Не чувствовать его было невозможно. Джибейд проснулся среди ночи, дразнящий аромат вишни так и лез в нос. Когда он открыл глаза, Адджо уже трясло. Он сбросил плед и жался к нему, тихо постанывая. Вначале генерал решил, что это лихорадка, но руки, которыми он обнимал омегу, всю ночь были на его заднице, а кончики пальцев то и дело поглаживали припухшую дырочку, проникая внутрь для того, чтобы хоть так утолить жажду обладания. Джибейд не удовлетворился бы усталым и напряженным телом омеги, хотелось, чтобы тот полностью расслабился и отдался тогда, когда смог хотя бы не застывать как камень.
Поэтому вишнёвый аромат феромонов и влажность на пальцах были как послание небес для Джибейда.
Он со стоном поднялся.
Они заночевали прямо у оазиса. Закутались, прижались друг к другу и, кажется, уснул
