Мёртвые глаза
941 Слова
Как же меня достал этот синюшный свет! Почему в этой палате всегда горит свет? Почему хотя бы днём нельзя его выключить?
Голова трещит. Лицо болит. Дышать сложно.
Что же эта сука мне колет, что потом так паршиво?
Как же я устал! Мне так хочется просто закрыть глаза – и чтобы ничего этого не было… Мне хочется чего-то очень простого, незатейливого, расслабляющего: выпить виски под тупой, но забавный сериал, посидеть в сортире с телефоном, проснуться в своей кровати и знать, что никуда не надо… Я хочу домой.
Мой дом – моя крепость. Хорошая дорогая квартира в престижном районе, подъезд со швейцаром и видеонаблюдением на этажах. Здесь, в клинике, тоже видеонаблюдение, но, если даже оно и работает, то против меня, а там… Там безопасно. Там всё сделано так, как мне нравится, как мне удобно, чтобы попав туда, я мог расслабиться…
Здесь я расслабиться не могу. Здесь я не понимаю, что происходит. Здесь я не знаю, чему верить. Здесь всем заправляет золотистое исчадие ада, которое морально насилует меня снова и снова.
Поднимаю руку и щупаю своё лицо. В районе переносицы всё вспухло, в ноздрях запеклась кровь. Перелом или обошлось ушибом? Повезло, что челюсть на месте…
Ощупываю языком зубы и понимаю, что рано радовался – на месте левого переднего клыка дырень, соседний зуб шатается.
Как меня это достало!
Как я здесь оказался? Я точно помню, что упал на пороге клиники!
Точно!
Точно?
Ночная эскапада в компании посулившей мне скорую свободу куколки, была на самом деле? Конечно была, иначе как я мог разбить лицо?
Но тогда каким, мать её, образом, я очутился в своей постели? Я вешу как минимум в полтора раза больше этой твари, она не могла принести меня на себе – через холл, по коридору, по лестнице… Да это просто физически невозможно!
А может я ошибаюсь? Может, воспоминания о попытке сбежать – это всего лишь порождение коматозного бреда?
Я должен себя увидеть.
Собственный желудок кажется мне жидким – любое неловкое движение может расплескать его. Виски ломит так, что вот-вот сдохну, обессилевшее тело предаёт меня, двигаясь вяло и криво, но я встаю и добираюсь до зеркала. Мне приспичило срочно себя увидеть!
И я ужасен.
Когда я ложился в клинику (Когда же это было? Неделю назад? Месяц? Я всегда тут жил?), я чувствовал себя мужиком в самом расцвете – успешен, востребован у женщин, уверен в себе. Выглядел соответственно: натренированное тело, прямая спина, твёрдый взгляд. Я был полон сил и мог бы порвать любого, кто посягнул бы на мои интересы, и любую, которая стала бы интересна мне. Я относился к предстоящей операции, как к формальности, как к возможности отоспаться пару дней, как к неизбежному техобслуживанию, которое нужно проходить, если хочешь, чтобы всё было хорошо…
Но я пришёл в себя в каком-то параллельном мире, и этот мир час за часом пожирает меня. От того шикарного самца, которым я был когда-то, осталось не так уж и много. Бледное морщинистое лицо, свалявшиеся засаленные волосы, расквашенный нос – я выгляжу так, как будто меня выбросили на улицу коленом под зад, и там я десять лет скитался, питаясь объедками и ночуя под открытым небом.
Мне не хочется верить, что рожа в зеркале – это я. Я не такой! Я не хочу быть таким!
Я хочу домой…
Зачем она держит меня здесь?
Тварь! Какая же она подлая тварь! Воспользовалась тем, что я плохо понимаю, что происходит, и просто ещё раз произдевалась, поимела меня! Ненавижу суку!
Но хуже всего не это. Хуже всего то, что слова, которые говорила куколка, наблюдая, как наркотик, которым она меня накачала, выносит ей на блюдечке мой мозг – были моими словами!
Мне кажется, что я вот-вот вспомню, кому их говорил. Это вертится в памяти, полузабытое, неясное – какие-то отрывки, ощущения, эмоции…
«Вот только не надо мне тут истерики закатывать! Твои обиды меня не волнуют! Хочешь обижаться на кого-то – обижайся на себя!».
Отчаяние в широко распахнутых глазах, раздражающие всхлипы, закушенная до белизны губа…
«Ты обманул меня!»
В памяти стук капель по подоконнику, ливень беснуется в распахнутом окне, через которое в комнату проникает приятная прохлада.
«Ничего подобного! Я дал тебе то, чего ты хотела. Я же не виноват, что ты решила, будто сможешь влюбить меня в себя. Я просто говорил слова, которые тебе нравились, вот и всё. А твои выводы – это не мои проблемы. Это твои иллюзии, я здесь ни при чём»…
Я даже помню, как она сидит на краю постели, на ней белое платье, а волосы мокрые после дождя. Платье тоже мокрое, и очень эротично прилипает к телу – это несколько примиряет меня с тем, что куколка ездит мне по ушам своими причитаниями на тему доверия и обмана.
Если ей нравится, когда вешают лапшу на уши, я-то здесь при чём? Я делал лишь то, чего она хотела, и ей было от этого хорошо. Я дарил ей удовольствие, а теперь она недовольна!
Да, говорил, что люблю, было дело, так что в этом плохого? С равным успехом могла бы обижаться за то, что кормил шоколадными конфетами – лично я не вижу разницы. И там и там гарантирован выброс эндорфинов или чего-то там ещё в этом роде, причём в первом случае даже сильнее…
И вообще, если мама с папой воспитали такую дурочку, которая готова отдаться за пару ласковых слов – то с них и спрос! Я-то почему должен отказываться? Это же всё равно, что найти косарь на улице и пройти мимо…
Надо же, я превосходно помню, о чём тогда думал, но не могу вытащить из памяти имя той куколки!
Ещё некоторое время рассматриваю своё отражение, а потом пытаюсь выключить свет. Это бесполезно! Выключатель опять делает вид, что он тут чисто для эстетики… Волокусь обратно в кровать – ждать, пока отпустит наркотический коматоз. Постаревшее лицо – это фигня на самом деле. Глаза – вот что жутко! Глаза такие, будто я уже сдох…
- Писатель
