Кая + Алета Беловы

35

Часть 35. Кая.

Дни короткие, но

Можно не спать по ночам.

Можно открыть окно —

Снег падает в чай.

Не спится, должно быть, и снегу во тьме.

У снега нелёгкий удел.

Ты думаешь, просто лежать на земле

Тому, кто с неба слетел?

На крышах-вершинах, в ущельях чердачных,

От жизни став жёсток и сер,

Ах, нет, снег не тает. Не тает, а плачет.

Он хочет, наверно, наверх...

...Но кто-то командует снова: «Вперёд!»

И вот он идёт, и идёт, и идёт —

Всю ночь, ни секунды не дремлет.

Снежинки наследуют землю.

Проснёшься на утро — а город и лес

Опять заселили пришельцы с небес.

Marika Nova.

- Я тебе голову оторву! - мои руки сжимали полы бардового пиджака Леона. Не думаю, что со стороны выглядела мало-мальски угрожающе, но к стенке мне его припечатать удалось, - Ты что себе позволяешь, имбицил?

Думаю, у меня изо рта даже шла пена, от того как тщательно я выплевывала ему в лицо все, что накопилось на душе.

- Тихо, принцесса. В чем я на этот раз провинился?

Я занесла для удара кулак, но он с легкостью перехватил его в области своего лица.

- Тише ты!

Меня нахально оттолкнули, как плешивого котенка.

- Что ты там устроил? Это моя коронация, моя, так зачем ты полез? Ты старейшина! Ты хоть понимаешь, что теперь каждая собака в ковене у меня интересуется, какие у нас со старейшиной отношения?

Смеется, сука! Он правда, сейчас смеется!

- Так в чем моя вина? В том что ты не можешь достойно ответить и от того тебя это смущает?

Как там мама учила, глубокий вдох, медленный выдох и сосчитать до десяти, а уже потом говорить.

- Ты правда, не понимаешь?

- А что мне понимать? Уже раз твоей душе я присягал на верность. Не моя и не ее вина, что ее заключили в тело маленькой и несносной девки!

Он впервые повысил на меня голос и надо сказать это неприятно. Голос у него угрожающий и рычащий. Не хотела бы я становится на пути его крика.

- Кая, то что я делаю, никак не относится лично к тебе.

- Но это рушит мою жизнь! Мою! И….

Я кричала, но не это повлияло на смену его настроения. Мой собеседник, вдруг побледнел, ноздри его начали раздуваться. Так делают вампиры, но передо мной точно не вампир, я в этом уверена. Глаза мужчины сузились, чем еще больше начали походить на кошачьи. В повелительном жесте он протянул ко мне руку, ладонью вверх.

- Медленно подойди ко мне.

Тон его голоса мне не понравился на этот раз еще больше, так говорят люди, которые боятся, но он один из старейшин, верховный маг и ему просто нечего боятся в своем доме.

- Кая, не оборачиваясь, медленно подойди ко мне.

Только теперь заглушив бранный голос в своей голове и погрузившись в тишину, я поняла, что в огромной золоченной холле мы теперь не одни. Я сцепилась с его глазами и дорогого стоило, не обернувшись вложить свою ладонь в его руку. Мужчина резко дернул меня и секундой позже я оказалась за его спиной. А прямо передо мной открылся вид на вход в помещение.

В проходе маячила тонкая женская фигура. Неимоверной красоты высокая блондинка в пышном платье. Она так вписывалась в этот интерьер, словно дама пришла на бал и теперь смотрит на моего спутника в ожидании приглашения на первый танец. Только вот почему он так напряжен? Я же не видела угрозы, абсолютно никакой. Напротив, мне хотелось подойти к ней ближе и разглядеть каждую блестку на ее чудесном платье.

- Даже не думай.

Незаметно для себя, я сделала шаг по направлению к девушке.

- Кая, это вурдалак.

- Что?

Мой громкий голос отлетел от стен и девушка сделала еще один шаг к нам.

Вурдалак? Сошедший с ума вампир, да это только легенды. Никто никогда о них и не рассказывал мне всерьез. Оживший вампир-мертвец или человек, укушенный другим вурдалаком. Пьёт кровь родных, самых близких людей, из-за чего пустеют целые деревни. Охотится ночью, обгладывает кости мертвецов на их могилах. Всплывали у меня в голове наши с Пашей уроки. Именно укус вурдалака, неизбежно превращает в ему подобную мерзость.

Пригляделась, девушка бледна, пунцово алые щеки, кровавые губы, длинные когти.

Мать, твою!

Ойкнула и сама спряталась за спину Старейшины, пусть лучше его на куски порвут.

- Что ей нужно? Да и вообще что она тут делает?

- Мои земли не охраняются, - стоя в пол оборота ко мне признался Леон, - когда я скажу тебе, побежишь к лестнице, поняла меня?

Тон не требующий возражения. Да и дура я что ли, спорить когда у самой поджилки трясутся так, что аж зубы друг о друга стучат.

Он медленно едва заметными шагами перемещается к лестнице и нечисть, повторяя наш танец, как загипнотизированная делает шаги к нам. Вот нас разделяет двадцать пять, пятнадцать, десять метров.

До лестницы остается моих шагов тридцать….

- Беги.

Для убедительности Леон резко выталкивает меня из-за своей спины и я несусь в указанном мне направлении.

Проиграла.

Чувствую я, еще стоя на ногах, а в следующую секунду меня с нечеловеческой силой сносит тело хрупкой барышни. Из груди вырывается задушенный крик и в полете я пытаюсь прикрыть оголенные части тела, потому что точно знаю, еще мгновение и она в меня вцепится.

Голова больно отскакивает от пола, я жмурюсь пытаясь выбить из глаз алые искры, но дышать становится легче. Неуклюже перекатываюсь на бок, Леон оторвал от меня упыря и теперь катается с ней по полу. Невозможное, даже у старейшины нет силы сравнимой силе вурдалака. И в подтверждение моим словам девка вгрызается в его плечо.

Я слышу свой задушенный крик. Он обречен, разве не этого я хотела? Но сердцем тут же понимаю, что конечно же, нет.

- Кая, огонь! - кричит он из последних сил, а она уже лижет его шею.

С рук моих срывается неуверенный сноп искр, еще и еще!

Края ее платья загораются, парик из белых волос тоже алеет моими искрами. Вампирша кричит, вскакивает и злобно сверля меня взглядом, бежит к выходу. Тот, кто говорил мне, что они не разумные существа сильно ошибался, на этот счет.

- Твою мать! - на трясущихся конечностях я подползаю к мужчине.

Он бледен, но старается привстать. Из разъеденного плеча свисают окровавленные шмотки мяса. Это выглядит ужасно отвратительно и не в силах скрыть эмоции я отворачиваюсь.

- Маленькая, ты должна разорвать ткань у раны, - он просит, впервые он просит. А мне отвратительно прикасаться к ране полной слюны вурдалака. Но я напоминаю себе, что как бы я не ненавидела его, он спас мне жизнь, а я привыкла платить по счетам. Жмурясь, хватаюсь за ткань и та трещит под моими пальцами. А я чувствую, как по ним стекает кровь. Чем я занимаюсь, он все равно обречен и гуманнее мне было бы у***ь его на месте.

- Поверь, тебе еще представиться такая возможность.

Я открываю глаза и смотрю в его.

Мысли….

Перед ним я открытая книга.

И мне становится стыдно за свою слабость и равнодушие.

- Прижги рану.

Сглатываю и поднося ладонь к кровавому месиву, выпускаю пламя из-под кожи на запястье.

Пахнет паленым мясом и этот запах настолько тошнотворен, что я еле сдерживаю в себе завтрак.

- Спасибо.

Смотрю в его дьявольские глаза поддернутые лихорадкой боли и понимаю, что он безумен, раз благодарит за такое.

- Можешь идти.

Нет, не могу. Я должна у***ь его, пока он слаб. Или потом он придет в образе нечисти в дома моей деревни.

- Умная девочка, - проводит горячими пальцами здоровой руки по моим щекам, - тогда смотри.

И я как завороженная наблюдаю за тем, как его тело электризуется, искриться молниями, а обработанное мной прокушенное плечо загорается маленькими сине - голубыми искрами, как в лампочке и кожа начинает срастаться.

- Охе…, - я пытаюсь выругаться, но ощущаю на своих губах его палец. И в месте соприкосновения нашей кожи я чувствую покалывания разрядов.

- Это твой дар? - шепчу я сомкнутыми губами.

- Да, - он отводит руку, - я не обращусь. Так что как видишь, не такой я и герой.

Не понимаю о чем он.

- Если бы она вцепилась в горло, ты бы умер.

- Возможно.

А в глазах ответ - разумеется. Бог не создает ни одно, полностью неуязвимое существо.

- За кем она приходила?

Я помогаю ему подняться с пола, залитого его кровью и слюной вурдалака. Мужчина еще слаб, а потому опирается на меня всем телом и я понимаю, что, не смотря на то, что мышц у него заметно меньше чем у Саши, это обманчивое впечатление о его хрупкости.

- За тобой, - смотрит в мои глаза, - похоже девочка, не всем по душе твое правление.

Что - то не договаривает. Улыбается, он слышит каждую мою мысль. Ведь мозговая деятельность, не что иное, как электрические импульсы.

- Ты не телепат? - улыбаюсь я своей догадке.

- Нет, -улыбается в ответ, - она так умерла, моя возлюбленная ведьма, ее убил вурдалак. И это ее тело. Она пришла за нами.

Я отскакиваю от него как бешеная и Леону с трудом удается сохранить равновесие.

- Это хозяйка части души во мне?

В голове не укладывается. Такого просто не бывает! Кто - то поднял из могилы труп древней ведьмы, сделал ее вурдалаком, нарастил на кости мясо и прислал к нам? Бред!

- Именно, - кивает в ответ на мои мысли.

А меня начинает сотрясать крупная дрожь. Это слишком коварный план, который не укладывается в моей голове.

- И она придет еще, - поясняет мужчина.

- Саша! - кричу я на весь зал и уже бегу на выход.

Если эту тварь послали уничтожить меня, то нет лучшего варианта, как перегрызть мою семью. И ее фора уже минут десять. На бегу выхватываю из кармана мобильник. А потом врезаюсь в грудь Леона.

- Я уже послал за ними.

- Пусти.

- Их сейчас приведут, всех. А дома в ковене охраняют воины, - щелкает пальцами по своему лбу, - я всегда на связи, сжимает мои предплечья еще сильнее, - а ты никуда отсюда не пойдешь.

Вырываюсь из его рук, пока я не увижу их живыми, я не успокоюсь.

- Кая! - мужчина трясет меня еще сильнее, даже чуть поднимая над землей, - Не истери! Ты сейчас поможешь ему лишь тем, что по приходу сюда, он застанет тебя живой. Потому что ты даже не представляешь, как он боится тебя потерять.

Обезумев смотрю в его глаза.

- Это ее тело? Тело той, которую ты любил? Кто мог сделать такое?

- Тот, кто ненавидит меня. А таких вариантов, предостаточно.

- Но как ты убьешь ее?

- Не ее, - кладет ладонь на мою нервно вздымающуюся грудь, - она настоящая вот в этом дерзком сердце, - а там лишь тело, которое хочет меня лишить тебя.

Старик наше прошлое носит в корзинке,

Торгует на рынке.

«Купите, - кричит, – любовь!

Взгляните, как горяча!

Ну и что, что с чужого плеча?»

Любому, мол, подлецу

Будет она к лицу.

Но покупателей нет.

Старик выключает свет,

И собирает манатки,

И запирает палатку.

Он ничего не ждёт,

Спешит домой, на софу.

А прошлое наше томится в его шкафу –

Пылится, болит, живёт.

Стих Marika Nova.