Убийцы

15

   - Отправляйся, - согласился Лялька. - Иди погуляй, Балаш, но будь осторожен и не слишком далеко уходи. У меня тут расставлены люди в кустарнике и перелеске. Они наблюдают за окрестностями. Сейчас будут зажжены сигнальные огни, чтобы самолет знал, где ему приземлиться. Примерно через час мы сядем в него и тогда прощай, Россия! Велика Россия, а сносить ее некому.

  Я вышел, прошел через вестибюль, открыл входную дверь и оказался на улице.

  Ночь была замечательная, светло, как днем. Я обошел вокруг дома и ничего не увидел, кроме того, что в двух-трех местах стояли караульные. Потом направился по аллее, по которой мы с Зоей приехали, в сторону большой дороги.

  Дорога больше похожа на широкую тропинку, окаймленную густым лесом с одной стороны, а с другой огорожена изгородью. Невдалеке - ровное плато. Там, вероятно, должны взлетать и садиться самолеты.

  Прошу поверить, что Лялька этот угол выбрал очень хорошо. Место было так же пустынно, как Сахара. Я не совсем еще уверен, что ему не удастся выполнить намеченный план. Я обвел взглядом окрестности. Оттуда, где я стою, не видно ни одного мента, вообще ничего. Может менты пошли по домам. Да уж...

  Я начинаю думать, что дело обернется для меня скверно. Возможно, испортилось их радиовзаимодействие. Такое я наблюдал раньше и у нас. Алекс и полицейские отправились, наверное, в другое место.

  Неожиданно на дороге от Свердловской набережной показалась идущая в моем направлении на бешеной скорости автомашина. Сначала я подумал, что это головная машина летучего отряда полиции - и ошибся. Приблизившись к повороту, машина свернула и помчалась в направлении холма, не снижая скорости. А водитель машины, видимо, совершенно обезумел, потому что гонит машину как сумасшедший.

  Я стоял у дерева как прикованный и смотрел на дорогу. Машина теперь направлялась прямо на меня. Она немного сбавила скорость, поднимаясь на холм. Я вижу, что это большая спортивная машина, и что ведет ее Омар Алуев.

  Кепочка надвинута на глаза, голова перевязана, кровь стекает по щеке.

  Я прыгнул на дорогу и поднял руку. Он остановился, и я подошел к нему.

   - Что с тобой, Омар? Ты так возбужден! Что случилось?

  Он дышал с трудом, и нужно было быть слепым, чтобы не видеть, что его здорово задело.

   - Подойди-ка поближе, Балаш. Мне надо кое - что тебе сказать.

  Я нагнулся к окну, он быстро высунул руку, поймал меня за воротник. Я заметил в другой его руке револьвер. Омар был похож на всех дьяволов ада, а по затылку его стекала струйка крови. Он, видимо, получил пулю в голову.

   - Наконец-то я держу тебя, проклятый подонок, продажный мент! Давно варганку крутишь! Я порву твою верзоху, вислоухая сука! Сейчас ты сдохнешь!

   - Послушай, Омар, - сказал я, - что с тобой делается, о Аллах? Ты чокнутый или что?

   - Так вот как ты свел счеты с Вованом, проклятый вертухай! Я не настолько недоразвит, как ты думал, и когда ты вышел из своих апартаментов на Гороховой, я остался там и видел, как легавые уводили от тебя Вована. Я убрал это дерьмо, когда полицейские сажали его в машину. Я убрал его, а сейчас покончу с тобой!

   - Не строй из себя дурака, Омар! Внимание, вот они! Он сделал то, что я и ожидал- на секунду повернул голову - и я нанес ему сильнейший удар, выхватив другой рукой револьвер. Он немного повырывался, но у него не хватило сил, и мне не стоило труда вырвать у него оружие.

  Как болван, я считал себя хозяином положения и немного отошел от машины, но он вдруг нажал на педаль газа, и машина тронулась.

  Я прицелился в заднее колесо и выстрелил. Омар, у которого в машине был другой револьвер, повернулся и послал в меня две или три пули.

  Я поймал одну набегу в плечо, около нерва, и завопил, потому что боль была адская. Револьвер выпал, и пока я его подбирал, Омар уже наполовину съехал с холма.

  Я выстрелил еще четыре раза, надеясь, что задел его, на фиг! Преодолевая боль, я понесся за ним, потому что сказал себе, что бобы уже сварились, карты выложены на стол, и игра идет в открытую. И если Омару удастся доехать до дома с такой приятной новостью, они быстро ликвидируют Лейлу. Мой единственный шанс, на который я ставлю, это надежда, что я все же влепил хоть одну пулю в этого парня, а с ней он едет уже черт знает как, и до дома ему доехать не удастся.

  Когда я достиг вершины холма, то увидел, что так приблизительно оно и получилось: машина ехала очень медленно, делая ужасные зигзаги, а Омар лежал на руле, и ему было явно не по себе.

  Я бежал изо всех сил, потому что знал, что мне необходимо вернуться в дом, но он, видимо, догадался о моем намерении, потому что сделал усилие и нажал на акселератор.

  Машина рванулась вперед, и в тот момент, когда я поравнялся с ней, Омар взял вправо, прямо на входную площадку, въехал по ступеням, влетел в широко открытую дверь и ударился о стену.

  Я думал, что у меня, может быть, есть маленький шанс, и мчался, как спринтер. Я влетел в вестибюль как раз в тот момент, когда Лялька, Зоя и еще несколько человек вышли из салона.

  Омар лежал на руле, и ему удалось немного выпрямиться. Лицо его было покрыто кровью, и я видел, куда попала моя пуля.

  Омар указал на меня пальцем.

   - Вот кто сделал это, - прохрипел он, задыхаясь, - подонок... мент... мент...

  15.

  Я достал пушку и приготовился дать сигнальный выстрел, когда убедился, что обойма пуста. Прежде, чем я успел что-либо сделать, я получил несколько ударов и оказался на полу.

  Когда наконец я сумел встать, то увидел Ляльку, наклонившегося над Омаром. Он выпрямился и насмешливо посмотрел в мою сторону.

   - Закройте двери, дети мои, и сделайте так, чтобы их никто не мог открыть.

  Потом стал рассматривать меня.

   - Итак, ты не смог удержаться от того, чтобы проделать свое грязное дело, изменник? Ты хотел устроить айву, багрить хотел, выдать нас ментам желаешь, подлый валежник? Отлично, отлично! Атас давно цинковал. Теперь ты увидишь, что с тобой будет. Наконец то Щелкунчика раскусили.

  Я выпрямился. Отовсюду спешили разные типы. У каждого по пятнадцати обвинений, а значит, нечего терять.

   - Одну секунду, Лялька, - сказал я. - Послушай, что я скажу. Я не мог выдать тебя ментам, так как я сам специальный агент. Я накрыл всю твою банду и посадил тебя на мель.

  Он начал издеваться надо мной.

   - Итак, господин специальный агент нас накрыл?... Нет, вы только его послушайте! Ты заставишь меня лопнуть от смеха! Мы не только никем не будем задержаны, но я устрою тебе парафиновую ванну, и Зоя позаботится, чтобы ее поджечь.

  Я постарался выиграть время. Как говориться, надел хорошую мину при плохой игре!

   - Послушай же, крысиное отродье, что произойдет: у тебя нет ни малейшего шанса спастись, менты находятся повсюду. Они будут здесь через минуту. Не корчи идиота и не ухудшай своего скверного положения.

   - Брось это, - ответил Лялька, - у меня болит живот от тебя и от твоей медали из белой жести. Это так противно, как и твоя нелепая комбинация, которую ты придумал наверху с Лейлой. Потрясающе! Зоя отобрала у нее револьвер, когда та вздумала воспользоваться им, чтобы выйти из дома...

  В этот момент какой - то тип с бешенной скоростью скатился по лестнице.

   - Патрон! - закричал он, - они уже здесь! Они повсюду, они выходят из - под навесов для сигнальных огней, с другой стороны поля, они появляются отовсюду.

   - Это хорошо, - сказал Лялька и засмеялся. - Вам нужно кое - что объяснить, дети мои. Затыкайте все отверстия, закройте ставни и поместите два пулемета на крышу. Или они или мы!

  Он подал знак Рашиду.

   - Отведи его наверх и швырни в комнату, где находится Лейла, а потом устрой так, чтобы отправить кого-нибудь к гаражу забрать пять-шесть бидонов горючего. Скажите-ка, ребята, вы помните, что было сделано с тем типом - Левой, который нас предал? Так вот, мы снова это проделаем!

  Он повернулся ко мне.

   - Балаш Карзубый, у меня предчувствие, что я здесь прекращу свою деятельность и отдам концы, но я устрою так, чтобы ты был в моей свите. В течение шести минут наполнится хорошенькая ванна, и Лейла сможет посмотреть, как ты будешь принимать ее, до того, как мы с ней сведем счеты.

  Весь дом наполнялся людьми с револьверами и автоматами, пока Рашид вел меня наверх.

  Я шел медленно, так как скверно себя чувствовал из-за раны в плечо, которое болело.

  Рашид проводил меня до комнаты, где находилась Лейла. Потом мне связали руки и швырнули на пол. Дверь заперли на ключ. Лейла находилась тут же, привязанная к ножкам кровати. Увидев меня, она попыталась улыбнуться. Бедная малышка, это было очень трогательно.

  В этот момент над нами раздались выстрелы, из чего я заключил, что кто-то, находящийся на крыше, открыл огонь из пулемета по ментам внизу. Началась перестрелка.

  Я распластался на полу, около стены, мне было ясно, что подходит конец романа о моей жизни, а также и Лейле. Мне кажется, что впереди для нас нет уже ничего хорошего.

  Она заплакала.

   - Что они с нами сделают, Балаш?

  Я попытался улыбнуться.

   - К чему спрашивать о таких вещах? Что вы сможете вообразить? Меня бы удивило, если бы они предложили нам ключ от квартиры, где деньги лежат. Скорее всего, они нас убьют. Мы вытащили пустую карту, Лейла, и если вы религиозны и верите во что-нибудь, то теперь самое время помолиться Аллаху...

  Открылась дверь, и появилась Зоя. Стрельба в этот момент несколько стихла. В освещенном коридоре я увидел проходящего парня с бидоном. В глубине коридора, я слышал это отлично, кто-то выливал в ванну горючее.

  Время от времени ослепительные вспышки освещали окно, что заставило меня думать, что менты направили на дом прожекторы, но трудно было представить, насколько это могло быть полезным, так как, видимо, они не собирались брать дом приступом теперь же.

  В настоящий момент я больше всего жаждал получить сигарету.

  Зоя в этот момент вошла в комнату. Она подошла ко мне, сунула мне в рот сигарету и дала прикурить, потом так же поступила с Лейлой.

  С крыши обрушился вниз новый шквал огня, и кто-то завопил, видимо, получив порцию горячего свинца.

   - Можешь ли ты выслушать меня, Балаш? - спросила Зоя. - Мне надо кое-что сказать тебе.

  Я посмотрел на нее. Эта гадюка закрыла дверь, но в комнате было светло от лунного света, и я мог хорошо ее видеть. В одной руке она держала УЗИ, в другой сигарету и улыбалась такой приветливой улыбкой, как улыбается ваша любимая кинозвезда, показываемая крупным планом на экране.

  Я, во всяком случае, знаю, что Зоя - настоящая ведьма, и верю в ее улыбку не больше, чем путешественник в какой-нибудь мираж. Ясно, что она намерена разыграть перед нами комедию, потому что в ее глазах я вижу скверное и подлое выражение, как будто она одновременно собирается и стрелять в меня, и говорить о любви.

  Лейла посмотрела на меня, потом на нее. Она напоминает тигрицу. Мне кажется, что если Лейла и Зоя вздумали бы выяснять между собой отношения, была бы основательная драка. Они стоили друг друга. Лейла - девушка спортивного склада, всегда ищущая новых эмоций, привыкшая с детских лет считать, что весь мир у ее ног. Зоя же, как женщины ее круга, привыкла отлично понимать, чего она хочет, и когда она это понимала, то ломала и себе, и другим руки и ноги, чтобы добиться цели.

  Зоя подошла к тому месту, где я лежал, что дало мне возможность констатировать, что лодыжки у нее действительно замечательные, и это грустно, так как я лежу прикованный и ничего не могу сделать. Я начал сравнивать щиколотки обеих девушек, что доказывает существование некоторых тронутых типов. Вы не находите? Зоя в этот момент подала голос.

   - Послушай меня, Балаш Карзубый, мне нельзя терять времени, раскрой уши и соображай быстрее. Я не понимаю, как это случилось, но знаешь, Балаш, у меня к тебе слабость. Я думаю, что рождена не для той жизни, которую вынуждена вести.

   - Этого я не знаю, Зоя. Я так не думаю, но готов верить твоим словам. К чему ты клонишь?

   - Вот в чем дело. Я смогу вас обоих отсюда вытащить, и предлагаю тебе сделку. За это ты замолвишь за меня словечко полиции. У них ничего нет против меня. И если я освобожу Лейлу, я думаю, что буду совсем обелена.

   - Ты наивна, Зоя, - сказал я ей, надеясь, что Лейла поймет меня правильно, а то в ее глазах появилась надежда на что-то, - не забывай, что ты с самого начала была виновата. Единственное, что я могу для тебя сделать - это подтвердить, что ты сделала все, чтобы вытащить нас отсюда, когда увидела, что Лялька побежден, и ваша комбинация провалилась. Если ты удовлетворишься этим, то я иду с тобой.

   - Очень хорошо. Тогда я предлагаю тебе следующее. У меня есть машина, которую я поставила два дня назад недалеко от дома, в кустах возле дороги. Я вас выведу отсюда, а ты позволишь мне воспользоваться машиной и попытать счастья. Я считаю, что это справедливо. Если менты меня поймают - то поймают, но если мне удастся бежать, то для меня это будет прекрасно, а ты не сможешь сказать, что я тебя надула.

   - Неплохо, - ответил я, - ну, а Лялька? Что он будет в это время делать?

  Она улыбнулась.

   - Ты, значит, Балаш, не понимаешь, что ты интересуешь меня. Я раньше думала, что бремя, тьфу, я хотела сказать, время терпит. Я давно хотела об этом сказать, так как всегда была к тебе неравнодушна. Я не перенесу мысли, что ты погибнешь от рук Ляльки. Неужели ты не понимаешь, что я хочу помочь тебе, а заодно и этой идиотке?

  Я начал дышать свободнее, потому что мне показалось, что Зоя искренна, и у нас появилась, кажется, ничтожная возможность выйти живыми из этой страшной переделки.

   - Это хорошо, - сказал я, - но прежде всего ты должна освободить мне руки и дать оружие, и только после этого я могу согласиться на твое предложение, но никак не раньше.

  Она ничего не ответила, просто подошла ко мне, взяла из моего кармана перочинный ножик, перерезала веревки, стягивающие мои руки, а потом проделала такую же операцию с Лейлой и протянула мне револьвер.

   - Я не могу играть более честно, правда, Балаш? Разве не так? - В ее голосе послышалось что-то вроде теплоты, а на ресницах дрожали слезы.

   - Послушай, - продолжала она. - Лялька сейчас отправится в одну из комнат нижнего этажа жечь бумаги, которые он не хочет оставлять ментам. Я достану себе другой револьвер, и когда он придет туда, сведу с ним счеты. Кажется, для меня наступил момент, когда надо выбирать между вами двумя, Балаш. И я выбираю тебя.

   - Это меня устраивает, Зоя, - сказал я, - но существует одна вещь, в которой я должен быть уверен. Это то, что этот подонок получит свою порцию свинца. И без жульничества.

   - Значит, у тебя нет доверия ко мне, Балаш? - спросила она.

   - Ты говоришь, что у меня нет к тебе доверия. Мне платят за те небылицы, которые я сочинял, когда начал вертеться среди вас, чтобы получить нужные сведения. Пока это мало что принесло мне, так что теперь я во всем сомневаюсь.

  Я подошел к ней.

   - Меня, моя красавица, больше всего интересует то, чтобы Лялька сдох, и как можно скорее. Во-первых, потому, что это избавило бы многих от больших неприятностей, и во-вторых, это исключит для него возможность снова ускользнуть от правосудия при помощи его обычных приемов: шантажа, подкупа, взяток.

   Поэтому я голосую обеими руками за то, чтобы он был уничтожен здесь, на месте. И ни одного человека, кроме тебя, кто обладал бы нужной квалификацией для того, чтобы убрать Ляльку, здесь нет. Только после этого, я поверю, что ты ведешь со мной честную игру.

  Зоя посмотрела на меня со странным выражением на лице.

   - Я займусь им, Балаш. Я хочу заслужить твое доверие и постараюсь сделать это как можно лучше. Подожди одну минуту и ты сам убедишься, что с ним покончено.

   - Согласен. Но, знаешь, это странно. Я никогда бы не подумал, что ты так легко можешь отделаться от Ляльки. Ты слишком резко сменила курс... 

   Она дошла до двери, но неожиданно обернулась.

   - Послушай, Балаш, не можешь же ты быть до такой степени бестолковым, чтобы не понять - менты окружают дом, к ним подходят все новые отряды. Они контролируют большую дорогу и захватят нас в течение часа. Почему бы мне в этом случае не попытаться спастись? А потом, что же такого сделал для меня Лялька? В глубине души я всегда ненавидела этого татарского выродка. Я сейчас же уберу его, тем более, что тебе это доставит удовольствие...

   - Хорошо. Иди, сестренка, только будь осторожна, чтобы он не услышал, как ты подходишь, такой тип способен выстрелить первым. А что мы тогда будем делать без нашей дорогой Зои?

  Я услышал за дверью какое - то ворчание. Парень, который стоял на страже, получил пулю в голову и, свалившись на паркет, дергался от боли. Это было паркетное побоище.

  Зоя подошла к нему, вырвала револьвер, который он держал в руке, с заговорщицким видом посмотрела на меня и удалилась.

  Лейлу снова охватила надежда.

   - О, Балаш! Это замечательно! Мы выйдем отсюда... Я уже перестала верить в такую возможность.

   - Посмотрим. Не торопитесь считать цыплят... Когда все устаканится, тогда и поболтаем.

  Я повернулся к окну спиной к Лейле и вынул обойму из револьвера, который дала мне Зоя. Обойма была пуста, ни одного патрона! Что же, такой поворот событий можно было предвидеть, зная нашу "спасительницу". Я клянусь вам, что это такая ведьма, что рядом с ней гиена показалась бы домашней кошечкой.

   - Послушайте, Лейла, - сказал я девушке, которая все еще растирала себе руки. - Если вы воображаете, что вышли из этой переделки, то ошибаетесь. Это не так. Эта гнусная баба Зоя дала мне не заряженный револьвер. Разжигание следует.

  Мне это совсем не нравится, и поскольку я хорошо знаю эту стерву, то полагаю, что через пару минут она сыграет с нами мерзкую шутку, так что будьте осторожны, Лейла. Вы рискуете оказаться на столе для разделки сосисок, так же как и я.

  Через минуту мы услышали шаги возвращающейся Зои. Она вошла с расстроенным лицом, вся в слезах.

   - Я это сделала, Балаш, - сказала она. - Я убила его. Он стоял в глубине комнаты и после выстрела упал лицом на письменный стол, мне показалось, что он смотрел на меня уже из другого мира. Это производит ужасное впечатление. Быстрее идите! Надо уходить отсюда!

  Она провела нас по коридору, потом мы спустились по лестнице, вошли в другую комнату на нижнем этаже, прошли через какие - то антресоли, а оттуда спустились в гараж.

  Зоя шла впереди, держа сумочку подмышкой. У двери гаража я вырвал у нее сумочку и открыл ее.

   - Не нервничай, малышка. Там, наверху, ты дала мне не заряженный револьвер. Я же, когда пользуюсь оружием, предпочитаю, чтобы из неговылетали пули, желательно, не холостые.

  Я вынул револьвер, который был в сумочке, а на его место положил свой. Она ничего не ответила, просто вывела нас из гаража и повела по тропинке, ведущей к дороге.

  С правой стороны в отдалении слышна частая пальба. Вероятно, именно с той стороны менты решили атаковать дом.

  Мы прошли сотню метров по тропинке. Потом Зоя повернула налево в узенькую аллею, которая заканчивалась небольшой полянкой. На поляне стояла сверкающая в лунном свете машина.

  Мой нюх подсказал, что здесь что-то не так, что должно произойти что - то... И как раз, когда мы приблизились к поляне, это и произошло...

  Из - за машины появился Лялька, ухмыляясь, как целая стая гиен. В руке его был револьвер, а то, что оружие было и у меня, его, видимо, совсем не беспокоило.

  Зоя неожиданно прыгнула вперед и оказалась рядом с Лялькой позади машины. Я поднял свой револьвер, а она рассмеялась.

   - Не будь ребенком, Балаш, этот тоже не заряжен. Я же знала, что ты проверишь первый револьвер, а потом возьмешь у меня мой. Поэтому я тоже разрядила его. Итак, что ты скажешь теперь?

   - Хорошо сыграно, Зоя. Ты натуральная босявка, и скоро ты наденешь деревянный бушлат.

  Лялька в свою очередь тоже засмеялся. Он навел на меня револьвер, и его гнусная морда так и сияла от злорадства.

   - Итак, пижон, я заставлю вас обоих оставить здесь ваши кости, а потом мы начнем действовать. Ну, что, ловко Зоя усыпила тебя своей песенкой, а? Может быть, нам, Зое и мне, удастся скрыться отсюда, а может быть и нет, но одна вещь совершенно очевидна, это то, что вы оба останетесь здесь. Итак, если ты веришь в деда Мороза, читай молитвы, я сейчас размозжу тебе голову.

  Лейла в этот момент стояла позади меня. Я почувствовал, как она шевельнулась, потом сделала шаг вперед встала сбоку от меня.

   - Одну секунду, господин Лялька Мясник, - сказала она. - Мне кажется, вы кое - что забыли. - Она сделала два или три шага вперед с самым естественным видом, так что он даже не пошевелился, а потом неожиданно бросила свою туфлю прямо ему в лицо. Она успела снять ее, когда стояла позади меня.

  Он выстрелил, но удар туфли заставил дрогнуть его руку. Я получил пулю в плечо. Это была вторая рана за сегодняшний вечер. Я решил, что остается только одно, и бросился на него. И в этот момент мне страшно повезло, потому что его револьвер дал осечку. И это для меня оказалось приятным сюрпризом, потому что я бросился прямо на пулю.

  Налетая на Ляльку, мне удалось со всей силой нанести ему удар головой - старый прием, который я изучил в Турции.

  Это пока не особенно продвинуло дело, так как татарин очень силен и умеет пользоваться приемами. Он ударил меня коленкой в низ живота, что создало у меня впечатление, что я дерусь с полудюжиной лошадей. Но я быстро очнулся. "Мы сцепились и покатились на дно небольшой канавы. Мы нанесли друг другу немало ударов. Он дрался со страшной яростью. Я чувствовал себя не блестяще, так как боль в плече заставляла меня страдать. Но, в конце концов, мне удалось прижать оба моих больших пальца к его горлу, нажимая одновременно коленом на впадинку у горла. При этом я ударял его по лицу каждый раз, как бы пытаясь поднять голову. После этого он стал выглядеть тоже не блестяще.

  Но я чувствовал, что слабею все больше и больше, потому что из моего плеча лилась кровь, а эта падаль была в отличной физической форме. Необходимо было попробовать последний прием, иначе со мной будет кончено...

  Я внезапно весь как бы обмяк, сделав вид, что силы полностью меня оставили. Я опустил руки и со стоном вытянулся. Он попался на удочку и на какую-то долю секунды выпустил меня. И тогда я выбросил обе ноги, взял его в ножницы, распластал и обвил ногами вокруг шеи. Это был японский ключ. Превосходная вещь!

  Этот прием - просто торт. Мне показал его один японец, который преподавал дзюдо, и которого я вытащил из грязной истории, видимо в прекрасный для меня день.

  В настоящий момент я держу этого типа, распластав его и прижав лицом к земле.

  Он вырывается, как бешеный, пытаясь оторвать от своей шеи мою левую руку, и горя желанием добраться до моей руки с раненым плечом, но свою левую руку я прижимаю еще и левой ногой, и он ничего не может сделать.

  Лялька попытался опрокинуть меня, но я хорошенько двинул его по голове и прижал еще сильнее.

   - Макака, - сказал я ему, - ты хорошо сделаешь, если послушаешь меня, потому что это последние слова, которые ты услышишь, так как я покончю с тобой немедленно! Ты понял?

   - Карзубый, - прохрипел он, задыхаясь. - Я отдам тебе все деньги, какие захочешь, я могу сделать, чтобы ты стал большим, великим .. Я могу...

  Я снова ударил его по голове.

   - С этого момента ты больше никому ничего не сможешь сделать, мое сокровище, разве что кормить червей там, где схоронят тебя. Но раньше, чем я тебя туда отправлю, послушай меня...

  Вот уже два года, как я вращаюсь среди убийц, твоих друзей, среди бандитов... Я вынужден был это делать, потому что от меня этого требовал дядя Сэм, и другого выбора не было. Ты и твои парни не стоите веревки, чтобы быть повешенными. Вы - мелкое, никуда не годное отребье. Ты готов продать собственную мать, так же как и твоя подружка Зоя, и вы предали всех ваших головорезов, которые остались там. Эти парни не дорого стоят, но они, во всяком случае, достаточно честны, чтобы не предать вас, а вы их предали, как готовы предать кого угодно.

  И ты собирался отправить Лейлу в Аргентину своему дружку после того, как получил бы выкуп, а? И находил забавным, что она не выдержит той жизни, которую ты ей уготовил. Она, безусловно, покончила бы с собой, и ты на это рассчитывал. Все знают, что это ты похитил ту девочку во Франции и дал ей сдохнуть с голоду, заперев в покинутом доме после того, как получил выкуп. Всем известно, что ты похитил двух молодых чувих в прошлом году. И это я обнаружил их в проходном дворе в Германии, куда ты их отправил после того, как достаточно надругался над ними.

  Я знал, что в бандах гангстеров существует дерьмо, подонки, платные убийцы, но два самых гнусных, самых отвратительных человека, которых я когда - либо видел - это Профессор и ты. Вы оба долгопроигрывающие твари.

  Я ликвидировал Профессора, всадив в него пять пуль. Две за султана, две за Марата - бедного парня, который не был приспособлен к подобной жизни и не мог бороться с подобными типами - и одну за себя. А теперь я покончу с тобой. У тебя не будет возможности подкупить судей или шантажировать кого-нибудь. Конец всем твоим комбинациям, взяточничеству и подкупу должностных лиц, потому что единственное должностное лицо здесь - я.

   Я - судья, присяжные и трибунал. Я приговорил тебя к смерти, Лялька, так что будь готов.

  Я сделал своей правой рукой рычаг - изо всей силы нажал на левую, придавил еще руки левой ногой. Хруст! Его шейные позвонки были сломаны, как старая ветка. Кажется, этот мусульманин потерял веру. Террор ушел на пенсию.

  Я встал и посмотрел на него. Он лежал вытянувшись, как старая шинель, неспособный никому причинить вреда... Трупному делу уготовлена долгая жизнь.

  Я взобрался на насыпь и там увидел Лейлу, которая искала меня. Зоя удрала, но это меня мало беспокоило, я знал, что далеко она не убежит. Зато мы сохранились от похорон.

  Плечо причиняло мне адскую боль, и я сел, прислонившись к дереву. Отсюда мне хорошо видно, как полицейские осаждают дом. Стрельба стала стихать, и я увидел, как Алекс, достав бутыль из кармана, пьет воду, а может и пиво...

  Это вызвало у меня приступ жажды, и я отправил к нему Лейлу, чтобы она взяла у него бутыль минут на пять, пока он не выпил все. Я смотрел, как она удаляется и понял, что у нее замечательная походка.

  Вы понимаете - что я этим хочу сказать?

  Такая походка наводит на мысли, о которых не говорят в младших классах.

  И я сказал себе, что мог бы наконец обратить внимание на Лейлу Бабаеву,и очень серьезное внимание. Кроме шуток, поверьте мне. И когда все будет закончено, я займусь этим.

  Но об этом я расскажу в следующей книге.

   ЯНВАРЬ 2004 Г.