Мила до минуты знала, как и что делает Арсений.
— Шпионишь?
— Да, шпионю. Просто не могу понять, как можно бросить дочь. Не давать ни копейки… Меня — ладно. Переживу. Но ребенок? С дочерью, инвалидом, нельзя развестись.
Они вышли на неуютную пустынную улицу — ни машин, ни людей. Степанков мог вызвать такси по мобильнику, мог позвонить охраннику Юре. Но он решил пройтись, размяться, успокоить нервы. Взял Милу под руку и почувствовал, как она дрожит.
— Замерзла?
— Нет, это нервное.
Как-то незаметно они перешли на «ты», и это было, пожалуй, правильно. Во всяком случае, звучало вполне естественно.
Сзади послышался шум машины. Степанков подошел к обочине и поднял руку. Машина притормозила. Водитель назвал какую-то баснословную сумму. Степанков кивнул, открыл заднюю дверцу, пропустил впер
