Элизиум

Глава 4

Дым от его сигареты еще висел в воздухе неподвижными сизыми кольцами, наполняя кабинет терпким ароматом. Алекс медленно подошел к шкафу. Его движения были обманчиво ленивыми, но в каждой мышце чувствовалась готовность к мгновенной вспышке силы. Он был высоким, на голову выше ее, и его стройное, но мощное телосложение сейчас казалось особенно внушительным. Безупречно сидящая на нем белая рубашка, расстегнутая на пару пуговиц, подчеркивала широкие плечи и плоский живот. Темные, почти черные волосы были идеально уложены, ни одна прядь не выбивалась из-под контроля, равно как и его выражение лица — маска холодной, почти скучающей ярости. Он не удивлялся. Он знал. С самого момента, как переступил порог, он чувствовал чужое присутствие — чужой запах духов, сдвинутые на миллиметр бумаги на его столе, приоткрытую дверцу его личного гардероба.

«Любопытно. Крыса попалась в ловушку сама. Посмотрим, кто это оказался», — пронеслось в его голове. Его ярость не была слепой; она была холодной, расчетливой, как у хирурга, готовящего скальпель к вскрытию.

Он резко, одним движением, распахнул дверцы. Его темные глаза, привыкшие к полумраку и обману, мгновенно сфокусировались на фигуре, сидящей на корточках среди его дорогих костюмов.

Первое впечатление о Вере: он увидел не испуганную, трепещущую мышь. Он увидел женщину, которая с немым вызовом смотрела на него. Ее поза, ее взгляд — в них было больше гнева и оскорбленного достоинства, чем страха. Это не просто удивило его — это задело его самомнение и… живой, острый интерес. «О, так это не просто воровка. Девочка с характером.» — пронеслось в его голове.

Прежде чем она успела что-то сказать, он нанес первый удар. Его голос был низким, обволакивающим, насыщенным презрением и матом, который резал воздух, как лезвие:

— Ты кто, блять, такая? Шпионка хуева.

Он говорил так, чтобы унизить, оскорбить, психологически сломать сразу же, обозначить дистанцию между хозяином и грязной воришкой.

Но ее реакция снова оказалась неожиданной. Она выпрямилась, ее движение было исполнено неожиданного, яростного достоинства. Она отряхнула его пиджак с плеча, словно стряхивая прах. Этот жест бесил его и восхищал одновременно.

Он присмотрелся. Вгляделся в это разгневанное, прекрасное лицо, в эти сверкающие изумрудным огнем глаза, в россыпь рыжих кудрей по плечам. И тут его лицо расплылось в саркастической, широкой ухмылке. Гнев сменился холодным, хищным любопытством.

— Ба-бах, сама звезда-разоблачительница. В шкафу отсиживалась, как последняя шпионка, блять. Нравится подглядывать?

Он сделал шаг вперед, нарушая ее личное пространство. Его физическое доминирование было неоспоримым. Он схватил ее за запястье. Его хватка была стальной, но не причиняющей сильной боли — демонстративной. Он притянул ее к себе так близко, что почувствовал тонкий, незнакомый запах ее духов, смешавшийся с запахом его собственной одежды на ней.

Не отпуская ее руки, он провел свободной ладонью по ее телу, грубо и быстро, под обтягивающей тканью платья, в поисках жучков. Это был не просто обыск. Это был акт тотального доминирования, унизительный и чувственный одновременно. Его пальцы на мгновение задержались на ее стройном бедре, на изгибе талии, прежде чем нашли в кармане миниатюрный диктофон. Он рывком вытащил его.

Не отпуская Веру, он свободной рукой одним точным нажатием вызвал Ника по смарт-часам.

Дверь открылась практически мгновенно. В проеме возник Ник. Высокий, спортивный, в темной, удобной, дорогой одежде, он был воплощением молчаливой эффективности. Его лицо не выражало никаких эмоций. Он просто ждал приказа, оценив ситуацию одним беглым, профессиональным взглядом. Его глаза на секунду скользнули по Вере, фиксируя ее состояние — взъерошенные волосы, разгневанное лицо, то, как его босс держит ее за руку, — затем вернулись к Алексу.

Алекс бросил ему диктофон и вытащенный из ее сумочки телефон.

— Ник, проверь всё. Чтобы ни одной соринки не осталось. И прошурши все её вещи.

Ник молча взял вещи. Его движения были точными, выверенными и невероятно эффективными. Он не смотрел на Веру как на женщину, только как на объект, источник угрозы, который нужно нейтрализовать. Он быстро и профессионально обыскал ее маленькую сумочку, проверяя телефон на наличие скрытых приложений, сканируя диктофон. Его молчаливая, абсолютная компетентность давила на Веру даже сильнее, чем крик Алекса.

Пока Ник работал, Алекс наконец отпустил ее запястье, но его взгляд, темный и неотрывный, по-прежнему держал ее в плену, словно стальные обручи.

Он заговорил тихо, спокойно, но каждое его слово било по ней, как удар хлыста.

— У меня тут свои камеры стоят, рыжая. Не те, что для дурачков у входа. Всё, как ты сюда вламывалась, как по моему кабинету шарила, как в шкафу сидела... всё есть. — Он сделал театральную паузу, давая ей осознать глубину пропасти. — Представляю, какой заголовок будет: «Известная блогерша-разоблачительница засветилась на воровстве со взломом». Или что-нибудь поинтереснее придумаю. Карьера — труба. Репутация — говно. Понимаешь?

Он видел, как по ее лицу пробегают тени ужаса, ярости и расчета. Видел, как ее ум, привыкший побеждать, лихорадочно ищет выход и не находит его.

— Поэтому вот новые правила, Рыжик, — его голос стал еще тише, еще опаснее. — Теперь ты работаешь на меня. Будешь делать то, что я скажу, когда я скажу. Понятно? Или мне надо отправить это видео парочке твоих спонсоров для начала?

Ее молчание было красноречивее любых слов. Он видел в ее глазах жгучее пламя ненависти, горькое понимание и вынужденное признание своего поражения. Игра была проиграна, даже не успев начаться.

Алекс отступил от нее, наконец разрывая физический контакт. Он повернулся к бару, спиной к ней, демонстрируя полное пренебрежение к ней как к угрозе. Налил себе виски. Ник, закончив работу, молча положил ее вещи на край стола и так же беззвучно исчез, закрыв за собой дверь.

Вера осталась стоять в центре роскошного кабинета. Она проиграла этот раунд. Вокруг нее витал его запах — дорогих сигар, виски и мужского парфюма. Запах ее нового хозяина.