Игра в дурака. Повторение прошлого

31. Смерть "Bentley Continental GT"

Солгав мужу, что летит во Францию к родителям, она махнула прямиком в Лос-Анджелес, где и подписала контракт с одним солидным рекламным агентством на целую серию фотоснимков со своим участием, приступив тут же к работе. Три недели пролетели, как один день. Работа полностью захватила ее. Что интересно, за все время она ни разу так и не притронулась к спиртному. Во-первых, это было одним из условий контракта, а во-вторых, ей и самой не очень-то и хотелось. А когда хотел на борту, и все хотение как рукой снимало. Да и некогда было особенно расслабляться, работать приходилось по двадцать четыре часа в сутки, чтобы не выбиться из графика. Времени не хватал даже на положенный по контракту отдых, не говоря уж обо всем остальном, что и к лучшему.

 Съемки производились по всему западному побережью США и на севере Канады, поэтому спать приходилось, как правило, или в самолете, во время каждодневных перелетов, или в захудалых отелях, пригодных для жизни кого угодно, но только не нормальных людей. Других же там не было, вот и приходилось мириться. Зачастую вообще приходилось спать на заднем сиденье автомобиля во время переездов, что ей только нравилось. Нет, не неудобства от кочевой жизни, а весь процесс вообще, что она снова была в движении. Кэт словно заново родилась, вкалывала за троих, не давая отдыха ни себе ни людям. Планы менялись по несколько раз на день: утром снимали на побережье, в обед — подбирали натуру в канадской лесной глуши, а вечером их маленький самолетик приземлялся уже где-нибудь в штате Юта на ранчо Вульфа в самом центре безжизненного жарой.

 Поднимаемые внезапно налетающим шквальным ветром столбы раскаленного песка и пыли, делали работу группы совершенно невыносимыми. Добавить к этому суточные перепады температуры до 50 гр. по Фаренгейту — и в самую пору можно было уже задумываться об оставленном уютном гнездышке на берегу океана. Дурацкие мысли, которые она тут же гнала от себя всеми силами. И все это ради лишь нескольких удачных снимков для одного известного журнальчика, которые и должны были не только окупить все затраты, но и получить прилично сверху. Отработав первую часть контракта и, получив неделю отпуска, Кэт вернулась домой.                                                       

Особняк встретил ее улыбками прислуги и стопкой неоплаченных счетов. Муж как всегда трудился, добывая в поте лица свои миллионы, а остальные домочадцы «терпеливо ждали» его возвращения. Выйдя из лимузина, который сама же и вызвала в аэропорт, сообщив время прилета, Кэт подошла к открытому бассейну, уютно расположившемуся в тени тропических пальм, взялась за никелированные перила лестницы в воду, глянула вниз и улыбнулась. Отражение ответило тем же. Все же, что не говорите, а домой возвращаться очень приятно, особенно после праведных трудов, когда всю наизнанку. Отражение было то же самое и не то… Лицо, волосы, и даже улыбка — были все теми же, что и три недели назад, а вот глаза, их выражение было уже совсем другое. Они, наконец-то, тоже смеялись, а не светились тусклым светом безысходности. Настроение и бьющая ключом энергия переполняли женщину, счастливую даже просто уже тем, что она есть, что она снова живет и, что самое лучшее у нее все еще впереди. В отличие от самого худшего, которое все уже в трехнедельном далеком прошлом. Она вдруг рассмеялась и, расставив руки в стороны, развернулась и прямо в одежде плюхнулась спиной в бассейн, поднимая фонтан ослепительных брызг и пугая прислугу. Класс! Ей теперь было все равно, что происходит в этих стенах, что думают о ней окружающие, включая и «обожаемого» супруга, которого она никогда и не любила, позволяя любить себя. 

Или пользоваться собой, так будет вернее. Дальше же она собиралась жить уже только по-своему, и плевать ей было на тех, кому это не по душе. Она и сама была уже почти миллионершей. Бедной миллионершей, на счету которой насчитывалось пока всего несколько миллионов долларов, но другие начинали жизнь и с еще меньшего старта, Мадонна к примеру посуда мыла в ресторанчике, а Бред Пит подрабатывал заправщиком на автозаправке. Несколько месяцев Кэт успешно обманывала мужа, ухитряясь совмещать приятно с полезным. За это время она успела сняться в нескольких рекламных роликах и даже в одном музыкальном клипе.  О Кэт снова заговорили. Лицо ее не сходило с обложек самых престижных изданий мира. А вот дома она появлялась уже, как и муж, все реже и реже, объясняя ему это страстью к путешествиям. Надо же было ей хоть чем-то заниматься в этой жизни.

 Гром грянул среди ясного осеннего неба, когда супругу по почте какие-то доброжелатели прислали «Play Boy», с обложки которого ему улыбалась его обожаемая издалека супруга, демонстрирующая ему и всему миру свои загорелые прелести с возбужденными сосками. Ясно, что потребовались объяснения!  Разговор у супругов получился долгим и трудным, было выпито много кофе и выкурено немало сигарет. Он не понимал ее, она не понимала его. И только уже под утро, изрядно устав от взаимных упреков, супруги пришли к общему консенсусу, что он и дальше будет заниматься своими делами, а она своими. Другими словами, решили развестись. Кэт предложила, а он согласился, отказываясь жить с проституткой. Умер он от сердечного приступа по дороге на работу, не дотянув до своего пятидесятилетия всего лишь неделю, а до работы и того меньше — чуть больше километра. 

Автомобиль, представленный самому себе, еще некоторое время продолжал мчаться на приличной скорости по дороге, будто ничего не случилось, пока, наконец, и не выскочил на встречную полосу, которую благополучно и пересек, вылетев в кювет. Еще несколько страшных метров наклонной плоскости вниз и все!  Груда металла в кювете мало чем уже напоминал сверкающий «Bentley Continental GT» — четырехместное купе люкс с  12-ти цилиндровым W-образным двигателем, объёмом 6 литров и мощностью 575 л. с. Американцы любят солидное, в таком и на прием к Богу не стыдно. По идее, все это должно было еще и взорваться, как в Голливудском синематографе, где взрывается все, что шевелится, но почему-то этого не произошло, что и к лучшему. Киношникам обойдется дешевле, когда вдруг соберутся снимать автобиографичный фильм про взбалмошную красотку.

Вот так Кэт и попала в первый раз в своей жизни на похороны, да еще кого, своего мужа. Людей было много, а сочувствия мало. Многочисленная родня, не успев похоронить родственника, уже делила его миллиарды. И, похоже, что она была вопреки всякой логике единственным человеком на похоронах, кто искренне жалел о случившемся. Ей действительно было жаль этого человека: может быть потому, что она больше не относилась к нему, как к своему мужу, а может, что считала себя прямой причиной его смерти. Так часто бывает со многими — синдром вины живого перед покойником, когда ничего уже нельзя изменить. На поминки она не поехала, к концу церемонии ей уже порядком надоел весь этот спектакль. Сославшись на скверное самочувствие, которое и в самом деле было не из лучших, Кэт в этот же день улетела в Европу. Через три недели ей позвонил адвокат покойного, который и при жизни вел все его дела, и зачитал завещание, по которому ей переходил в собственность огромный дом миллиардера с приличным участком земли во Флориде, его яхта, несколько авто, самолет, но самое главное, контрольный пакет акций компании.  И, не много и не мало, место президента совета директоров корпорации. Вот такой финт ушами! Чтобы ее всю жизнь потом совесть мучила.

 Еще адвокат сообщил, что при желании она, конечно, может продать свою долю, покупатель всегда найдется, но посоветовал пока не спешить. Дурное дело — не хитрое. Все хорошенько взвесить и обдумать. «Деньги немалые, — басил старик в трубку. — Одних процентов хватит на несколько жизней, но разве в них дело! Строительная империя, раскинувшая свою сеть по всему миру, имеющая даже свою собственную авиакомпанию, являющаяся совладельцем нескольких судостроительных верфей в США и Великобритании, много чего еще другого солидного и интересного — это ли не главное и самое интересное занятие в жизни?! Тебе повезло, девочка, очень крупно повезло. Ты можешь огромную пользу принести обществу и тем десяткам тысячам рабочим, менеджерам и инженерам по всему свету, которые трудятся на теперь уже и твоих предприятиях. Подумай…»

Кэт обещала подумать и не принимать скоропалительных решений, не посоветовавшись с ним. Разговор происходил ночью, а рассвет застал ее уже в международном аэропорту «Кеннеди». С авиацией это быстро! Главное, чтобы посадка была удачной, остальное все — веники, которыми от назойливых мух отмахиваться. Перемахнувший через океан «Боинг-737» мягко коснулся взлетной полосы и стал резко гасить скорость, чтобы не выкатиться за пределы. Женщина видела, как вниз пошли закрылки на крыле, а мелькающие за окном предметы — редкие деревья и все такое, стали постепенно приобретать узнаваемые формы.

—А представляете, — произнес вдруг кругленький сосед постаревшего возраста, судорожно сжимающий ручки кресла, — такая нагрузка на шасси, оси могут ведь и не выдержать такую махину.

—Заткнитесь, — посоветовала она спокойно паникеру, — и не каркайте.

И это была их самая первая встреча с тем самым человеком — одним из помощников прежнего мэра, который и собирался встречать ее в аэропорту в ту злополучную ночь, а сейчас пребывал где-то рядом с ней по соседству в одной из палат той же клиники, где находилась и она. Не миллиардер, понятно, в родственниках градоначальника не состоял, но и не самый последний в стране долларовый миллионер. Случайность? Деньги к деньгам, как говорится. И вот лайнер остановился, и все радостно захлопали в ладошки. Полет закончился, и для кого-то из пассажиров начиналась совершенно новая жизнь, что и подтверждал поджидающий ее возле одного из входов в аэропорт шикарный «Роллс-ройс», рядом с которым стоял высокий, лет шестидесяти, седой господин с растрепанной шевелюрой. Ветер трепал его волосы, а добродушное лицо украшала приветливая улыбка. 

И этот мужчина улыбался именно ей. Кэт ответила ему тем же, радостно пожав протянутую руку. Первый раз в жизни она прислушалась к чужому совету и не стала принимать самостоятельного решения, здраво решив положиться на чужой опыт. Некоторые из проходивших мимо, оборачивались, узнавая ее, но без особого интереса. Телевиденье и интернет давно уже сделало всех этих звезд и фотомоделей с обложек более чем доступными, взяв за правило перемалывать каждому косточки и вытаскивать на всеобщее обозрение их грязное белье. К Кэт это не относилось, она пока еще не доросла до того уровня, чтобы и ее бельем так же занялась желтая пресса, тем более, что на многих приемах она вообще появлялась без белья. Поэтому и местный интерес был большей частью пока еще поверхностным, потому как пока еще эта особа вообще для подавляющего большинства населения земли не представляла никакого интереса. Адвокат повез ее не в центральный офис компании мужа, как она предполагала, а к себе в адвокатскую контору, где и вручил ей завещание, не забыв поздравить при этом с началом совершенно новой, сулившей ей так много интересного, жизни. Закончив с официальной частью, он разлил по бокалам вино солидной выдержки и произнес очень коротенький тост по случаю. Чокнулись, пригубили вино и застыли в ожидаемой паузе. Незаданный вопрос так и застыл в его умных, чуть прищуренных сероватых глазах.

—Думаете, справлюсь? — неуверенно спросила она.

— Хочется надеяться… — улыбнулся адвокат чуть заметно. — Или я так и не научился разбираться в людях.

Вот так и было принято это значимое для нее решение. И уже на следующий день Кэт была введена в состав совета директоров корпорации и избрана ее президентом. О чем не так давно совершенно забыла. И если бы не подробнейший одного из участников этой истории, то возможно, что никогда бы уже и не вспомнила.