За окном давно стемнело, ночная Москва переливалась разноцветными фонарями. Моргнув, я потёр глаза — задумался, не заметил, что сижу в темноте. Включил настольную лампу, прищурился от яркого света. Домой не хотелось. Диана одним присутствием высушивала нервный резерв до капли, а восстанавливаться он не спешил. Всё у неё легко и просто: захотела ушла, захотела вернулась. В голове не укладывалось такое отношение к чужой жизни. Ко мне, к Насте. Выходит, наш брак был для неё каторгой. Отлично. Слышать это было обидно — обида догнала сейчас, в тишине и одиночестве опустевшего офиса. Я ведь искренне любил. Дышал ею и надышаться не мог. Волновался, переживал, ждал. А она, оказывается, из клетки вырвалась.
Тошнота подкатила к горлу, я судорожно сглотнул, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Дёрну
