Цветы в пепле

Жизнь юного элементаля, зависящего финансово от своих родителей, в какой-то момент становится по-настоящему невыносимой, ведь деньги — это единственное, через что можно контролировать неподконтрольного подростка. Мне в этом плане жаловаться почти не приходилось, ведь и подростком я уже не была, а всё недовольство моим поведением родители выражали лишь неловкими, иногда странными поговорками на тему цветов и манерным закатыванием глаз. Маме, конечно, заниматься нравоучениями было почти некогда: ей приходилось заниматься воспитанием моих непоседливых младших братьев, а вот отец, вошедший в нежный престарелый возраст, изо дня в день скучающий в своём цветочном магазинчике, только и делал, что искромётно шутил. — Что ранние цветочки, что нескромные дочки, — цокнет отец, когда я спущусь на завтрак в новом платьице, которое прикупила на днях. На этом, слава Природе, его замечания закончатся, и он углубится в утреннюю сводку новостей, позабыв и о моём внешнем виде, и о моей успеваемости в колледже, и о том, что на днях он взял с меня слово прекратить так агрессивно требовать от окружающих беречь природу, Мать нашу. Но, честно сказать, я не понимала, как можно иначе? * * * К концу старшей школы, перед поступлением в колледж, всех школьников обязали составить собственную характеристику про себя. Хотели ли преподаватели оценить нас по достоинству или же хотели, чтобы подросток, вступающий в новый виток своей жизни, оценил по достоинству себя сам — понять сложно. Однако, вспоминая свой наивный, но искренний список по прошествии нескольких лет, скажу, что ни разу себя не разочаровала, ведь я была всё так же ответственна, добропорядочна и всё так же готова посвятить свою жизнь тому, чтобы сделать этот мир лучше, чего бы мне это ни стоило! Сегодня цена была совсем незначительной: приехать на час раньше, до занятий, чтобы провести плановое собрание Экологического клуба. Да только, не успев начаться, всё пойдёт не по плану… Роксана покажется мне немного светлее обычного. Её и без того бледная кожа, знаете, будет отдавать нездоровым оттенком. И я уже почти готова сделать ей аккуратный комплимент, заодно поинтересоваться, что случилось у подруги, раз она выглядит такой нетипично… — Прошу тебя, Венни, только не переживай и не… не реагируй так остро! — опередит меня Рокси, выуживая из-за спины смятую листовку. Аккуратно, словно прикасаясь к тряпке, пропитанной химическими отходами, я заберу из рук подруги бумагу. Кажется, я видела похожие, россыпью валяющиеся на входе в здание, но совсем не обратила внимания на то, что там написано. Взгляд скользнёт на заголовок, переместится вниз, на краткое описание предстоящего мероприятия, а затем зацепится за имя одного из организаторов и, несмотря на уговоры подруги, на её предупреждение и мягкую просьбу, внутри моментально вспыхнет ядовитым чувством гнев… н е в ы н о с и м ы й. Не знаю, что про себя в характеристике написал Хитарн Блейз, но будь у меня возможность, я бы добавила туда несколько описаний, что как нельзя лучше раскрыли бы этого парня. Незадолго до пары коридор наполнится людьми, но желаемую фигуру я не увижу так скоро, как своих подруг и знакомых, каждый из которых подойдёт ко мне, чтобы поздороваться и поинтересоваться, почему я нахожусь в крыле с лекционным залом, далёком от того, в котором обычно проходят мои занятия по вторникам. н а х а л ь н ы й э г о и с т. Высокая мужская фигура застынет рядом. Над ухом раздастся тихий, насмешливый голос — я и не замечу, как он подойдёт, выглядывая парня в противоположной стороне. — Меня ждёшь? Соскучилась, что не смогла дождаться обеда? — смеясь, поинтересуется он, напоминая о том, что практически каждый день мне приходится терпеть его наглое лицо во время еды. Близость, к которой я не была готова, — я отпряну от него, недовольно поджав губы. — Как это понимать? — махну перед его носом листовкой, на которой в безвкусно выполненном стиле были обозначены время и место «крупнейшей», по заверению организаторов, вечеринки этого сезона. — А что тебе непонятно, цветочек мой? — он вскинет бровь и, будто пытаясь разглядеть получше надпись на бумаге, вновь окажется рядом, сделав шаг навстречу. — Фейерверки? В Хрустальном парке? Ты вообще в своём уме? Это заповедник — там обитают редчайшие виды птиц! Салюты приводят к контузии и гибели пернатых! Кто вообще тебе позволил?! — Даже гибели? — наигранно, совершенно неестественно удивлённо повторит он мои слова, дразня. к р а с и в ы й.  Ему плевать. Таким, как он, — на всё наплевать! Богатый, избалованный… Смятая в комочек бумага ударится о пустую голову огненного элементаля. Я это не позволю! Он усмехнётся — ему не страшны мои слова. Так кажется… Ведь он знает наверняка, что я могу подпортить ему праздник, если захочу. — Тебе не сорвать мне вечеринку! — за безразличным, насмешливым замечанием слышится угроза. — Правда? Прямо как тот концерт в старшей школе, на котором ты собирался устроить фаер-шоу… — напомню ему об одной истории, закончившейся неприятно, но не для меня.