История бессмертия

11

Алик, наделенный ключом, быстро нашел спасительный дом с черной кошкой, влез в окно и в маленькой, завешанной коврами комнате под половичком отыскал закрытый на внутренний замок вход в подвал. Вход удобно запирался изнутри и снаружи. Не вникая во внутреннее убранство помещения, Алик вылез обратно. У него еще было

больше половины ночи на приведение себя в порядок. В связи с отъездом Энди в город, о гангстере можно было пока с превеликим наслаждением забыть.

Через полчаса он танцевал в все в том же полутемном зале с самой красивой женщиной, которую нашел. Просто так, чтобы отвлечься, заворожить себя ритмом движений. Под них думалось обо всем, кроме насущного, потому и следили за ним рассеянными взглядами люди усталые, мечтающие забыть о повседневности, потому и мешала ему очень разговорчивость и нетактичность его великолепной партнерши.

- Живем в дерьме, - говорила она, сдувая запахом фруктовой жвачки волосы с левого глаза. - Хочу жить, как этот... как Змей.

- У него на совести много... чего, - рассеянно заметил Алик. Хотел сказать про грехи, но слово не нравилось.

- Да я бы нагрузила свою совесть чем угодно, лишь бы из этого дерьма вылезти, - запальчиво сообщила Луиза.

Алик не стал задумываться над ответом. Неприятное напоминание о гангстере, выведшее его из блаженных глубин рассеянности, уже и так лежало на совести этой дамы без надежды на понимание. Алику даже захотелось поразмышлять о пределах ее нагрузки на собственное чувство меры и справедливости. Иногда бы следовало честно общаться с людьми, каким бы странным они его не находили. Как с Кэсси.

Пока до нее не добрался этот подонок. Но может, оно и к лучшему.

- Никто не предоставит вам такой возможности, - сказал он Луизе. - Если только вы не попробуете оборвать его земной путь.

- Шлепнуть, что ли? Нет уж. Я бы с ним лучше... наладила отношения, если выражаться вашим языком. А то нынче такие мужики... К вам это не относится, вы симпатичный - не тупой и не мрачный.

Алик подумал, что несмотря на его опалесцирующую бледность, внешнее впечатление от него, наверное, ассоциируется с мыслями о зеленой травке, поющими птичками и прочей веселенькой ерундой, милой человеческому сердцу.

- Не думайте, - продолжала дама, - я очень привередлива там, где дело касается мужчин.

Алику вдруг отчего-то понравилась ее вульгарность.

- Я давно заметила вас. У вас такие изумительные волосы...

Она обмахнулась рукой.

- Жаль, что у вас нет веера, - низким и нежным голосом сказал Алик. Все это было банально и мило, его усталая натура с ностальгическим наслаждением отдавалась разговору, который был вовсе не разговором, а легким скольжением к обоюдной благосклонности.

Она засмеялась.

- Да, в это время года в помещениях не заметно кондиционеров , - сказала она, увлекая его к выходу.

Сырая и прохладная осенняя ночь радовала тишиной. Сиреневое платье Луизы казалось темно-серым, как волосы Алика. Луиза подбирала его, проходя мимо аккуратно постриженных кустов, что пытались расти по краям заасфальтированной дороги и вампир, двигаясь немного позади, зачарованно наблюдал за игрой теней на атласном подоле.

Внезапно девушка повернулась к нему, и ничего не оставалось, как осторожно обнять ее за талию. Это он пытался осторожно. Она же притиснулась довольно сильно, что заставило его с неудовольствием услышать, как усилился болезненно-приятный и тихий шум, с которым волны ее крови мягко ударяли в упругие стенки сосудов.

- Я провожу вас домой, - сказал он, ощутив, как заломило скулы. Луиза неохотно отлепилась - все же предложение показалось ей привлекательнее, чем перспектива остаться на дорожке.

Двигаясь рядом с ней, Алик все острее чувствовал пустоту и голод своего неподвижного сердца. Скоро все мотивы его сдержанного поведения сдадутся и исчезнут, уступая место острой, разрушительной жажде человеческой жизни. Он сможет ощутить эту жизнь своей. Ненадолго, потому что не хотелось лишать мир этой странной и приятной, хотя и несколько грубоватой красоты, что пришлась ему так в настроение.

На крыльце дома своей спутницы он без всякий объяснений опустился на колени и приложил к холодным губам своим тыльную сторону ее ладони. Она молчала и не двигалась, отдавшись охватившему ее наведенному оцепенению. А темная часть натуры Алика уже парализовала разум, и вампир, забывший обо всем, кроме упоительных вибраций тепла и крови, прижался холодной щекой к пахнущей загаром коже. Это было болью и наслаждением его мертвой природы, его странной крови, служившей, как он предполагал, только топливом для выработки той непонятной энергии, которая ночами поддерживала его в движении, питала его разум и позволяла питаться ощущениями, недоступными никому из живых.

Когда же он вдохнул и ощутил на языке горячую боль разорванных тканей, мир пропал, и Алик остался один на один с такими простыми чувствами человека и такими сложными и страшными своими собственными.

А когда Алик, немного растрепанный и уже пришедший в себя, отнес мирно спящую Луизу в ее собственную постель, мысленно пожелав ей назавтра головокружения послабее, то еще раз с иронией отметил свое трогательно-нежное отношение к жизни. Теперь его долго будет тянуть сюда жуткой силы желание взять эту женщину. Конечно, он приложит все силы, дабы не одолело. Во-первых, охотник не окружает свой дом трупами, а во-вторых, она слишком красива.

Вернувшись в опустевший перед рассветом бар, Алик зачем-то поискал там Генриха, не нашел, и через некоторое время вернулся к себе, вернее, к Кэсси в подвал.

Обнаруженное там его тронуло. Девочка не поленилась на огромный сундук, стоящий там, положить подстилочку. На ней спала кошка. Услышав Алика, она сорвалась с места и шипящей ракетой вылетела наверх.