Элизиум

Глава 5

Дверь закрылась за Ником с тихим, но окончательным щелчком. Внезапно наступившая тишина была оглушительной. Вера стояла одна посреди огромного, роскошного кабинета, и воздух, густой от запаха дорогой сигары, мужского парфюма и едва уловимого, сладковатого запаха недавней интимности, казалось, давил на нее. Она дышала часто и поверхностно, пытаясь осмыслить весь кошмар, который всего за несколько минут превратил ее из охотницы в добычу.

«Меня поймали. У него есть видео. Я в ловушке.»

Мысли метались, пытаясь оценить масштаб катастрофы. Ее профессиональное «я» лихорадочно искало выходы: адвокаты, переговоры, контр-компромат. Но ее тело, ее предательское тело, помнило не это. Оно помнило стальную хватку его пальцев на ее запястье, властные прикосновения во время унизительного обыска, которые оставили на коже невидимые, пылающие отпечатки.

Ее взгляд упал на ее вещи, аккуратно разложенные Ником на краю стола. Сумка. Телефон. Ключи.

Нужно убираться отсюда. Сейчас же.

Она сделала шаг к столу, движения ее были немного заторможенными, неуверенными, как у человека в глубоком шоке.

Со стороны бара раздался тихий, спокойный, как глубокая вода, голос. Алекс стоял к ней спиной, наливая в два толстостенных бокала янтарный виски. Он даже не обернулся.

— Ты куда-то собралась, Рыжик? Мы же не все обсудили.

Она замерла на полпути. Его ледяное, абсолютное спокойствие пугало ее куда больше любой ярости. Молча, стараясь не выдавать дрожь в пальцах, она потянулась за сумкой.

Он медленно повернулся. В руках у него два бокала. Он протянул один ей. Его темные глаза были тяжелыми, изучающими. Он видел ее страх, ее попытку сохранить остатки достоинства, и это явно доставляло ему удовольствие.

Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. Его белая рубашка мягко подчеркивала рельеф груди.

— Ну что? Понравилось шоу? — его голос был низким, с легкой, колкой издевкой. Он бросал этот вопрос в пространство между ними, имея в виду все: и животную сцену с Анной, и ее унизительное раскрытие, и свой обыск.

Вера почувствовала, как по щекам разливается горячая волна стыда. Именно он дал ей силы. Она отказалась от бокала, сжав ручку сумки так, что костяшки пальцев побелели.

— Видала и получше, — бросила она, вкладывая в голос всю возможную презрительность и уверенность. Это была наглая ложь, и он это знал.

Уголки его чувственных губ дрогнули в едва уловимой, опасной ухмылке. Ее попытка дерзить лишь забавляла его, как попытка котенка шипеть на тигра.

— Покажешь, где? — парировал он, делая еще один неспешный шаг. Его взгляд, медленный и тяжелый, скользнул по ее фигуре, по тонкой ткани платья, напоминая о ее беспомощности и его праве.

Вера поняла, что проигрывает эту словесную дуэль. Каждая секунда в этом кабинете, под его взглядом, под его запахом, унижала ее еще сильнее. Она резко, почти грубо развернулась и направилась к выходу, не оглядываясь, чувствуя его взгляд у себя на спине, между лопаток.

Он не попытался ее остановить. Он просто бросил ей вслед, его голос обволакивал ее, как дым дорогой сигары:

— Скоро увидимся.

Это звучало не как прощание. Это было обещание. Приговор.

Она почти выбежала на прохладный ночной воздух, запрыгнула в свою машину, захлопнула дверь и заперлась. Только тут она позволила себе расслабиться. Ее руки, лежащие на руле, заметно дрожали. Она поймала свое отражение в зеркале заднего вида — раскрасневшееся лицо, слишком блестящие, широко раскрытые глаза, растрепанные рыжие кудри. На ней было лицо загнанного, но странно возбужденного зверька.

По дороге домой в голове непроизвольно, как проклятый кинопрокат, всплывали обрывки: его голое, могучее тело в полумраке, играющие мышцы спины при каждом движении, татуировки на смуглой коже, его низкий стон и ее собственный, постыдный ответ тела в темноте шкафа. И к своему ужасу, она снова почувствовала тот же предательский, горячий трепет внизу живота, ту же влажность между ног. Ее тело предавало ее снова и снова, вспоминая не унижение, а его грубую, животную силу.

Она зашла в свои стерильные, безупречно чистые апартаменты. Тишина и порядок здесь были оглушающими после хаоса его мира. Она сбросила платье, словно оно было запачкано, и залезла в душ, пытаясь смыть с кожи его запах — парфюм, сигары, власть. Горячие струи воды били по коже, но не могли смыть память о его прикосновениях.

Она легла в постель, но сон не шел. Перед глазами стояли его карие глаза, смотревшие на нее то с холодной яростью, то с насмешливым интересом. Она ворочалась, пытаясь убедить себя, что ненавидит его. Что он — чудовище, подонок, преступник. Но ее тело, теплое и неспокойное, помнило все иначе. Оно скучало по тому животному заряду, что прошел между ними.

«Кто ты, Вера? — билось в такт пульсу в висках. — И во что он тебя превращает?»

Она лежала в центре большой пустой кровати, ворочаясь в простынях. Она проиграла первую битву, но настоящая война — война с самой собой, со своей темной, непознанной стороной, — только началась. Тень Алекса уже накрыла ее своей плотной, соблазнительной тьмой, и она с ужасом понимала, что его слова «скоро увидимся» были не угрозой. Они были неизбежностью.