Связанные клятвами

Я стояла перед огромными дверями фамильного особняка, куда меня привезли на собственной же свадьбе. Бессмысленной, холодной, продуманной взрослыми, как будто я — не человек, а вещь, которую можно выгодно обменять. Смех гостей гулко разносился по мраморному холлу. Хрустальные люстры сверкали слишком ярко, обнажая каждую фальшь, каждую натянутую улыбку. Казалось, весь мир уже успел смириться с тем, что я — часть сделки. Все, кроме меня. — Алина, иди, — тихо шепнула мать. Её пальцы были ледяными. Всю жизнь она боялась моего отца, а теперь боялась и мыслей, способных разрушить договорённость двух могущественных семей. Я подняла голову. И увидела его. Даниэль Вельдорн — мужчина, о котором знала всё и ничего одновременно. Блондин с холодными глазами цвета стального льда, наследник состояния, о котором пишут в журналах. Именно с ним мою жизнь сегодня связывали клятвы, произнесённые без любви… и без моего согласия. Он смотрел на меня не как на невесту. Как на проблему. И, что хуже всего, я смотрела на него так же. Мы подходили друг к другу шаг за шагом, движимые не чувствами, а семейным долгом. Вокруг нас аплодировали, что-то шептали, кто-то снимал на телефоны — праздник, яркий, ослепительный. Только вот в груди у меня было ощущение похорон. Я ожидала, что он хотя бы сделает вид, что рад. Или хотя бы попытается быть вежливым. Но его губы были сжаты, движения — напряжённые. Он наклонился вперёд и холодно прошептал: — Постарайся не усложнять. Нам обоим лучше, если всё пройдёт тихо. Я почувствовала, как во мне вскипело что-то похожее на смех. Тихо? Он серьёзно? — Не переживай, — так же тихо ответила я. — Я не собираюсь бороться за твоё сердце. Можешь выдохнуть. Он вскинул взгляд. На секунду… буквально на секунду — в его глазах мелькнуло удивление. Потом всё снова спряталось под ледяной маской. Церемония прошла, как в тумане. Люди говорили, музыка играла, слова сыпались на нас дождём — «поздравляем», «идеальная пара», «выглядите счастливыми». Счастливыми? Я и мужчина, который сейчас смотрел на меня так, будто я разрушила его жизнь? Даже смешно. А потом случилось то, что превратило этот вечер в фарс. Мы вышли во внутренний сад, где почти никого не было, и я впервые увидела её. Блондинка с мягкими чертами лица, светлой кожей и… округлившимся животом, спрятанным под обтягивающим платьем. Она стояла к нему спиной, но когда обернулась — её глаза вспыхнули светом, который я никогда не видела у него. — Дани… — она почти плакала от облегчения. — Ты пришёл. Я… я не знала, как быть. Он шагнул к ней. Не ко мне. К ней. — Всё хорошо, — его голос стал другим. Теплее. Мягче. Живее. — Я здесь. И он коснулся её живота. Я замерла. Каждый звук, каждый луч света исчез. Всё исчезло. Остались только они — двое, связанных чем-то настоящим, и я — третья, лишняя, навязанная судьбой. Он любил её. Это было очевидно без слов. Её руки дрожали, когда она вплетала пальцы в его пальцы. Его взгляд был таким, каким он никогда не смотрел на меня. И я поняла всё сразу. Этот брак — не просто ошибка. Это катастрофа. Он повернулся ко мне, словно только сейчас вспомнил о моём существовании. В его глазах появилась смесь вины и раздражения. — Алина… — он выдохнул тяжело. — Я собирался всё объяснить позже. — Позже? — я подняла бровь. — Когда? До или после рождения ребёнка? Ева вжалась в него, как будто боялась, что я отниму у неё мир. Но я не собиралась ничего отнимать. Я просто стояла и смотрела на мужчину, которого теперь называли моим мужем, — мужчину, чей мир не принадлежал мне. — Я не просила этого брака, — сказала я тихо, но в голосе не дрогнула ни одна нотка. — И, к твоему счастью, я не собираюсь разрушать вашу жизнь. Он смотрел на меня долго. Слишком долго. И в его взгляде что-то менялось — медленно, почти незаметно. Но я отвернулась. Не собиралась плакать. Это была всего лишь сделка. И всё же… Почему внутри так больно?