за жадности к деньгам ты решил, что Хатим - трус. Побольше таких умников, как ты, и окажется, что его жизнь и вовсе не имела никакого смысла.

Тут Хатим вышел из своего укрытия и, представ перед изумленными супругами, сказал, обращаясь к дровосеку: "Я - Хатим Тай. Отведи меня к правителю и потребуй от него обещанную награду".

Его слова произвели на старого человека такое сильное впечатление, что он, устыдившись своего поведения, заплакал и сказал: "Нет, о великий Хатим, я не могу этого сделать".

- Если ты меня не послушаешь, я сам явлюсь к королю и расскажу ему, что ты меня укрывал. Тогда тебя казнят за измену.

Между тем люди, разыскивающие в горах беглого короля, услыхали их спор и подошли к ним. Поняв, что перед ними никто иной, как сам Хатим Тай, они схватили его и повели к правителю. Позади всех плелся несчастный дровосек. Представ перед королем, каждый из толпы, стараясь перекричать остальных, заявлял, что именно он первым схватил Хатима. Король же, ничего не понимая, смотрел то на одного, то на другого, не зная, как поступить. Тогда Хатим попросил позволения говорить и сказал: "О король, если ты хочешь решить это дело по справедливости, то выслушай меня. Награды заслуживает только тот старик, а не эти люди. - И Хатим указал на дровосека, стоявшего в стороне. - Выдай ему обещанные пять тысяч и поступай со мной, как хочешь".

Тут дровосек вышел вперед и рассказал королю о том, как Хатим ради спасения его семьи предложил себя в жертву. Король был так изумлен услышанным рассказом, что тут же вернул Хатиму его трон, а сам возвратился назад в свое царство и увел с собой армию.

Дервиш окончил рассказ и замолчал.

- Отличная история, дервиш! - воскликнул король иранский, позабыв о своей угрозе. - Из такой истории можно извлечь пользу. Но для тебя она в любом случае бесполезна, ведь ты ничего не ждешь от этой жизни и ничем не владеешь. Другое дело - я. Я - король и я богат. Аравийские правители, питающиеся вареными ящерицами, не могут сравниться с персидскими, когда речь идет об истинной щедрости. Меня осенила счастливая мысль, но не будем тратить время на болтовню, к делу!

И король тут же велел призвать к себе выдающихся архитекторов и строителей; когда же они предстали перед ним, коленопреклоненные, он велел им выстроить на широкой городской площади дворец с сорока окнами, чтобы в нем размещалась огромная казна для золотых монет.

Спустя некоторое время такой дворец был выстроен. Король приказал заполнить размещавшуюся в нем казну золотыми монетами. Со всей страны в столицу согнали множество людей, верблюдов и слонов, которые в течение нескольких месяцев перевозили золото из старой казны в новую. Наконец, когда работы были окончены, глашатаи объявили королевский указ: "Слушайте все! По воле царя царей, фонтана щедрости, выстроен дворец с сорока окнами. С этого дня Его Величество через эти окна собственноручно будет раздавать золото всем нуждающимся. Спешите все ко дворцу!"

Итак, ко дворцу потекли, что вполне естественно, бесчисленные толпы народа. Изо дня в день король появлялся в одном из сорока окон и одаривал каждого просителя золотой монетой. И вот однажды, раздавая милостыню, король обратил внимание на одного дервиша, который каждый день подходил к окну, получал свою золотую монету и уходил. Поначалу монарх решил, что дервиш берет золото для какого-нибудь бедняка, который не в состоянии прийти за милостыней сам. Затем, увидев его снова, он подумал: "Может быть, он следует дервишскому принципу тайной щедрости и одаривает золотом других". И так каждый день, завидев дервиша, он придумывал ему какое-нибудь оправдание. Но когда дервиш пришел в сорок первый раз, терпению короля пришел конец. Схватив его за руку, монарх в страшном гневе закричал: "Наглое ничтожество! Сорок дней ты ходишь сюда, но еще ни разу не поклонился мне, даже не произнес ни одного благодарственного слова. Хоть бы улыбка однажды озарила твое постное лицо. Ты что же, копишь эти деньги или даешь их в рост? Ты только позоришь высокую репутацию заплатанного одеяния!"

Только король умолк, дервиш достал из рукава сорок золотых монет, которые он получил за сорок дней и, швырнув их на землю, сказал:

- Знай, о король Ирана, что щедрость только тогда воистину щедрость, когда проявляющий ее соблюдает три условия.

Первое условие - давать, не думая о своей щедрости.

Второе условие - быть терпеливым.

И третье - не питать в душе подозрений.

Этот король так никогда и не стал по-настоящему щедрым. Щедрость для него была связана с его собственными представлениями о "щедрости", и он стремился к ней только потому, что хотел прославиться среди людей.

Затем из туманной пустоты - материи снов, соткался дом. Это был огромный дом, нелепый, многоэтажный. Каждый этаж представляет собой сложный лабиринт прямолинейных коридоров, которые разветвляются и разветвляются. Лестницы были разбросаны тут и там, соединяя все этажи в сложную и совершенно невообразимую сеть. Дом был полон беспорядочно шныряющей туда-сюда толпой людей, никак друг с другом не связанной. Слово «гостиница» пришло ему в голову, потому что монах испытал именно это ощущение во время вальяжного путешествия по дому. Он как бы плыл в большом отеле, из которого каждый день уезжает огромное количество людей, и столько же прибывает по очереди. Во сне он не мог контролировать свои движения, как будто он, мастер Ё, мог воспринимать только все те ощущения, которые испытывал таинственный персонаж в его сне. Время от времени Мастер Ё замечал руки и ноги персонажа, а также его одежду, делая вывод, что тот, был путешественником, намеревающимся отправиться в отдаленное место. Что он тут один, без друзей и, когда он уедет - о нем скоро все забудут. Однако во сне никогда нельзя быть в чем-то уверенным. Сон был подобен картинкам в калейдоскопе: они собраны вместе из кусочков, а те - сами по себе; иногда смешно, иногда скучно; иногда привлекает внимание, иногда вызывает отвращение. Несколько раз он видел, как распахиваются большие двери гостиницы, и гости в сопровождении молчаливых носильщиков уходят. Мастер Ё не знал, как и куда они собирались дальше, но у многих из тех, кто уезжал, был объемный багаж.

Монах проснулся неожиданно, за два часа до рассвета, и уже не мог заснуть. Он вышел во внутренний дворик и, дрожа от прохладного утреннего бриза, долго сидел у озера, наблюдая, как два серпа, побольше и поменьше, спокойно отражаются в воде. Приближалось новолуние. Ничего неприятного сон не принес. Ё просто не хотелось больше спать. Мэнни, однако, нечто учуял и пустился в расспросы, хорошо ли спал его пациент. Монах, мысленно вздохнув, рассказал ему всю правду, конечно, он не стал подробно рассказывать сон, и Мэнни, вроде бы, несколько поуспокоился.

- Интересно, - он покачал головой, пролистывая толстый том в течение нескольких минут. - Я не ожидал таких быстрых перемен. Что ж, давайте немного изменим курс лечения. Кстати, - добавил в тот день травник, - вы можете свободно выходить из дома. Только постарайтесь не выходить в лес; в остальных случаях я никоим образом не ограничиваю вас в ваших движениях.

Мастер Ё поблагодарил его и заверил, что он даже в мыслях не держит сунуть нос за забор, но про себя тут же подумал, что за забором тоже найдется, на что посмотреть.