Под вечер к дверям цеха подъехало несколько штабных, открытых машин.
На фоне заката были отчётливо видны фигуры приехавших. В окружении советских офицеров стояли Пётр Николаевич Краснов, одетый в немецкий мундир и Андрей Григорьевич Шкуро. Обрюзгший, седоусый в потертой немецкой шинели и фибровым чемоданчиком в руках.
Краснов держался с мучительным достоинством. Он как бы стал меньше и суше от пережитых потрясений. Уголки сухого старческого рта были трагически опущены, пергаментная, иссеченная морщинами кожа лица- бледна. Серебристо поблескивал бобрик седых волос. На распахнутой шинели Шкуро - русские генеральские погоны. На груди в четыре ряда пестрели орденские ленточки. Два часа назад при передаче его советской стороне, генерал Шкуро сорвал с груди британский рыцарский о
