Неудавшийся сценарий

Глава 10

Орехов проснулся  с радостным ощущением. Несколько секунд пытался понять, откуда оно взялось. Сомнений не было, сегодня должна  приехать Марина. А значит, вечером они увидятся.

Но радость продолжалась недолго.  То, что его обрадовало, это же и огорчило. Уж слишком он привязывается к этой в общем-то малознакомой женщине. И пока он не запутался в сетях, не лучше ли их порвать?

Эти мысли приходили к нему далеко не впервые, он и забыл, сколько раз. И уже знал, что никакой с его стороны реакции на них не последует. Все будет продолжаться, как и продолжалось. Более того, он все глубже втягивается в эти отношения, несмотря на то, что со все большим  испугом думает о том, куда они его приведут.

Весь день им владело  приподнятое настроение. Его даже  не слишком  испортили съемки очередного эпизода. Все было не так, от грима до интонаций актеров. А уж про постановку Антона ему даже не хотелось думать. Она вызывала в нем зубовный скрежет, с его точки зрения то был апофеоз современной пошлости, хотя в фильме речь шла о событиях более чем трехсотлетней давности.  Выходит, что пошлость не имеет временных границ, она пронзает века и тысячелетия своими стрелами, передается по наследству от одного поколения к другому. И ничему  люди с таким удовольствием  не покоряются, как ее власти. 

Эта предпринятая им мысленная атака на пошлость сама была для него и неожиданна и удивительна. До сих пор он дружил с пошлостью и обильно пользовался ее плодами. Но когда он стал погружаться в материалы о лорде Рочестере, то что-то с ним произошло, возникло нечто вроде  короткого замыкания в цепи головного мозга. Добавило к этому  появление в его жизни Марины, когда вместо обычной и тривиальной интрижки стало возникать нечто качественно другое. Все это представлялось несколько странным и необычным, он к этому не готовился и этого не желал. Более того, именно этого боялся. А вот пришло само, не спросясь, как нежданный гость. Ему бы понять, что с ним происходит, покопаться в залежах своей души. Но это занятие Орехов никогда не жаловал и практиковал  крайне редко. Он исповедовал принцип, что даже о себе следует знать далеко не все. Иначе узнаешь много неприятного. А зачем, если и так хорошо. Но на данном периоде своей жизни он дважды переступил за допустимую черту. Удивительное дело, два человека – один живший много лет назад, другой его современник, сами не зная о том,  объединились, чтобы штурмовать его так надежно выстроенные укрепления. И теперь ему приходится  бояться, как бы чего не вышло. 

Но когда Марина днем позвонила и сообщила, что вернулась, он, несмотря на мощный всполох радости, заговорил с ней почти равнодушно. Ничего такого он заранее не планировал, это вышло само собой. И Орехов даже не совсем ясно понимал, почему это случилось. Словно бы  внутри него кто-то привел в действие какой-то механизм. Интересно, что еще в нем так же спонтанно заработает? Его преследует  ощущение, что он теряет власть над своими поступками. Но тогда возникает закономерный вопрос: а кто ее приобретает? Ведь, как известно, в природе не бывает пустоты.

Марина ждала Орехова на заветном месте. И едва завидела его машину, тут же бросилась к ней.

Их поцелуй длился очень долго. И куда ехать после него, вопрос уже не стоял. Он даже не стал ей говорить, а она спрашивать, куда он ее везет. Им все было ясно и без слов.

В  номере они быстро сбросили одежду и направились в душ. Марина намылила мочалку и стала водить ею по его телу. В плену ее  рук оказался быстро набухший член.

- Я думала о нем все те дни, что была в командировке. Прямо какое-то наваждение. Он такой  у тебя замечательный.

- Он твой, владей, - расщедрился Орехов.

- Правда, мой. И больше ничей.

- Я же сказал. 

- Я знаю, это не так, но все равно очень приятно. Я хочу, чтобы ты овладел мной прямо здесь.

Душевая кабинка была очень тесной. Они едва умещались в ней вдвоем. И ему пришлось проявить почти гимнастические способности, чтобы выполнить ее просьбу.

Они вышли из душа и легли на кровать, даже не обтеревшись полотенцем. Ими овладела такая сексуальная ненасытность, что они никак не могли остановиться. Из уст Марины вырывались  вперемежку то стоны, то крики, Орехов же в краткие секунды просветления удивлялся своим неиссякаемым возможностям. Ничего подобного давно с ним не случалось разве только в юности, в период полового пробуждения.  

Они лежали молча, не размыкая объятий. Ореховым владели странные и мало понятные ощущения. Он был счастлив и несчастлив одновременно, ему было очень хорошо и в то же время смутно на душе.

- Что это было? – вдруг услышал он шепот Марины.

Орехов немного удивленно взглянул на нее.   

- Если память мне не изменяет, то был Его Величество секс.

Марина покачала головой

- Мне кажется, это было что-то другое. Это было невероятно здорово.

- Лучше чем тогда? – Это вопрос вылетел из него так стремительно, что Орехов  осознал это только тогда, когда он уже прозвучал.

Марина несколько секунд молчала.

- Это совсем другое. У нас все другое. А главная я другая.

- Какая?

- Тогда  я была очень бескомпромиссная. Если кто-то меня обманывал, сразу же рвала все связи.

- А теперь?

- Теперь я готова терпеть. Я стала понимать, что иногда человек не может по-другому себя вести. Есть какой-то предел, когда можно и с этим мириться, и это прощать. Иначе отношения не получаются, можно потерять их из-за минутного ослепления.  

- Почему-то я думал, что ты более решительно настроена.

- Удивительно, но до встречи с тобой я тоже так думала. Я совершенно не хотела иметь дело с женатым мужчиной. Зачем мне все эти проблемы, размышляла я. Да и какая перспектива.

- А что сейчас?

- А сейчас я все время думаю о тебе. И когда надо и когда не надо, и когда можно и когда нельзя.

- А когда нельзя?

- Когда я занимаюсь делами. У меня была тяжелейшая командировка. Очень не простые отношения складываются  с заводом. Они натворили глупостей, а  хотят, чтобы расхлебывала бы их я. Они не могут сделать самую элементарную работу. В общем, это какой-то тихий ужас. А я вместо того, чтобы решать деловые вопросы, считала часы, когда увижу тебя. Разговариваю с директором, а в голове – хочу трахаться с тобой.

- Ты слишком долго постилась, вот и наверстываешь.

- Может быть. Но мне кажется, тут другое.

- И что же?

- Все дело в тебе.

- И что такого во мне?  

- Я впервые встретила человека, у которого внутри свой мир. Все предыдущие мои любовники, включая мужа,  были из одного, общего мира. Они были понятны, но этим и скучны. Я тогда это не очень хорошо понимала, но подсознательно чувствовала их ограниченность. И мне чего-то в них не хватало. Потому, наверное, и расставалась. Хотя на поверхности каждый раз были совсем иные причины. А ты для меня не вспаханная целина. Я иду по ней и пролагаю борозды. Трудно, но интересно.

- Ты преувеличиваешь мою оригинальность.

- Вполне возможно. Но так ли это важно. Главное, я так думаю и ощущаю. Разве действительность для нас не такая, какой  мы ее видим, воспринимаем? 

- И тебя не интересует реальность?

- А ты уверен, что эта реальность, в самом деле, реальна? Кто может сказать, какая она на самом деле? И существует ли вообще?

 - Может быть, ее вообще в каком-то подлинном виде не существует, - предположил Орехов. – И она меняется в зависимости от нашего взгляда на нее. По крайней мере, иногда ко мне приходят такие безумные мысли. Но если они приходят, значит, это все же не случайно.  

- То есть ты хочешь сказать, что реальностей ровно столько, сколько людей. И не существует общей объективной реальности.

- Примерно  так, как ты  говоришь.

- Вообще-то ничего похожего я говорить не собиралась, - засмеялась Марина. – Но получается, что я, в самом деле, сказала нечто подобное.

- А ведь очень интересная мысль! – воскликнул Орехов.

- Тогда считай это тебе моим подарком за сегодняшний вечер.

- Тебе понравилось?

Она задумалась.

- Когда это происходит так, как сейчас, я начинаю ясно сознавать, что секс – это и есть самое главное в жизни. Это какой-то могучий поток, из которого  не хочется никогда выходить, так в нем хорошо. Ты не знаешь, почему так?

Теперь настала очередь задуматься его.

- Ты ставишь вопросы, над которыми приходится ломать голову. Мне кажется, что сексуальный о****м ближе всего подводит нас к чему-то неземному, к тому блаженству, которому обычному человеку пережить невозможно. Разве только просветленному. Но об этом мне почти ничего неизвестно.

- Если невозможно, то и не стоит ни стараться это переживать, ни расстраиваться оттого, что это невозможно, - спокойно проговорила Марина. - К чему ставить нереальные цели, когда реальные так трудно добиваться. На наш век хватит сексуальных эмоций. 

Орехов немного удивленно посмотрел  на Марину. Почему-то он ждал  от нее иной реакции. В ней   романтизм странным образом уживается с практичностью, мысленно отметил он. И, пожалуй, ему это сочетание в ней нравится. Один  романтизм был бы опасен и даже нелеп. Негативный опыт близкого  соприкосновения   с ним у него имеется. И больше насыщаться  им не хочется.

- Почему-то не думал, что ты можешь быть такой рациональной.

- Я еще и не такой могу быть. Уже поздно, тебе  надо домой. А то попадет.

Орехов секунду помедлил с ответом. У него вдруг возникло сильное искушение остаться с ней до утра в этой гостинце, в этом номере. Тем более это время оплачено. Но он поборол этот искус. Если он не желает неприятностей, то должен придерживаться золотого правила – ни при каких обстоятельствах не выходить из образа. Даже если в какие-то моменты его  он и тяготит.

- Ты права, надо собираться, - постарался, как можно безучастней произнести Орехов.

Они оделись быстро и молча. Вышли из гостиницы, сели в машину. Не сговариваясь,  продолжили молчать.

Орехов остановил машину на том самом месте, где обычно ее высаживал. Несколько секунд она сидела неподвижно, он наблюдал за ней. Внезапно она повернулась к нему всем телом.

- Я тебя люблю, - сказала она, и тут же выпорхнула из машины.

Ему лишь оставалось проследить взглядом за тем, как скрылась она в чреве метро.