Лабиринт.

Анна Бёрнс. Мир полон верующих слепцов. В каждом городе, в каждой стране, везде есть люди, которые во что-то верят. В бога, приметы, ритуалы... Чёртовы идиоты! Я, например, верю лишь в судьбу. Истеричную, гадкую стерву судьбу. Из-за неё мой отец в больнице, мать мертва, а мачеха, выйдя заново замуж, не желает нас видеть. Она боится… теперь я понимаю. Теперь… Когда я стала монстром… *** Неделя до этого… — Кэм...—сев на кровать, я глажу тёмные волосы моего спящего мужа. Кэмерон почти всё время суток прекрасен, но спящий он особенно очарователен. Его зелёные глаза уже много лет зажигают во мне желание жить. — Мистер Бёрнс, совещание уже скоро начнётся...—утыкаюсь носом в короткие волосы. Кэмерон что-то ворчит и наконец-то просыпается. — Будильник уже двадцать минут назад трезвонил. Голова не болит?—оглядываюсь на окно.—Уже Олсон приехал.— Кэм пулей вскакивает, на бегу он не очень ровно надевает рубашку. — Это вчерашняя, ты уверен? Вроде бы финансовый директор не ходит во вчерашних шмотках, да и запах...— Протягиваю ему пакет с новой рубашкой, которую он купил ещё неделю назад и по понятным причинам забыл. Когда он уезжает с коллегой, я открываю справочник в поисках номера вызова такси. Сегодня должна решиться папина судьба… *** Кэмерон Бёрнс. Закрывая дверцу машины, я чувствую непонятный холод. Кости в теле застыли на долю секунды. На крышу «Приуса» сел ворон. — Кэмерон! Не примерзай к месту, рабочий день начался!—дёргает меня за пиджак кто-то из друзей или коллег. Я не смог в оцепенении разобрать голос. На ступеньках меня хватает за рукав пиджака какой-то нищий. Запястье обжигает так, будто его облили раскалённым металлом. Едва не закричав от боли, я отпихиваю его. — Гадость… Как ужасно, что такие люди ещё есть на свете...—от высокого голоса Говарда Олсона я вздрагиваю.—А что он сказал?— — Да так, бред пьяницы...—промямлил я и, обгоняя его, побежал к лифту. Я понял эти слова только потом. «Она проклята!» И в руках у нищего был крест из серебра… *** Анна. Психбольница… Ужасное, пропахшее смертью и безумием место… — Папа...—трясу за плечо мужчину, спящего у окна.—Папа, проснись! Мы этого добились! Поехали домой!— Вид у отца немного напуганный. Когда я его видела вне больницы, мне было ещё только десять, а ему шестьдесят. Я столько боролась за него. Папа нормальный, он не псих! Просто… В нашей семье не может быть иначе… — Папа, ты поедешь посмотреть, где я работаю или тебя домой отвезти?—я открываю окошко в такси, перед этим спросив разрешения у водителя. — Мой дом продали, я это слышал… Ты можешь приютить ненадолго старика? А где ты теперь живёшь? Я помню, с тобой ещё как-то раз какой-то парень приходил...—отец убирает газету назад в мою сумку. — Кэмерон Бёрнс. Я уже довольно давно замужем за ним. Сейчас ещё поворот и будем дома...— Когда, не глядя отдав водителю купюру, я вслед за отцом выхожу из старой жёлтой красавицы «Кроун Виктория», у меня начинает кружиться голова. Так… Таблетки, таблетки, таблетки… — Постой, папа, мне поплохело...—вслепую шарю рукой в сумке. Чёрт… Кидаю под язык маленькую таблеточку, жду, когда краски вернутся в мир. Ох… Как-то тяжеловато сегодня… — Извини за такое поганое наследство… Мы по моей линии все сердечники. Хотя я помню, Изабель мне говорила, что ты любишь кофе.—отец забирает сумку из моих рук.—Всё-таки вещи мои, незачем тебе напрягаться…— Когда я уходила на работу, отец подарил мне шкатулку. Она оказалась единственной вещью, что спасла… И ЗАЧЕМ Я, КАК ДУРА, ЗАБЫЛА ЕЁ? *** Кэмерон. В кабинете стало жарко. Даже чувствую, что пот течёт по волосам, но когда подношу к ним руку-ничего. — Кэм, Кэмерон!—окликает вдруг меня Говард. Я ощущаю дрожь, как будто от сильной лихорадки. Сердце колотится, словно его расшатали. — Что?!—пытаюсь восстановить дыхание. Как больно! — Ты чего? Сердце?—холодная влажная салфетка прикасается к моему лбу. — Нет, я в порядке. Жара… Жара виновата...— Время от времени взгляд мой падает на старые часы. Когда продавали дом Анны, она забрала некоторые вещи оттуда. В том числе и их. Джекки, моя секретарша, с тех времён, как часы появились здесь, избегает моего кабинета. Она подала бы заявление на увольнение, но вроде бы в семье её всё не очень хорошо… Когда Говард ушёл, я достал из кармана наушники и телефон. Когда дома шумно как в клубе, работать потом уже в тишине просто невозможно… Игнорируя слабость, я полностью увлёкся бумагами… *** Брюс Фаулер. Проводив свою дочь до такси, я сел на диван. Столько лет прошло… Я не знаю, как в мире мне сейчас себя вести. Я прожил столько лет… Взглянув на яркий свет солнца, струящийся из окна, я беру со стола первую попавшуюся на глаза книгу. «Анна Фаулер-Бёрнс. Душа в слезах.» Книга моей дочери была о природе снов. Её ужасы оставили неприятный осадок в душе. Не прочитав и пары страниц, я её захлопнул. Из вазы выкатился медальон. О боги! *** Кэмерон. Красные капли идут за мной влажной дорожкой. Когда через дорогу показался Фаулер-хаус, я неожиданно пришёл в себя. Запястье жжёт острой болью-там, где нищий задел меня своим крестом, обильно шла кровь. Выглядело, будто я что-то выжег на своих венах. Достав из кармана носовой платок, я перевязал раненую руку. Фаулер-хаус будто источал неведомые флюиды, притягивающие к себе… Я провожу пальцами по кованой старой, вернее, древней, изгороди. Надо найти способ туда попасть… В витраже отражались автомобильные огни. Я смотрел на это, заворожённый этой космической красотой. Сердце колотится вот, кажется, уже у горла. Дышать становится чудовищно больно. У машины, стоявшей неподалёку, лопаются стёкла. Раскалённый холод… Я не понимал раньше этого выражения в книгах Анны… Сняв с шеи крестик моей матери, я подумал было выкинуть, но вовремя опомнился и положил его в карман пиджака. Я пошёл в «Зомбо» пешком. Плевать, что три улицы осталось-к моей любви нужно идти со свежей головой… *** Анна. Заревели динамики и включился яркий свет. Я встаю за синтезатор, ощущая лёгкое головокружение. Кэм ещё не пришёл? Почему же он ещё не пришёл? Моё сердцебиение ускоряется. Пальцы скользят по клавишам, но кожей я даже и не чувствую их. Кэм! Боги! Какой он… Желанный, красивый, бесценный… А папа когда-то говорил, что Фаулеры прокляты… Когда рядом такое солнце с лукавыми раскосыми зелёными глазами, жизнь становится светлой… И без того я просто не верю в проклятия… — Смени меня, Клэр, пожалуйста...—я выхожу и спускаюсь вниз. Моё сердце жаждет Кэмерона как наркоман дозы. — Пришёл...—я улыбаюсь. В свете разноцветных софитов он казался фарфоровым ангелом… Моим ангелом... — Ты уставшая... Много работы было?—ощущая его сильные руки на моих плечах, я будто та же девчонка. Мы с Кэмом росли вместе и за всю жизнь я никого так не любила. Я всегда была лишь в одной компании-Джеймс "Стайлз" МакГрегор, его сводный брат Джеффри и Кэмерон... Обернувшись, я вижу Джеффри вдалеке. — Кэмерон, шоу уже заканчивается… Сядем за столик? По приходу домой готовить уже не хочется… Я с ног валюсь.— — Если без лука, то мысль о кафе отпадает. Кстати, ты в интернет заходила?—выбрав столик, который больше всех находится в тени, Кэм как джентльмен отодвинул для меня стул. — Кэмерон, я сегодня по самые локти в синт-попе… Надо было сразу разбирать по группам диски...— — Что, голова кругом? Ладно, сам расскажу. Сегодня будет алая луна. Возьмём у Джеффри трубу?— Кэмерон сегодня пьёт слишком много томатного сока. Возвращаясь ещё дважды за музыкальный инструмент, я заметила, что сегодня он падок и на сырое мясо. — Хорошенький у тебя муженёк, только видно, что старше.—Джеффри ставит передо мной два бокала. — Я говорила, Джеффри, и не один раз-энергетик и ром в разные стаканы...—вздохнув, я отставляю в сторону стакан.—Ладно… Дай ещё просто ром. Полный до краёв стакан.— Дойдя до нашего столика, я сажусь и перед тем, как выпить, принимаю таблетку. — Мне будет хорошо… Мне всегда будет хорошо… С тобой я всегда как на небесах...—я запиваю таблетку ромом. *** Брюс Фаулер. Уже пятый раз я смотрю в окно. Где же моя дочь? Сегодня кровавая луна и больше всего боюсь этой чёртовой ночи. Изабель именно после неё стала другой. Она постепенно менялась, так же, как сходят с ума. Братья… Джонас и Артур… Именно младшие братья нашли тогда меня… У трупа любимой, единственной, кто покорил моё сердце… Слёзы текут по щекам от старых воспоминаний. Так… Где-то здесь была небольшая сумма денег, которую Анна оставила мне… Такси на улице я смог поймать быстро. — Фаулер-хаус, отвезёте меня до Фаулер-хауса?—стукнув по стеклу, спрашиваю я. — Фаулер-хаус неподалёку. Обогнёте улицу, пройдёте до магазина и там между домов. Это я так, если всё-таки подумаете и побережёте деньги.—сказал парень за рулём. — В моей ноге железный стержень, так что лучше на это потратить денег.—когда я пролезал в салон на заднее сиденье, много лет назад поставленный стержень напомнил о себе. Временами кости скрипели, как старая телега. И болят просто ужасно… Я смотрел в окно, стараясь взглядом отыскать дом, в котором провёл всю свою сознательную жизнь… *** Анна. Глубоко вздохнув, я смотрю в потемневшее небо. — Кэмерон… Я не против самой ситуации… И помню, что у тебя завтра выходной… Давай уже из кустов вылезем! Неловко как-то...—искра алого цвета обожгла мои глаза. Фамильный кулон Фаулеров… — Снова представили, что мы-всё те же школьники… Приятные были времена… Я всё чаще теряю их, они ускользают из моей памяти...—Кэм натягивает грязную рубашку. Моему бесценному мужу 42 года. Мне скоро будет 33. В таком же возрасте погибла моя мать. — Я отсюда вижу Фаулер-хаус. Может быть, нам удастся туда проникнуть?—я вздрагиваю от вопроса мужа. Я хочу туда и не хочу… А ключ от Фаулер-хауса на моей шее…