Элизиум

Глава 8

Барабанные пассажи музыки вдавливались в виски, сливаясь с гулом голосов и звоном бокалов. «Элизиум» был на пике вечера — море разгоряченных тел, мерцающие лазеры, сладковато-горький коктейль из дорогих духов, пота и алкоголя. Вера сидела за барной стойкой, сжимая в пальцах стебель бокала с мартини. Ее «незаметное» черное платье вдруг казалось ей кричаще откровенным, а каждый скользящий по ней мужской взгляд — оценивающим и знающим.

— Я просто делаю свою работу, — твердила она себе, заставляя сделать глоток ледяной жидкости. Соберу информацию, отработаю его «задание», и мы в расчете. Я все контролирую.

Но ее взгляд нервно скользил по залу, выискивая в толпе одну-единственную фигуру. Этот мир — его мир — был ей чужд. Давящая роскошь, показная раскрепощенность, гул голосов — все это вызывало тошнотворную тревогу. Она пыталась натянуть на лицо маску безразличия, но изнутри ее съедал холодный страх.

Он появился внезапно, как будто материализовался из самого воздуха. Она не услышала его шагов, но почувствовала — спиной, кожей, каждым нервом. Его тело на мгновение коснулось ее спины, и она вздрогнула, обжигаясь мартини. Его запах — дорогой парфюм с нотами кожи и сандала, сладкий дым сигары и нечто неуловимое, что можно было назвать чистой властью, — окутал ее, лишая воли.

Низкий, насмешливый голос прозвучал прямо у уха, его губы едва не касались ее мочки:

— Долго ждала,Рыжик?

Она не обернулась, уставившись в стойку бара, стараясь, чтобы голос не дрожал:

— Хотелось бы поскорее закончить наши дела.

Он усмехнулся, и она почувствовала вибрацию его смеха у себя в спине.

— Как пожелаешь...

Он обошел ее и без приглашения уселся на соседний барный стул, развернувшись к ней. Его колено в дорогой ткани брюк уперлось в ее обнаженное бедро. Она попыталась отодвинуться, но пространство было ограничено, а его нога последовала за ней, настойчиво сохраняя контакт.

Его рука легла ей на бедро. Сначала просто так, тяжелая и теплая сквозь тонкую ткань платья. Затем его пальцы начали движение — медленное, почти невесомое, но неумолимое, вверх по внутренней стороне бедра, к самому интимному месту.

Дыхание Веры перехватило. Она инстинктивно положила свою руку поверх его, пытаясь остановить. Но ее сила была ничтожна в противовес его уверенной властности. Он даже не посмотрел на ее руку. Он просто поднес палец своей свободной руки к ее губам, едва касаясь их.

— Тссс-с... — его шепот был горячим и властным.

И его взгляд говорил яснее любых слов: «Не сопротивляйся. Ты знаешь, что хочешь этого.»

Ее разум кричал, ее душа сжималась от унижения, но ее тело предавало ее с потрясающей быстротой. Под его пальцами кожа на бедрах горела, а внизу живота зажглась тугая, горячая спираль желания.

Его пальцы уверенно проскользнули под подол платья. Прохладный воздух клуба коснулся ее кожи, и она содрогнулась. Его ладонь легла на ее колено, а длинные, ловкие пальцы двинулись выше, к шелковому краю трусиков. Она замерла, все ее существо сузилось до одной точки — точки его прикосновения.

«Нет... только не это... не здесь...» — безумно стучало в висках.

Но ее тело не слушалось. Оно отзывалось диким, животным возбуждением на каждое движение его пальцев. Он нашел центр ее слабости, сквозь шелк, и начал ласкать ее — умело, знающе, с разрушительной точностью. Влажность, предательская и стремительная, залила ее, сделав тонкую ткань трусиков бесполезной преградой. Она пыталась сдержать стоны, стискивая зубы до боли, впиваясь пальцами в столешницу бара. Ее глаза были широко открыты от ужаса и нарастающего, неконтролируемого наслаждения. Она чувствовала, как ее бедра непроизвольно двигаются в такт его ритму, как ее спина выгибается, предлагая себя еще больше. Его пальцы проникли ещё глубже в её тесную плоть. Она как завороженная смотрела в его глаза, глаза дикого зверя, во время охоты.

Он наблюдал за каждым ее микродвижением, за тем, как на ее щеках разливается румянец, как расширяются зрачки. Он наклонился к ее уху, и его голос прозвучал как низкий, животный рык:

— Ты огонь, рыжая... Горячая и влажная...

Волна оргазма накатила на нее внезапно и сокрушительно, вопреки всем ее попыткам сопротивления. Это был не мягкий пик, а взрыв, короткое, ослепительное безумие, вырывающееся из самых глубин. Она издала беззвучный, задыхающийся крик, и ее тело затрясла мелкая, неконтролируемая дрожь. Унижение и физическое наслаждение слились воедино в одном огненном вихре.

Он медленно убрал руку. На его лице было написано глубочайшее удовлетворение хищника, достигшего цели. Он посмотрел на свои пальцы, блестящие от ее влаги, затем медленно, не сводя с нее темных глаз, поднес их ко рту и облизал.

— Сладкая, — произнес он тихо, и в этом слове было больше власти, чем во всей его империи.

Из-за колонны за всем этим наблюдала пара горящих от ненависти глаз. Анжела. Она видела, как Алекс смотрел на эту рыжую стерву — не с привычной холодной скукой, а с животным, не скрываемым вожделением. Она видела, как та кончала у него на глазах. Ее лицо исказила гримаса ярости и ревности. Она сделала шаг вперед, чтобы подойти и сорвать этот позорный спектакль.

Но перед ней словно из-под земли возник Ник. Он не касался ее, но его молчаливая, абсолютная поза была непреодолимой стеной.

— Не стоит, — сказал он тихо, и его голос, полный неоспоримой угрозы, заставил ее по спине побежать мурашки. Сжав зубы, она отступила в тень.

Алекс меж тем встал. Он смотрел на Веру, которая все еще не могла прийти в себя. Ее щеки пылали, руки дрожали, укладывая растрепавшиеся волосы. Он говорил спокойно, деловито, как будто они только что обсудили бизнес-план, а не он только что публично довел ее до оргазма:

— Ты знаешь, где мой кабинет. Поднимайся. Обсудим детали.

Он повернулся и ушел, растворившись в толпе, оставив ее сидеть униженной и разгоряченной. Толпа вокруг двигалась в общем ритме под новомодный хит, и даже не подозревала об урагане чувств, горевших внутри Веры.

Она сидела, не двигаясь. Громкая музыка, смех, голоса — все это доносилось до нее как сквозь толщу воды. Она сгорала от стыда, но ее тело все еще помнило каждый момент его прикосновения, каждую секунду того позорного, дикого наслаждения. Ненависть к нему и к самой себе смешивалась в один ядовитый коктейль.

«Кто я? — единственная мысль, которая крутилась в ее опустошенной голове. — Что он со мной сделал?»

Она медленно, как во сне, встала. Ноги ее не слушались, подкашиваясь. Она чувствовала на себе взгляды, реальные или придуманные, но от этого не менее жгучие. Она пошла по направлению к его кабинету, понимая, что перешла некую грань, за которой не было возврата. Отныне их отношения — это не только шантаж и страх. Теперь в них была замешана эта дикая, животная страсть, которую она не в силах была контролировать, и которая пугала ее гораздо больше любых угроз.

Вера остановилась перед знакомой дверью его кабинета. Ее рука потянулась к ручке, но пальцы дрожали. Она сделала глубокий, прерывистый вдох, пытаясь собрать остатки своего достоинства в крошечный, хрупкий комок. За этой дверью — не просто обсуждение дел. За этой дверью — человек, который только что публично унизил ее и довел до оргазма. И самая ужасная часть ее, темная, разбуженная им часть, отчаянно хотела повторить это снова. Хотела почувствовать его внутри себя.