ПОЛУНОЧНЫЙ ПАЦИЕНТ

2

Влад

В голове пульсировала тупая боль. Запах йода бил в нос. Металлический привкус во рту. Я находился в больнице.

Сознание возвращалось рывками. Красное, перекошенное от злости лицо Дениса. Его руки на моём воротнике. Я толкнул его и мы сцепились, врезавшись в стол. Что-то упало на пол.

— Это бизнес, — орал Денис. — Ты всё развалишь.

Я помнил кровь. Слишком много крови. И тяжесть пистолета в руке — чётко, до дрожи в пальцах.

— Беги, — прохрипел сквозь боль Артём, когда мы услышали сирены.

Потом провал. А дальше уже больница. Как добрался не помнил. Но не сдох по дороге.

Рана в боку была перебинтована аккуратно. Профессионально. Девчонка, сказала, что врач. Та, что склонилась надо мной, когда я уже плыл в темноте. Вытащила пулю.

Я поднялся, игнорируя то, как тело протестовало. Вышел в коридор.

Её голос я узнал сразу.

— …Пролетарская, девять… да, пулевое ранение…

Она стояла ко мне спиной у стола с телефоном у уха. Белый халат, собранные волосы, открытая шея. В другой ситуации я бы отметил изгибы её тела, то, как ткань облегает бёдра. Сейчас она была только угрозой.

Решение пришло мгновенно. Я оказался рядом быстрее, чем она успела обернуться. Схватил со стола канцелярские ножницы и прижал к её горлу.

— Скажи, что ты ошиблась, — произнёс тихо, почти спокойно, склонившись у её уха.

Она замерла. Тело напряглось, дыхание сбилось.

— Отмени вызов, — прошептал.

— О… ошиблась… — выдавила она. — Это не он…

— Но вы говорили о пулевом ранении, — настороженно уточнили в телефоне.

— Э-э… нет… это просто… — её голос дрогнул слишком заметно.

Я понял, что не вытянет. Такие люди не умеют врать под давлением. Я забрал телефон и сбросил вызов.

— Дорогая, зря ты это сделала, — сказал я, разворачивая её к себе. — Теперь ты идёшь со мной.

Она посмотрела на меня широко раскрытыми глазами. Страх был почти осязаем. Это должно было меня раздражать и раздражало. Но ещё сильнее меня бесило другое: что она стояла так близко, что я почувствовал запах её тела. Ни парфюма, ни медицинских препаратов. А именно её. Не вовремя.

Я должен думать об отступлении. Если меня возьмут, я пропал. Поэтому теперь она моё прикрытие. По своей глупости. Хотя, я наверно, тоже вызвал бы ментов. Я сжал её за локоть и повёл к чёрному выходу.

Лестничный пролёт был пустым и тёмным. Мы спустились на два этажа ниже. Где-то выше хлопнула дверь и сразу же раздались голоса:

— Ты что сегодня принесла?

— Котлеты и винегрет. Боже, я умираю от голода.

Я увидел их раньше, чем они нас. Две медсестры, болтающие о еде, поднимались по лестнице.

Я прижал девчонку к стене, накрыв рот ладонью. Она легко подчинилась, стояла тихо. Не кричала, не билась, только дышала часто и рвано, прямо мне в руку.

Голоса удалялись.

— После смены закажем что-нибудь…

— Да…

Когда шаги стихли, я медленно убрал руку. Она не шевелилась. Только смотрела на меня. И в её глазах был страх. Она наверняка уже видела новости с моей фотографией. Я не собирался ей ничего объяснять. Мне нужно, чтобы она боялась меня ослушаться.

Я наклонил голову, неторопливо, почти лениво, наслаждаясь тем, как она сжималась под этим движением. Шумно втянул воздух и вдохнул её запах.

— Мм… вкусно пахнешь, — пробормотал я у самого её лица. — Знаешь, кто я?

Она покрутила головой. Врала. Я усмехнулся.

— Делай всё как я скажу, иначе… — я медленно провёл языком по пульсирующей жилке на шее.

Потом выпрямился, словно ничего не произошло, и потянул её вниз по лестнице.

На улице лил чёртов осенний дождь. Пиджак остался в процедурной. И на ней был тонкий медицинский халат, бесполезная тряпка против холода.

К клинике подъехала полицейская машина. Из неё неторопливо вышел молодой парень и направился ко входу. Наверно не по мою душу.

Я резко свернул в сторону к узкому проходу между корпусами. Хорошо, что она не сопротивлялась. Хотя мне больше нравятся непослушные девочки.

Она шла рядом, почти вплотную, и каждый её шаг отзывался во мне раздражающим, ненужным вниманием к тому, как двигались её бёдра, как тонкая ткань халата липла от дождя. В других обстоятельствах я бы оценил это иначе. Сейчас это только мешало сосредоточиться.

— Без глупостей, — тихо сказал я, не глядя на неё, когда мы переходили дорогу. — Мне сейчас не до истерик.

Рука у неё была тонкая, холодная, скользкая от дождя. Я сжимал её запястье так, чтобы не вырвалась. Мне было не до нежностей.

Мы выскользнули за территорию клиники и вышли на тёмную улицу, где машины редели, а дома стояли неосвещенные. Мысленно я перебирал варианты, куда податься. Мне нужно было переждать ночь. Спрятаться. Подумать. Здесь недалеко была старая гостиница, где не задают вопросов и берут наличные. Но этот вариант мне не подходил. Ведь теперь я не один.

Мы пошли дальше через неосвещённые переулки. Она едва поспевала. Я знал, что она смотрит мне в спину. Знал, что боится. Она что-то пробормотала, но мне нужно было как можно скорее уйти подальше от больницы. Камеры наверняка меня уже сняли.