Монстр

Глава 17

— Вот видишь? Ты уже дрожишь по-другому. Не от страха... а от осознания. Ты родилась, чтобы принадлежать мне. И я сделаю так, что однажды... ты скажешь мне 'спасибо' за это.

Отпустил как куклу, позволив упасть на колени. Смотрел сверху, как её плечи вздрагивают, как слёзы капают на дорогой ковёр.

— Я ненавижу тебя…

Он ей не поверил. Все женщины лгуньи и притворюшки. И эта тоже.

- Открой рот, - приказал он, без эмоций.

Она взглянула на него с недоумением, не ожидая такой холодности и недоверия. Его слова, словно ледяной ветер, обожгли сердце.

— Ты монстр, — она, стараясь удержать дрожь в голосе, но в ответ она увидела лишь как его рука тянется к язычку на выпирающей ширинке.

Слова повисли в воздухе, словно последний вздох перед казнью. Аяз не дрогнул. Его пальцы неторопливо, почти театрально, потянулись к металлической молнии. Звяканье зубцов было громче любого ответа. Он видел, как её глаза расширились — от оскорбительного прозрения. Да, именно так. И ты это заслужила.

— Монстр? Милая, ты даже не представляешь, на что способен монстр, - ширинка расстегивалась с резким звуком, его пальцы уже трогали её за волосы. - Но сегодня... ты будешь благодарна даже монстру. Потому что только я теперь между тобой и смертью.

Мира попыталась отпрянуть, его колено уже упёрлось в пол между её ног, лишая возможности отползти. В глазах мелькнула паника — чистая, животная. Именно то, что он хотел видеть.

— Ненавижу...

Он цокнул — пошло, грязно, прижимая её лицо к своей выпуклости в боксерах.

Горячая, влажная ткань боксеров прилипла к яйцам, пропитанная его возбуждением. Я чувствовала, как под тонкой материей пульсирует его член — набухший, требовательный. Дыхание Аяза участилось, но голос остался ледяным, как сталь. Он никуда не торопился, с усмешкой, натягивая ткань на головку:

— Ненависть — это хорошо. Значит, ты ещё живая, - его пальцы впились в мой скальп, заставляя застонать от боли. - Но сейчас... твоя ненависть будет гореть в твоём горле. Открывай.

Заставляя захлебнутся, сквозь напор ткани:

— С-стой... я не...!

Аяз не слушал.

Он не шутил.

Холодный пот скользнул по спине, когда я рванулась назад. Глаза расширились — в них мелькнул животный страх. Голос предательски дрогнул:

— Нет...

Он замер. Всего на секунду. Пальцы его руки дёрнули ткань вниз — и перед моим лицом внезапно встал его член. Тяжёлый. Горячий. Слишком реальный. Воздух стал густым, как сироп. Я моргнула, но картинка не исчезла — только чётче проступили капельки влаги на головке. Живот свело.

— Дыши.

Он не ждёт. Не спрашивает. Просто наклоняет мою голову вперёд. Первый солоноватый вкус ударил в нёбо. В ушах застучало.

— Я не... не могу — сердце захлебнулось в груди. Все мертвы. Только брат остался. В голове вой: "Держись". Сжала кулаки, впиваясь ногтями в колени. Ткань штанов — единственная опора. Подняла взгляд. Гнев.

— Ты думаешь, можешь сопротивляться? Ты — кукла. Нитки в моих руках.

Его пальцы впились в подбородок. Дыхание горячее, прерывистое. Воздух перегрет от унижения и ярости.

Я толкнулась от него, шипя сквозь зубы:

— Ты не удержишь меня. Найду выход.

Он рассмеялся. Звук, как скрежет металла.

— Попробуй, - резко рванул мои волосы назад. Боль. Ярость. Безвыходность.

Он стоял напротив, не замечая, как волнение накатывает на меня, сшибая волной. Негромко усмехнулся, и его голос прозвучал холодно и бессердечно:

— Ты — лишь марионетка в чужом спектакле. Каждый твой шаг, каждое слово девочка, иллюзия выбора. Ты всегда будешь следовать чужой воле.