Я судорожно выдохнула, но голос мой был обманчиво ровным, будто заученный:
— С тех пор, как Августин вернулся в мою жизнь… с Исаком начались постоянные конфликты. Он сгорал от ревности, терял контроль. Я пыталась его успокоить, убеждала, что между нами всё ещё можно спасти, но он знал… чувствовал… что я никогда не принадлежала ему по-настоящему. Он знал, мама… что я всё ещё люблю Августина. Что хочу вернуться к нему.
Мои пальцы дрожали, сердце билось где-то в горле. Я заговорила быстрее — словно с каждой фразой вырывала из себя очередной слой боли.
— Я хотела поговорить с Исаком по душам, но он избегал меня, не отвечал на звонки. Тогда я пришла сама. Хотела всё прояснить. Он… он был другим, мама. Вначале — добрым, верным. Он спас меня, вытянул со дна. Я спала бы на улице с ребенком , ес
