Полюби меня

Глава 11

Но момент был испорчен не привычным порядком вещей, и теперь вопрос вызвал у неё отвращение. Она фальшиво улыбнулась и ответила:

- Я живу в нескольких районах отсюда. Соседки, две бабуленции, никогда не спят. Обожают участие.

Его шокированное лицо на мгновение исказилось. Её невинные глаза лишь подстегнули его любопытство.

– Не шутишь? Это тебя не напрягает?

Взгляды их перехлестнулись, и в воздухе повисла легкая атмосфера забавной искры.

– Я люблю их. Тройничок?

Его лицо на миг исказилось гримасой отвращения, и она едва сдержала смех.

– Жаль. Еще встретимся.

Она наблюдала, как он исчез из бара, и теперь ощущала, как душная ночь накрывает её, принося с собой необычное чувство одиночества. Маша вышла через несколько мучительных минут, суета внутри нее нарастала с каждой секундой. Рассеянно вдыхая душный воздух, она копалась в сумочке, ища ключи от машины, словно это было единственное, что могло спасти от нарастающего чувства беспокойства. Вокруг входа в клуб гуляла смятенная толпа, словно на празднике, они весело блуждали, прогуливаясь, ей пришлось остановиться, чтобы не потеряться в этом вихре людей и звуков.

В полумраке фонарей она сделала шаг, окутанная волной теплого, удушающего воздуха. В этом мгновении одиночество стало ее верным спутником, а подавленность – непрошеным гостем, осевшей в сердце. Девушка остановилась под навесом, охваченная тревожными мыслями, когда знакомая «ауди» промчалась на красный свет, как будто водитель забыл о правилах, резко затормозив около нее. В неожиданной обстановке у нее возникло чувство узнавания.

– Маш, привет! – раздался голос из окна машины, и, казалось, сама ночь замерла в ожидании. - Садись.

Она не могла не заметить, как жизнь вокруг продолжала бурлить, но в моменте все облегчение заключал в себе только один жест – предложение сесть в машину. Словно в этот миг весь мир завороженно ждал, каким будет ее ответ. Сможет ли она покинуть эту праздничную улицу или останется пленницей чужой суеты, навсегда потерянной в темноте?

Она стояла у открытого стекла машины, глядя на Владика с гневом, сжигающим ее изнутри, как яркое пламя. В его самодовольной улыбке ощущалась какая-то зловещая наглость, Маша почти физически чувствовала, как по ее венам разливается температура — беспокойство, которое заставляло сердце стучать в бешеном ритме. Страсть, накрывающая ее, была похожа на ярость, переполняющую душу, желание придушить его — то мучительное ощущение, способное причинить боль. Она заставила себя отвести взгляд, но не смогла скрыть внутреннего смятения.

- Уже поздно. И мне не о чем разговаривать с тобой, – произнесла она, ловя себя на том, что каждое слово соскальзывает с языка, как песчинки сквозь пальцы. Время тянулась, а сумятица охватывала ее, навевая мысли о том, что может все еще обойдется. В этом решении она чувствовала себя слабой, ведь в груди нарастало смятение, а чувства накаляли атмосферу вокруг. В тот момент ей хотелось, чтобы время встало, замерло на месте, чтобы не было этой неловкой встречи, и разговора.

– Маш, не обижайся. Я слышал ты съехалась с Максом? Садись в машину. И не надо терять время на споры.

- Почему у тебя нет времени? — с вызовом произнесла она, в голосе ее звучала истерика, переплетающаяся с решимостью.

Владик буквально светился на фоне угнетающей суматохи, словно его присутствие могло навсегда изменить, переиграть ход жизни. Она понимала, что момент может стать разрешающим, и не стоит проявлять равнодушие. Время ускользало, а их разговор, полный откровений и тщетных надежд, был как никогда под стать этим невыносимым ощущениям, которые бушевали внутри нее. Он же предатель. Подлец.

Он выругался, словно его отзвук внутренней борьбы вырывался наружу. Затем проехал несколько метров и остановил машину в темном уголке, укрытом от посторонних глаз. Каждое движение было наполнено упорством, как будто парень пытался выскользнуть из топи собственных эмоций. Он вышел, прислонился к дверце, поджидая Машу, и его сердце стучало в ритме надежды и отчаяния, ожидая её появления.

Удушающий ветер забирался и в этот мрачный угол, растрепывая её волосы и играя складками платья. Она неохотно шагнула к нему в темноту. Восприятие Маши приобрело особую остроту, когда явь и мечты столкнулись в борьбе, в которой настойчивость его жгучего желания встретиться с ней презрительно переплелась с неуверенностью шагов. Она колебалась на грани света и тени, и мгновение превратилось в испытание, где каждая секунда тянулась бесконечно.

В лицо ему дул жар, но он ощущал лишь холод её присутствия, который плотной завесой окутывал их обоих. Каждое его жест был пропитан настойчивостью. Он хотел и был готов идти на все ради разговора, ради того, чтобы …. Время словно остановилось, и в темноте, тишина звучала глухо, раскололся хрупкий мир их бывших когда-то дружескими отношений, ожидая своего переворота.

– Маш, ну прошло столько времени, – произнес он примирительно.

– Если бы не твое вино, ничего не было бы! Что ты хотел и так понятно. Мы с тобой отныне не друзья!

Вместо ответа он заключил ее в объятия. В его поцелуе были одновременно и неистовый голод, и мольба. Однако он достаточно хорошо знал её, чтобы не уклоняться от ответа.

– Не будь такой! – прошептал он, обдавая ее ухо жарким дыханием. – Все это время я ни о ком не мог думать, кроме тебя. Давай поедем к тебе.

– Нет, – произнесла она, чувствуя, как в голосе хватает решимости и все же она ошарашена силой его желания.

– Маш, я люблю тебя. С ума схожу. Не отталкивай меня.

В его дыхании она почувствовала запах вина и была тронута, ему пришлось приободриться перед встречей с ней. Тем не менее она ответила:

– Мне не нужна наша связь. Понимаешь? Все кончено.

– Но раньше, ты не была против дружбы! Ничего грязного в отношениях со мной.

Он ласкал ее все настойчивее.

– Пожалуйста, пожалуйста, не делай этого со мной, Влад. Я не хочу тебя.

– Я хочу! Ребенок ничего не меняет! Я пытаюсь тебе это объяснить.

– Влад, ты с ума сошел, – отчаянно сказала она.

Даже в темноте она увидела горькую улыбку, которая искривила его лицо.

– Сошел? – сказал он с горечью.

Двери клуба открывались и закрывались, люди входили и выходили, и Влад не повышал голос. Его руки скользнули вниз по ее спине, легли на бедра.

– Я весь твой. Только твой! Ты не можешь разрушить наши отношения.

– Прочь! – вырывалась она. – Или ты лжец, или идиот, или и то и другое вместе.

Руки Влада крепко сжали ее, когда она попыталась бороться с ним.

– Я ненавижу тебя, – почти кричала она. – Пусти!

– Отстань от нее! – прозвучал из темноты голос Макса.

Влад повернулся:

– Какого черта тебе здесь надо? Ты его позвала?

Ее голос охрип от унижения и гнева:

– Нет, не звала. Да отпусти же меня! Я хочу уехать.

– Ты останешься, – прорычал Влад, а затем повернув голову к Максу, он приказал:

– А ты убирайся… пока я не показал тебе куда.

– Если хочешь, можешь попробовать. Только сначала оставь её в покое, – голос Макса стал пугающе учтивым.

Влад, полон настойчивости и решимости, мягко оттолкнул девушку, словно желая защитить ее от надвигающейся опасности. Но в его душе закипала буря — предстоящая борьба требовала от него всего, что он мог дать. Он резко замахнулся, его огромный кулак, словно молния, стремился к челюсти противника, готовясь к решительному удару, который мог изменить ход событий.

Секунды казались вечностью, молчание окутало пространство, наполняя его напряжением и ожиданием. И вот, внезапно, раздался глухой звук удара, который пронзил воздух, а затем последовал звук падения тяжёлого тела. Казалось, что сама земля дрогнула от силы этого момента, оставив горькое послевкусие на устах.

Маша затаив дыхание, открыла блестящие от слез глаза, и шок охватил её, когда она увидела Влада, лежащего без сознания у ее ног. Его настойчивость, его желание получить её, привели к этому ужасному моменту. Сердце девушки разрывалось от тоски и ужаса — от понимания, что для него это не просто битва, а последний шаг к их общей судьбе.

– Открой дверцу машины! – приказал Макс не терпящим возражений тоном.

Она чуть ли не на автомате открыла дверцу машины Влада. Макс, без всякого стеснения, затолкал его внутрь, как будто не было никакого уважения к личному пространству. В итоге Влада усадил так, что он как бы заснул на руле, будто после пьянки, хоть на самом деле все было не так.

Макс не собирался останавливаться на достигнутом. Он проявлял такую напористость, что казалось, ни одна сила не сможет его остановить.

– Где твоя машина?

Она беспомощно уставилась на него.

– Нельзя же его бросить так… без помощи. Ему нужен врач.

– Где твоя машина? – нетерпеливо повторил он. – У меня нет желания оставаться здесь, неприятности с полицией для нас лишнее.

– Нет, – запротестовала она, глядя через плечо на «ауди», пока торопливо шла к своей машине. – Уезжай. А я не могу.

– Можно подумать, я его убил. Через несколько минут он придет в себя – с разбитым лицом и выбитыми зубами, вот и все. Я поведу, – сказал Макс, с силой подталкивая её на место рядом с водителем. – Ты все равно не в состоянии.

Сев за руль, он стукнулся коленом о рулевую колонку и выругался.

– Дайте мне ключи, – велел он.

Сжатые в кулаке, ключи сверкнули под тусклым светом уличных фонарей. Она протянула их Максу, словно они нечто связывающее её с их прошлым. В воздухе витала напряженность, и ожидание становилось невыносимым, когда они медленно выезжали со стоянки, лавируя между машинами.

Во дворе, завуалированная тенью, стояла старая тойта — сильно побитая, но все еще гордая. Она напоминала ей о том самом эпизоде, когда Маша едва не сожгла её, погружаясь в ярость, что бушевала внутри. Каждый из них чувствовал, как этот старый хлам, забытый всеми, таит в себе их историю и тайну, не готовую всплыть на поверхность. Неотступно пробиваясь сквозь мрак воспоминаний, она вспоминалась обоим.

– Твоя ужасная машина? – с сомнением в голосе оценила она, отвернувшись от тойоты.

Он мельком бросил взор на машину, скользнул по Маше сухим взглядом.

– Как ты догадалась?

Маша покраснела от досады. Он словно прочел ее нелестные мысли. Макс небогат, и поэтому экономил буквально на всем. Но сейчас все изменилось, а он до сих водит эту развалюху. Ей место на свалке. Наверное, он реальный крохобор.

Чтобы как‑то загладить свою вину, Маша сказала:

– Я, - она бурно покраснела. – Запомнила еще тогда, когда ты…мы были студентами, на первом курсе. И решила…

Они заехали наконец на стоянку, и Маша замолчала понимая, что теперь они вместе едут к ним домой. Их общий дом.

– Я хотела бы тебя поблагодарить…

– Макс, – закончил он.

Они въехали на место для парковки машины.