Сука. Гадина. Мудло. Сука.
Она повторяла ругательства, как заведённая, те несколько часов, что прошли с его ухода. Чёрное отчаяние, желание доказать всем и в первую очередь себе, что она не блядь какая-то — любой ценой — выветрилось. Вместо этого Киру трясло от ярости. Сука. Гадина. Мудло. Сука. Приперся, сука. Ключи от гелика приволок. Она смутно помнила, как Новак рассуждал, достойна ли баба его гелика. Оказывается, её достойной счёл, мудак. Записал её в бляди свои, сука.
— Я тебе эти ключи в глотку засуну, мудло! — рычала она в душе, рычала, пока натягивала на влажные ноги узкие джинсы — единственные чистые, ругалась, роясь в белье и одежде — всё бесило, а Новаку хотелось выцарапать глаза. Именно за гелик, а не за то, что трахнул её на полу. Это почему-то не вызывало в ней протеста. Х
