Любовь или война?

София -Лесниченко! – рявкает моя начальница, и, по совместительству, главный бухгалтер в строительной фирме, в которой я работаю уже три года. -Да иду я, иду, Валентина Михайловна! – закатываю глаза, поднимаюсь со своего места, и плавной походкой иду к столу начальницы. -Ты доделала тот отчёт, о котором я тебе говорила вчера? – вот вроде смотрит на меня сейчас этим своим фирменным супер-серьёзным взглядом, но я-то знаю, что в душе эта женщина одна из самых добрых, какие только встречались на моём недолгом жизненном пути. -Конечно! – смело произношу, и уверенно киваю. Что, что, а работу свою я знаю и люблю. Не для этого же я в экономическом универе пять лет отпахала, чтобы сидеть сейчас на попе ровно, закинув при этом одну ногу на другую. Я хоть и выгляжу максимально ветреной, чего уж тут таить, однако университет окончила с красным дипломом, а после этого ещё и с отличием закончила магистратура. После, у меня была мысль поступать в аспирантуру, но хорошенечко поразмыслив, я пришла к выводу, что знаний мне и так более чем хватает, а вот времени на личную жизнь, учитывая какой я трудоголик – не совсем. Мой бывший парень Ваня, с которым мы встречались полтора года, в итоге просто не смог терпеть мои постоянные задержки на работе, и даже сетовал на то, что я ему здесь с кем-то изменяю, а не занимаюсь работой, с утра до ночи. Да какие измены! Я даже на выходные домой работу беру, чтобы в нашей фирме не было никаких косяков. Наверное, именно поэтому Валентина Михайловна и кинула на меня заинтересованный взгляд, после того, как я проработала здесь два месяца, и после уже позвала меня, в обеденный перерыв, пить крепкий кофе, который ей привезла дочка прямиком из Турции, и есть горячие пирожки, которые Валентина Михайловна успела испечь сутра пораньше. И с тех пор, мы с этой женщиной в очень тёплых отношениях, что, разумеется, не понравилось Лене, которая сидит вместе с нами в кабинете. Она-то на фирме работает на несколько лет больше, чем я, а Валентина Михайловна относится как к дочке – ко мне. Но её хорошее отношение не говорит о том, что если я косячу, то не получаю в тык. Ещё как получаю! Может даже больше ещё, чем сама Лена. -Смотри какой расклад, девочка моя, - Валентина Михайловна тяжело выдыхает, и снимает с носа свои очки, растирая область висков, видимо, после долгой работы за компьютером. Валентина Михайловна показывает на стул, что стоит недалеко, тем самым говоря, чтобы я присела, а не стояла над душой, что я, собственно, и делаю. – Ты же знаешь, что я дорабатываю в фирме последний месяц, после чего переезжаю к сыну в Италию, - медленно киваю, и моментом становлюсь грустной. Эту новость Валентина Михайловна очень долго носила в себе, и лишь несколько недель назад поделилась со мной. Сказать, что я была в шоке – ничего не сказать. Эта женщина была единственная, с кем можно спокойно разговаривать в одной из лучших строительных фирм нашего города, потому что про весь остальной коллектив можно обозначить лишь одним словом – змеиный. Причём это касается, и женский пол, и мужской. Вот как, спрашивается, мне теперь ходить на работу, когда здесь нет ни единого человека, с которым можно было бы просто поговорить? -Так, отставить грустить! – рявкает Валентина Михайловна, и я моментом подскакиваю на месте от резкости её тона. – Ты же прекрасно знаешь, что невестке пришлось выйти на работу, и сыну просто необходима моя помощь, потому что родители Деборы погибли, когда она была маленькая. А что мне-то? Я с радостью посижу с внучками, но это вынужденное решение, и, возможно, через два года, когда малышки пойдут в сад, я вернусь сюда, но вряд ли уже, конечно, смогу устроиться в эту фирму. Но это не суть, - Валентина Михайловна будто отмахивается от этих мыслей, и возвращается в реальность. – Софа, таких специалистов, как ты – раз, два, и обчёлся! – начинаю краснеть, так как, несмотря на то, что и сама прекрасно знаю, что умна, но комплименты слушать я никогда не умела. – Так вот, девочка моя, теперь послушай меня. Сейчас ведётся разговор с директором, кто же займёт место главного бухгалтера, и я, как объективный наблюдатель в течение уже нескольких лет, разумеется, предложила твою кандидатуру. -Мою? – выпячиваю глаза, и, на всякий случай, показываю на себя пальцем, дабы уточнить. -Тебя, Софа, - спокойно повторяет Валентина Михайловна. – Но есть одна проблема милая, - тут женщина тяжело вздыхает, и поднимает на меня прямой взгляд. – Думаю, что ты не маленькая, и сама прекрасно понимаешь, почему место, в большей вероятности, светит Лене, которой даже сейчас на рабочем месте нету. -Знаю, - поражённо киваю. То, что Ленка спит с Ершинским – уже давно для меня не новость. Только вот очень сомневаюсь, что ей светит что-то большее, чем просто член моего говнюка-соседа. Да-да, Стас Ершинский – это мой сосед, и, по совместительству, бывшая любовь моего детства. То, что я упорная девочка, все поняли ещё когда я была совсем мелкая. Когда мои глаза заметили привлекательного мальчишку семи лет во дворе дома, я подошла к нему несмелой походкой, и в это время теребила косички, которые были заплетены очень аккуратно моей мамой. -Будешь моим мужем? – вокруг да около я ходить не стала, да и зачем все эти заморочки? Мне не хотелось, чтобы этот мальчик был просто моим парнем, мне хотелось, чтобы он был моим навсегда, но всё пошло не по плану, и совсем не так, как я представляла в своей голове. Вместо огромной радости, которую я отчётливо видела в своей голове, после произнесённых мною слов, Ершинский заржал в полный голос, а когда успокоился – посмотрел на меня с жалостью. -Малая, ты чего, каши с утра переела? – всё это Стас произносил таким тоном, будто я нищенка, а он король Англии, и, мол, я ему не по статусу. Только вот Стасик не знал, с кем связался! На его удивление, я реветь не стала, как это делают обычные девчонки, а просто развернулась, и такой же уверенной походкой пошла в другую сторону, будто этого разговора и не было. Только вот, Стасик дурак, если считал, будто я так легко сдамся. София Лесниченко и слово «сдаться» - две несовместимые вещи! Когда Ершинский уже никак не ожидал, я вернулась. Но сделала это ещё более увереннее, чем было в первый раз, потому что сейчас в моих руках была палка, которую я нашла недалеко от дерева, что растёт в нашем дворе. Сперва Ершинский нахмурил брови, когда увидел, что я снова к нему приближаюсь, да ещё и с какой-то палкой. А когда до него начала доходить суть происходящего, его глаза начали округляться, и он стал пятиться назад, пока я, пятилетняя девчонка, не прижала его к стене, и, так как рост у нас был почти одинаковый, я смотрела этому говнюку прямо в глаза. -Говоришь, каши объелась?! – щурю глаза, и произношу сквозь зубы. – Сейчас ты, Стас Ершинский, пообещаешь, что женишься на мне! – мой голос звучит очень уверенно, на что Стас начинает кривить лицо, а пацаны, с которыми он играл во дворе, стояли неподалёку и ржали с этой ситуации, параллельно подкалывая своего друга. -Давай, Стасян, скажи ей, что женишься, - подкалывали Ершинского, и делали вид, будто целуют. -Да, давай Стасян, поцелуй малую! – продолжали, и никак не хотели оставить нас наедине. -Я не шучу, Ершинский! – моей смелости, в тот момент, можно было только позавидовать, потому что я сама от себя в шоке была. – Либо ты сейчас обещаешь, что сделаешь это, либо эта палка побьёт тебя так, что твои дружки будут ржать с того, что тебя покалечила девчонка. Думай, - равнодушно пожимаю плечами, но палку держу крепко. -Ты ненормальная, Софи! – Стас единственный, кто называл меня всегда Софи. Понятия не имею, почему он называл меня именно так, но это делало моё имя каким-то особенным, возможно, в мои пять лет, именно это меня и зацепило. -Ии? – вопросительно выгибаю брови, и жду, какое решение Стас примет. -Я обещаю, что женюсь на тебе! – Ершинский закатывает глаза, и произносит так, будто я прижала его к стенке. А, чёрт. Я же реально прижала его к стенке! Но это не значит, что его обещание не должно звучать искренне. -Нет, не так, - отрицательно качаю головой, а Стас начинает уже похныкивать. -Блин, Софи, отвали, а? Мы в казаки-разбойники с пацанами играем, а ты мешаешь! И прицепилась же ко мне. Иди мелкого доставай! Он тебе по возрасту больше подходит! Звучало это, конечно же, смешно. Потому что мелкий – это Игорь, родной брат Стаса, и на тот момент Игорьку было только три года. Вот на кой чёрт мне тогда сдался Игорёк?! Я же девочка, блин! А девочкам всегда нравятся мальчики постарше, а не такая же мелочь пузатая, какие и они сами. Поэтому, я полностью игнорирую слова Стаса о его брате, и поднимаю палку повыше, тем самым напоминаю ему, что условия сейчас диктую я, а не он. -Повторяй за мной! – смело произношу. –Я, Стас Ершинский, - смотрю на Стаса, и жду, когда он повторит, а он, в это время, смотрит на меня, как на полную дуру. – Блин, Стас, повторяй! – рявкаю. -Я, Стас Ершинский, - закатывает глаза. -Обещаю тебе, София Лесниченко, - поднимаю брови вверх, показывая, мол, теперь это повторяй. -Обещаю тебе, Софи Лесниченко, - игнорирую тот факт, Что Стас неправильно произнёс моё имя, и иду дальше. -Что я женюсь на тебе, - уверенно киваю, довольная своей работой. -Что я женюсь на тебе, - Стас произносит эти слова нехотя, и растягивая их, но суть не в том, как он это сделал, а в том, что он это сделал, а значит теперь он должен выполнить своё обещание. -А если не женюсь, то не смогу долго быть ни с одной девчонкой! – ставлю последний итоговый штрих, которым довольна, но недоволен Ершинский, но так как палка всё ещё в моих руках, он произносит эту фразу. -Ты ненормальная, Софи! – качает головой Стас, когда произносит последнюю фразу, вытянутую из его рта силой. -А поцеловать? – вопросительно на него смотрю, а во взгляде Стаса появляется откровенный страх. -Нет! – уверенно произносит, а я смотрю так, будто у него нет права на выбор. Ответ изначально один – ты должен это сделать. Не знаю, как мне это удалось, но Стас Ершинскиий поцеловал меня, перед этим пообещав, что я стану его женой.