История бессмертия

12

  Кэсси проснулась за минуту перед приходом Энди. Тень исчезла. Гангстер стоял и звонил. Асету.

Сжавшись в комок, заложница отползла на самый краешек синего дивана и приготовилась незнамо к чему, вероятно, к худшему. Пока он разбирался с кнопками, в ее мозгу успели сменить друг друга множество картин собственной смерти.

Асет оказался на месте, но Энди ограничился только коротким:

- Заглядывай. Когда мы закончим, я предоставлю все тебе. Конечно... Непременно...

Кэсси отвлеклась от размышлений о собственной судьбе. Что он предоставит? Не ее, и то хорошо. Впрочем, при живых таких разговоров не ведут. Энди положил трубку и тут, наконец, впервые повернулся к своей заложнице.

- Ускользнул твой рыжий приятель, - сказал он. - Хоть и знал о тебе. Рассчитывает нагрянуть сюда позже, думает, я тут просто так обещания раздаю. Так что вечером поедем смотреть апартаменты.

Кэсси попыталась скрыть озноб.

- Куда?

- На стройку, куда же еще, - спокойно объяснил Энди. - Некогда мне тут... Хотел тебя одному психу презентовать, да не вся маза проходит, как следует.

Была неподалеку тут стройка. Начали ее, когда деньги были, да не закончили, никто не знал, почему. Так и осталось все на ней, будто вчера оставили и завтра

продолжат. Стояла техника, лежали материалы, носилась над ними полугодовой давности пыль.. Может, и продолжат, конечно, только Кэсси об этом уже ничего знать на будет.

Энди ушел к себе, а она все сидела, лихорадочно соображая, что такое можно сделать до вечера, чтобы появилась хотя бы надежда. Через час у нее уже была готова какая-то идиотская версия о том, что о ее присутствии знают, что гангстеру будет плохо, если с ней что-то случится, и еще много измышлений на ту же тему, в эффективности которых она сильно сомневалась, потому что устала, нервничала и не в состоянии была придумать ничего лучше. Возможно, она даже попробовала бы ухватиться за них, но гангстер в тот день больше с ней не разговаривал. Были мысли выпрыгнуть в окно, вырваться в дверь, уговорить Тень, но мысль об Энди в соседнем помещении вгоняла ее в шок до полной потери сил. Несколько раз она пыталась подойти к внешней двери, но шевеление за ней убеждало ее, что этот путь - один из многих закрытых.

А вечером, когда девушка уже устала бояться, ее вывели, крепко держа за руки, два парня и затолкали в машину. Кэсси вспомнила, что перед кончиной принято помолиться, но не нашла в душе своей ничего, кроме одного вопроса: неужели она за свою короткую жизнь уже успела настолько нагрешить, что не достойна увидеть напоследок ничего, кроме этих рож и захламленной стройки, не достойна услышать хоть слово сочувствия вместо их издевательских реплик, которые почему-то сразу прекратились, как только они въехали на место назначения.

Вид эта стройка, особенно в сумерках, имела жутковатый. Возведенные щербатые этажи, уже начавшие рассыпаться, торчащая во все стороны толстая арматура, похожая на черные изломанные кости, ржавеющий покореженный кузов грузовика, неоднократно горевший и потерянная в черном небе застывшая стрела подъемного крана с наискось державшейся на тросе бетонной плитой, уткнувшейся углом в землю, словно покосившаяся стена.

Кэсси была благодарна пейзажу молчание охранников. Хотя скорее всего у них просто иссяк словарный запас.

Девушка в оцепенении стояла на холодном ветру, понимая, что больше уже никакого ветра в ее жизни не будет, да и жизни тоже, даже те, кто помнит ее, решат, что это несчастный случай, уж эти господа постараются, а может быть, ее просто никто никогда не найдет...

- Ну, иди, - сказал кто-то сзади.

Кэсси никак не реагировала, покуда ее не подтолкнули.

Она пошла, удивляясь хрустящему под ногами мусору и шла медленно и, как ей казалось, бесконечно долго, покуда не переступила через какой-то бордюр и не остановилась. Ее провожатый остановился на несколько шагов сзади и крикнул кому-то что все готово. Наверно, он двинулся назад, этого она уже не заметила, потому что, посмотрев вверх, увидела падающую на нее темный прямоугольник из бетона. Запоздалый всплеск инстинкта заставил дернуться в сторону, ее оглушило, и только поэтому она уже не почувствовала скользящей по плечам шершавой каменной стены.