Сын лунного света

Глава 11

Бальтазар почти пришел в себя. Озноб колотил все тело, градинами пота скатываясь по гладкой загорелой коже. Кости ломило. Он чувствовал смертельную, давящую усталость. Оборотень плохо помнил, что происходило несколько часов назад, он старался не думать, как оказался на мягких, тонких батистовых простынях.

«Я все же жив… он снова меня спас…» Поток мыслей, слабым, вялым болотом тянулся сквозь головную боль.

В комнате не было слышно ни единого звука. Как барс не старался, звериный слух давал осечку. Он не мог сконцентрироваться, не мог уловить присутствия даже по запаху, но кто-то в комнате был, отчего горечь разливалась едкой надрывистой желчью по встревоженному сердцу. Ирбис внутри спал, зализывая раны и восстанавливая свои силы. Никогда Бальтазар, проклинавший свое странное существо, не хотел его пробудить так страстно.

«Что с ирбисом внутри? Я не только чуть не умер, но и потерял связь с Духом? Или убил его своей ребяческой выходкой? От меня одни проблемы…», оборотень вдруг осознал, что впервые с первого обращения ему думается так легко. Звериные инстинкты не дурманили голову, не бурлила огненная ярость, не будоражила ни, одолевающая его теперь постоянно, похоть, ни неутоляемый голод.

«Я снял проклятье?», он открыл глаза озираясь по сторонам, «я предал не только их доверие, но и свою семью, изгнал ирбиса охранявшего мой род с истоков, опозорил свое имя уже который раз. Теперь я вообще бесполезен.»

На Бальта обрушились уже осознанные воспоминания вчерашнего возвращения.

« Август вчера назвал меня братом? Не был холоден, не был надменен как обычно… А я? Добился доверия и все разрушил. Нужно освободить их от бремени и уходить.»

Он мучительно поежился, разбередив самую глубокую рваную рану на груди, которая моментально снова начала кровоточить, оставляя на белоснежных простынях ярко алый отпечаток. Барс протяжно заскулил.

- Не шевелись, брат. Раны очень плохо заживают, а я все еще не могу понять, что происходит с тобой - донесся тихий, явно сорванный голос за границей опущенных век.

Август скользнул к кровати, приседая на ее скомканный край, и легко дотронулся до его виска. Прохладная гладь кожаной перчатки спасительным бальзамом остужала огненную кожу и успокаивала.

«Как же стыдно. Мне ведь не десять и не пятнадцать, почему я так странно вел себя все это время. Как вообще он меня не выгнал, пока я изводил тут весь замок. Надо сразу расставить все по местам», стучало в голове.

- Август – простонал барс, - я не должен был так поступать.

Бальтазар моргнул и, с трудом приоткрыв снова глаза, оценивал обстановку. Ставни были плотно закрыты, привнося в зал мягкий, спасительный для глаз полумрак. Август был бледен словно призрак, оборотень никогда не видел его таким: усталость сквозила из всегда ясного взгляда, сейчас обрамленного темными кругами, волосы, выбивались, кое-где прилипши ко лбу, всегда опрятная одежда, выглядела как пожеванная бумага, покрытая пятнами масла, кровавых потеков и зеленоватых разводов воды. Демон смотрел на него устало, но тепло.

- Слышу нотки разума, ты ли это? – проговорил он с легким смешком. Он аккуратно отогнул край уже взмокшего покрывала, мягко промокая чем-то теплым края раны.

- Что ты делаешь?

- А на что похоже?

- Я и так жалок. Я не так силен, как ты, но все же я – воин, могу сам обтереть свои раны, да и ты не юная прелестница, чтоб я млел под твоими пальцами, притворяясь немощным.

- Предпочел бы Арахну? – снова улыбнулся демон, - Смею тебя расстроить, не смотря на то, что я готов признать, что ты мне, сам не знаю почему, очень дорог, моя Кали не прикоснется ни к одному другому мужчине в моем доме. Ну а других юных или «почтиюных» прелестниц в доме нет. Твой барс вынудил меня разогнать всех девушек из прислуги еще пару недель назад, пока ты не разорвал их своей любвеобильностью.

Бальтазар поднял глаза на демона, губы сжались в тонкую напряженную линию.

- Во мне больше нет барса.

Август удивленно поднял брови.

- Интересное замечание, но, расстрою тебя второй раз, он все еще внутри. Он восстанавливает силы. И благодаря этому, я наконец, могу пообщаться лично с тобой, а не с твоим буйным зверем. Кстати, запомни это состояние сознания, именно к нему мы и стараемся прийти тренировками. Удивительно, какой ты спокойный и адекватный, когда твоей головой не управляет дух. Ладно, не суть, третье разочарование назвать сразу?

Оборотень отрицательно мотнул головой, проговорив сам:

- Третье в том, что я бессмертен и, вероятно, навсегда так как достаточно сильной эйны мне не найти. – Он криво усмехнулся, привставая и приваливаясь к изголовью кровати, отчего одеяло еще съехало, обнажая еще одну рваную рану, которая на глазах то затягивалась, то снова открывалась.

Август насупился, подцепив кончиком пальца странную блестящую крапинку с края раны и поморщившись, как от чего-то мерзкого, щелчком скинул ее с перчатки, презрительно фыркая. Взгляд его снова начал отдавать холодной жесткостью.

- Видишь это? Это серебряная пыль из крови вампира. Вся шерсть была усыпана ею, как если бы кто-то использовал на тебе свой фамильный дар. Кто посмел это сделать? – руки были напряжены, ирбис чувствовал, как он зол, - Кто из кровопийц осмелел настолько, что посмел, зная, что ты под МОЕЙ защитой, под защитой Совета, открыто выйти на охоту на тебя?

Ноты становились все жестче и выше.

Барс собрался силами и медленно приподнял ладонь, потирая виски.

- Я благодарен тебе, вам всем за защиту. Я в неоплатном долгу перед тобой. Но теперь я отчетливо понимаю, что творил последние месяцы. Хочу сказать, пока ирбис отпустил разум и я трезв от его желаний. Я ошибался. В твои волосы вплетена седина вечности, я же лишь горячий, порывистый юнец, ничего не знающий о жизни.

- Опять этот пафос. Нет, барс точно выбрал подходящий сосуд. Взгляни на себя, ты говоришь то же что и он от твоего имени. Он лишь более откровенен и не сдержан. В остальном, вы неразделимы, ты и есть барс, понимаешь? Прими это уже и прекрати извиняться каждый раз, когда мы начинаем разговаривать. Вернусь к вопросу, кто напал на тебя?

Ирбис силился вспомнить, но память дала сбой, он был там в шкуре барса и сейчас не мог достучаться до него в своем подсознании, чтобы тот указал ему на ответ.

- Бальтазар, это очень важно. То, что с тобой происходит необъяснимо. Вампирское серебро не может причинить ран оборотню, это неестественно. Я уже говорил, что вампиры и оборотни – противовес друг другу, если бы серебро убивало оборотней, вампиры давно истребили бы человечество, разделавшись с каждым носителем зверя - мед его голоса отдавал сталью. Всего несколько раз барс слышал свое имя из его уст. Именно так оно начинало трепетать, лилось словно песня, равняя их. Август признавал его, признавал рядом с собой, и оборотень дал обещание самому себе, стать этому бессмертному равным, - не знаю, слышал ли ты наш с Арахной разговор вчера, когда приполз к порогу, но она тоже видела такое впервые.

Он закрыл мутные зеленые глаза. Август сел в кресло напротив у небольшого стола, перебирая в ожидании ответа пальцами стеклянные шарики в огромном бронзовом блюде, гипнотизируя их мерное движенье.

- Бальт? - Оборотень вздрогнул, снова услышав свое имя без тени ядовитой отстраненности, - Я хочу, наконец, в мельчайших деталях узнать, что произошло той ночью и кто это был. Нужно оценить ситуацию, хотя я не уверен, что уже не слишком поздно. Сюда они, конечно не полезут, для них это слишком опасно, но я не могу всегда быть рядом.

На его каменном лице снова появилась тревожная морщинка. Он пытался откопать на задворках затуманенной в пылу битвы и смертельных ран памяти события, но мозг свирепо сопротивлялся, выдавая лишь туманные полутона.

- Брат, - впервые он решился в ответ назвать так демона, - я очень плохо помню, - прикрыв веки, тихо ответил он.

Август резко поднялся, бронзовое блюдо, неровно качнувшись, покатилось по каменному полу, изрыгая свое содержимое во все стороны. Шарики, с нервным блеском рассыпались у его ног, стеклянным звоном вещая миру о своей кончине. В воздухе взорвалась тишина.

Демон коршуном метался по полутемному залу, пытаясь сосредоточиться.

-Бальт, это очень важно!!!- разразился металлическим воплем он,- Мне необходимо знать!

Оборотень вжался в кресло, понимая его правоту.

- Их было много…- нерешительно пролепетал он.

- И что? Бальт, не делай из меня идиота! Я никогда не поверю, что нечистокровный вампирский сопляк или обращенный смог бы пробить твою грудину и чуть не вырвать сердце! Ты, конечно, пока слаб, но не настолько!

- Август, - демон застыл, внимательно смотря в пустоту, ожидая ответа,- Там были обращенные и с ними была чистокровная. Я вначале вовсе ее не заметил, лишь почувствовал странный, незнакомый, омерзительный запах. У нее были длинные, почти до пят волосы. И метка, она была прямо на виске, за одной из белокурых прядей.

Августин повернулся, приглядываясь, будто проверяя его на лживость. Медленно приближаясь, заглядывая в самый центр зрачка холодным, острым как бритва взором.

Бальтазар, словно под действием гипноза, не обращая на него никакого внимания, продолжал.

- Она смеялась. Как колокольчики в голове, разносился ее тонкий, презрительный голосок. Она потешалась надо мной, говоря, как давно они искали меня, и долго прятал меня ты, защищая от их нерадивых разведчиков.

- Продолжай, - почти скомандовал он,- Ты сможешь вспомнить ее имя?

Он приблизился уже почти вплотную, нависая над барсом.

- Нет, я не помню…,- голос дрожал, как у ребенка, что пытается признаться в собственной слабости,- Но подручных у нее было больше пяти, за это я ручаюсь. И еще…способность, у нее была способность.

- Много обращенных, получается чистокровная, молодая и с меткой – аристократка из сильного рода. Это уже что-то. Какой способностью она обладала? – его зрачки сузились.

- Она заблокировала мою животную сущность, я истекал кровью, я не мог перевоплотиться,- прошептал он, наконец, вспоминая.

- Оления! Она бы не выпустила тебя, если ее род ведет на тебя охоту, - его глаза вспыхнули, - Ты что, смог у***ь Олению? – голос выдавал недоумение.

- Нет, - Бальтазар никогда не знал, что признавать собственную слабость так тяжело,- Я не смог даже приблизиться к ней. Я прикончил лишь двоих ее слуг, которым было приказано принести мое бездыханное тело в их логово.

Август отшатнулся и с еще большей скоростью чеканил шаг.

- Плохо, все очень плохо. Оления – дочь очень сильного клана. Значит, и они уже вышли на охоту. Так просто они не оставят этого. Раз уже тогда они искали тебя, значит скоро разразиться война. Я не позволю им подступить к тебе, но даже мне не справиться с их ордой. Придется обратиться за помощью к Совету, пора провести ритуал, пока тебя не прикончили раньше, чем ты полностью начал контролировать свою силу. Собирайся, ты уже окреп, чтобы преодолеть эту дорогу. Нам нельзя терять время, мы потратили и так уже слишком много, пока ждали твоего выздоровления.