Золотистая куколка

Набираюсь сил

 Следующие пару дней я набираюсь сил. Лежу. Сплю. Ем. Правда, она снова кормит меня всякой дрянью, вроде искусственного пюре, но выбирать-то не приходится… Воспоминания о курином супе и мясной котлете оборачиваются против меня – каждый раз тайная надежда на повторение «банкета» оборачивается мелким, но обидным разочарованием.

 На мой вопрос, почему нельзя постоянно давать мне нормальную еду, куколка, не моргнув глазом, заявляет, что именно это и происходит. А когда я напоминаю ей про недавний шикарный (по здешним меркам) обед, стерва снова включает дурочку и утверждает, что такого не могло быть, ведь клиника – это не столовая и поваров здесь нет.

 За такое прямолинейное и неприкрытое враньё мне снова хочется ей от души втащить, и я обещаю себе, что сделаю это, как только достаточно окрепну.

 Я терпеливо сношу «сеансы звукотерапии», которые случаются в разное время суток. Они пугают меня, особенно тогда, когда золотистая тварь находится рядом… Неужели, она и правда их не слышит? Как она может говорить самым обычным голосом в то время, когда мне приходится кричать или изо всех сил напрягать слух, чтобы расслышать её ответ?

 Но я держу себя в руках. Я не реагирую ни на вопли, ни на шёпот, делаю вид, что их просто нет, неважно, днём это звучит или ночью – я просто лежу и жду, когда пройдёт. Иногда по несколько часов…

 На куколку я тоже не реагирую. Она является ко мне чаще всего в образе медсестры, иногда – в виде врача, задаёт вопросы о моём самочувствии и вообще ведёт себя так, словно я – самый обычный пациент, а она – самый обычный медик.

 Я отвечаю ей чётко и по существу, я веду себя безукоризненно, я делаю вид, что принял правила игры.

 Я набираюсь сил.

 Мне не на кого надеяться, кроме себя. У меня нет близких людей, которые будут переживать, куда я делся, у меня нет друзей, которые поднимут тревогу, заметив, что я не выхожу на связь. Мои подчинённые тоже долго ещё не будут волноваться – ведь я предупредил, что ухожу на больничный и пообещал открутить голову каждому, кто посмеет мне помешать восстанавливать здоровье...

 В моей жизни много людей, которые считают меня довольно приятным человеком и рады общению со мной, но я никогда никого не подпускаю близко. Себя я более чем устраиваю, и этого вполне достаточно. Я не создан для того, чтобы терпеть кого-то ещё.

 Но сейчас, запертый этой безумной куколкой в больничных стенах, я впервые за всё время чувствую себя одиноким, и от этого на душе невероятно тоскливо. Я никогда не стремился к тому, чтобы строить с кем-то отношения, и когда позволял любить себя – это всегда было временно. Моя свобода делать то, что я хочу, всегда была мне дороже. Никогда не думал, что окажусь в ситуации, которая заставит меня жалеть об этом…

 Впрочем, долго грустить на эту тему я не собираюсь. Два дня я лежу и размышляю о том, что я могу сделать, чтобы выбраться. Я это сделаю! Мне просто нужны силы…