Destiny gifts (книга 5)

10

Разведчик оставил клинок по практической причине - с ним неудобно было бегать. А бегать вскоре пришлось. И очень быстро. Услышав в отдалении знакомый вой, Хор бросился на звук, на ходу выдергивая кинжал. Интуитивно проскочил в двух шагах от ловушки, заметив, что бревно, на которое надо наступить, чтобы привести ее в действие, пожалуй, коротковато. Подскользнулся на раздавленной не им поганке. И успел как раз к моменту, когда Вад вылетел навстречу тяжело дыша и уже явно проигрывая в скорости гнавшемуся за ним зверю. До ловушки он бы точно добраться не успел. Не долго думая, разведчик метнул кинжал, попав вурдалаку между ребер. На этот раз, с нужной стороны. Он понимал, конечно, что с такого угла до сердца не достанет, но сверкнувший магией клинок, по крайней мере, должен был заставить хищника притормозить. Что и получилось. Вурдалак взвыл, сбился с бега, перебрал на месте заплетающимися лапами. И устремил на Хора взгляд своих горящих, ничего не выражающих глаз. Добычи у него внезапно стало две, и он выбирал, какая ближе.

Спор за внимание твари разведчик проиграл. Из-за чего, впрочем, совершенно не расстроился. Вад и без него теперь дотянул до нужного места, прыгнул из последних сил, всем своим весом налегая на конец бревна, и привел ловушку в действие. Поднявшийся частокол пришелся вурдалаку точно поперек туловища, проткнув его сразу в пяти местах почти насквозь. После такого остаться в живых у него шансов не было.

Понаблюдав, как зверь дергается в агонии, Хор плюнул сквозь зубы и направился к лежащему ничком чуть поодаль соплеменнику. Тот никак не мог отдышаться. Так что, прежде, чем начинать беседу, пришлось подождать.

- Ну ты даешь! - сказал Хор в конце концов, садясь рядом на землю, - А если б он тебя укусил?

- У меня иммунитет, - прохрипел Вад.

- Как это? - обалдел разведчик.

- В детстве щенок тяпнул. Сожрать не успел - отогнали. Но думали, не выживу. Говорят, шанс один на тысячу. Обошлось...

- Все равно, одному рискованно, - покачал головой Хор, - И ушел ты далеко. Пацан твой не услышал бы. Хотя, он и меня-то не услышал...

- Спал? - довольно усмехнулся Вад, - Я его опоил. Чтоб не лез, куда не надо. А то он, дурачок, все помогать рвется...

Хор помолчал и произнес задумчиво:

- Посвящать его пора.

- Пора, - согласился Вад, - Я ему поручителя никак не сыщу. В округе наших нет. Вслепую - никто не свяжется. И обряд здесь проводить некому. На всех западных землях вообще одно место осталось, где еще собираются. Я ему объяснил, как найти.

- А сам?

- Не успею. Туда от ближайшего выхода почти неделю топать. А у меня два дня осталось. Только из Ворот выскочу и назад. Эх, знал бы, что так выйдет..., - Вад не договорил и удрученно мотнул светлой гривой.

И тогда Хор, наконец, понял, почему его собеседник пошел на безумный риск в отчаянной попытке добыть вурдалака. Он считал, что сына больше не увидит и хотел хоть что-то ему оставить, обеспечить его. Непосвященный, не введенный в круг их закрытой касты, парень не мог рассчитывать ни на работу, ни на протекцию. Конечно, рано или поздно, через обряд бы его провели. Но до этого момента нужно было на что-то существовать. Да еще в чужих местах, где до его белобрысого хвоста никому дела не было. Пара бессмысленных вурдалачьих глаз в этом свете приобретала вполне ощутимый смысл.

- Вад, тебе не придется возвращаться, - заверил разведчик, - Уходите спокойно.

- Думаешь, ты уговоришь этого ублюдка разорвать мой контракт? И не надейся, - отмахнулся соплеменник.

- Я не уговорю. Топор уговорит, - жестко произнес Хор и встал, показывая, что пора шевелиться. Как он и ожидал, больше его ни о чем не спросили.

Страшноватые обереги забрали, кинжал, спасший еще одну жизнь, тоже, тушу оставили на съедение более мелким хищникам. Когда пришли, мальчишка сидел под той же елкой, рассматривая вынутую из ножен шпагу.

- Она? - Вад нагнулся над блестевшим в темноте клинком и замер на миг, завороженный переливающейся по его лезвию вязью.

- Да, - кинул разведчик через плечо. Он сквозь узор нависающих еловых лап изучал звезды.

- Трофей?

- Подарили. Вот что, брей-ка его быстренько. Еще успеем, - определился со временем Хор. Он аккуратно срезал полосу с голенища сапога и передал кинжал почему-то с поклоном принявшему его Ваду. А сам чуть в стороне начал складывать костер.

Парнишка, судя по его недоуменному виду, ни о чем не догадался и когда отец резко нагнул ему голову вперед, так что подбородок стукнулся о грудь, зарычал. Это был вопрос, но заданный очень недовольным тоном. Он успел лишиться нескольких густых прядей на затылке, прежде чем Вад соизволил ответить:

- Он готов за тебя поручиться. Его метка навсегда останется тут, под гривой. Никогда никому ее не показывай, кроме тех, кому положено будет ее увидеть во время посвящения. Да не крутись ты, порежу ведь, - добавил он сердито, поудобнее перехватывая клинок.

Пораженный до глубины души, мальчишка больше не шелохнулся. Правда, это его не спасло. Хор уже основательно прогрел над костром исходящий черным дымом лоскут срезанной с сапога кожи, соскреб в ладонь копоть, обжигаясь и пару раз плюнув на пальцы, а потом еще и отлил, добавив несколько капель в гремучую смесь.

- Терпи, - приказал он. Острием кинжала сделал на выбритом месте надрезы - три косых штриха и извилистую кривую между ними. Промокнул свисающими прядями белой гривы выступившую кровь. И крепко приложил к надрезам ладонь. Пацан зашипел. Не обращая внимания на его страдания, Хор продолжал втирать копоть до тех пор, пока не извел ее всю.

- Лишнее выйдет, - успокоил он, удовлетворенно оглядывая поле деятельности, - А теперь приберись и уходите.

"Прибраться" на его языке означало спалить срезанные локоны, затушить и закидать влажными елочными иголками костер, набросать обратно под дерево шишек. Короче, по возможности уничтожить следы их пребывания.

Вад сыну не помогал. Он вообще ни во что больше не вмешивался, на время полностью передав бразды правления разведчику. И лишь когда перешли ручей, молча открыл принесенную шкатулку, показывая Хору содержимое. Там лежало золотое обручальное кольцо с другой стороны, если ориентироваться на размер - его, и фотография очень симпатичной белокурой женщины, улыбающейся, счастливой. Разведчик перевел взгляд на пацана. И увидел ту же улыбку. Юный мантикр, радостный и преисполненный гордости, в этот момент был похож на мать.

Хор похлопал парнишку по плечу. Отныне он будет стоять за ним, учить и помогать по мере сил, будет его советчиком и связным. А залогом этой связи станет сделанная в вурдалачьем лесу татуировка.

Отсыпался разведчик в "Ковре". Он вернулся перед восходом и по привычке влез в окно. Благо, Мэрлин, уходя, снял барьеры, а Хор набросил свои, прочертив их шпагой. В искоренение патологической вороватости местных с помощью показательной порки он почему-то не верил.

К середине дня в комнату робко поскреблась уборщица, получившая от ворот поворот, а еще чуть позже постучал Лохан. Он молча протянул разведчику сложенный вдвое листок, на котором было накорябано: "У мерина в полночь" и стояла дата начала следующего месяца. То есть, послезавтра.

- Утром под дверь сунули, - лаконично пояснил плотник.

- Наверное, ошиблись комнатой, - предположил Хор, изучая криво выведенные буквы. Писали в неудобной позе, возможно, на коленке, но судя по почерку, автор записки имел постоянную практику в этом деле. Характерные завитушки и дополнительные черточки над вязью выдавали его с головой. Полуграмотный крестьянин или лавочник, едва умеющий держать перо, никогда бы такого не сотворил.

Пожав плечами разведчик засунул листок в карман и отправился на конюшню.

Там его ждал еще один сюрприз: долговязый конюх, накануне бродивший у них под окном, все еще был на месте. Демонстрируя частокол кривых зубов, он с самым простецким видом нахваливал серого в яблоках. Забрав коня, озадаченный Хор поскакал в поселок.

Здесь царило оживление. Народ стекался на площадь перед прямоугольной, мрачновато смотревшейся даже при свете дня конторой управления рудниками. Темно-серое здание в два высоких этажа подавляло своей монументальной тяжеловесностью и имело единственное украшение - рад круглых окошек на фасаде под крышей, забранных запыленными, задрапированными клочьями паутины витражами. Всего витражей, призванных продемонстрировать, что демонам тоже не чуждо чувство прекрасного, некогда было семь, но сейчас одного не хватало и на его месте зияла черная дыра. Остальные же потрескались и выцвели. Впрочем, разобрать, что на них было изображено, под слоем грязи все равно не удалось бы при всем желании.

Посреди площади белел свежеструганными досками широкий настил, на который уже установили виселицы. Пересчитав их, Хор отругал себя за то, что так сильно ошибся в предполагаемом количестве членов банды. Дюжина раскачивающихся на ветру петель красноречиво свидетельствовала о его промахе. А на почетном месте в центре возвышалась колода. В ее назначении сомневаться не приходилось и разведчик в очередной раз отметил, что король держит слово.

В густеющей толпе судачили о драконовских мерах, принятых Наместником. Якобы еще утром шестнадцать смешанных, попавшихся на кражах, заковали в цепи и отправили на дальний рудник. Работа там, и правда, была каторжная, штрек осыпался и давал трещины, раз в три месяца кусок отвалившейся породы давил кого-нибудь насмерть. Так что рудник остро нуждался в пополнении трудовыми ресурсами.

Еще обсуждали обменный курс на картошку и новый плащ Первого помощника Холда, с пелериной, отороченный соболем. Помощника здесь не любили, но сходились на том, что плащ ему идет. О тех же, кого собирались повесить, отзывались почти исключительно нецензурно. Банда, как оказалось, давно держала в страхе всю округу, не давая "честным ворам" нормально работать. Хотя признавалось, что с ее исчезновением дань с навара все равно придется платить, никуда не денешься.

Через час на площадь явилось начальство и подвезли набитых в клетку осужденных. Отдельно доставили имевшего жалкий вид надзирателя. В глазах его стояла мутная поволока и было неясно, осознает ли он на данный момент хоть что-нибудь. После оглашения приговора, зачитанного самим Наместником, на вопрос, понимает ли он суть судебного решения, он бесцветным голосом ответил "Да" и спустя пять минут его голова уже катилась по струганным доскам настила.

Остальных вешали. Не спеша, с чувством и расстановкой. Словно вынужденно признав неприятный факт, что главарь был из демонов, его постарались побыстрее замять, а теперь отыгрывались на смешанных, с удовольствием макая их в собственное дерьмо.

Поморщившись, мантикр начал выбираться из толпы, проталкиваясь к трактиру, возле которого привязал серого. И почувствовал, что кто-то буквально обыскивает его, следуя по пятам. Когда дело дошло до правого кармана куртки, Хор поймал вора за руку, со всей силы сжал запястье и оглянулся. На него в неподдельном изумлении смотрел краснолиций детина, этакий деревенский увалень, простодушный и глуповатый. Разведчик указал ему глазами на ряд виселиц, где уже болталось трое приговоренных и вот-вот должна была наступить очередь четвертого. И неожиданно в ответ получил широкую, обескураживающую своей откровенностью улыбку. Вор вовсе не был таким тупым, каким старался казаться, всю пикантность ситуации понимал и намек оценил по достоинству. Нахальство было просто неслыханное и разведчик едва не устроил расправу прямо в гуще зевак, не сходя с места. Но в последнюю секунду передумал и излишнее внимание окружающих все же решил не привлекать. Не разжимая хватки, доволок карманника до трактира и тогда уже врезал. Немного не рассчитал, от возмущения, наверное, выбил ему два зуба, а себе рассадил кулак. Вор охнул, выплюнул зубы вместе с кровью и посмотрел на Хора с уважением. После чего вернул носовой платок, огниво и ключ от комнаты в "Ковре". А еще через полминуты исчез в толпе. По видимому, пошел работать дальше.

Веселье продолжалось. Кривозубая улыбка конюха на постоялом дворе стала еще более радушной. Кряжистый фуражир с озабоченной физиономией, привезший овес лошадям и теперь разгружавший телегу, спросил у Хора, закончили ли уже с казнью, и получив утвердительный ответ, расцвел прямо на глазах. Словно только и ждал радостного известия. А когда мантикр, перекусив куриной ножкой, попытался проникнуть к себе в комнату, обнаружил, что не может открыть замок. Нет, барьер-то его шпага разомкнула. Но вот ключ упорно отказывался поворачиваться в скважине. Поковырявшись минуты две, Хор уставился на безмозглую железяку, вопрошая, какого рожна ей еще надо. И вдруг заметил, что она немного другой формы. Карманник на площади, возвращая украденный набор, попросту перепутал ключи. Оба были самыми простыми, без каких-либо изысков. И тот, что достался разведчику, мог отпирать что угодно, хоть сундук в какой-нибудь лавке.

Совершенно не надеясь на успех, так сказать, для очистки совести, Хор прошел по коридору, пробуя все двери подряд. И обомлел, когда с легким скрипом неожиданно поддалась последняя, в противоположном конце. Помещение за ней оказалось совсем маленьким, смахивающим скорее на чулан. Правда, здесь имелось окно, сейчас наглухо закрытое ставнями. Слой пыли покрывал колченогий стул, притулившийся в углу, и спинку застеленной кровати. На стуле стоял поднос, хранивший следы мышиного интереса к недоеденной кем-то усохшей буханке, брошенной на нем. Постучав ногтем по сухарю, разведчик определил, что продукт примерно трехнедельной давности. Больше тут зацепиться было не за что. Вид из окна, ограниченный щелью между ставнями, тоже не добавлял информации, включая лишь край навеса конюшни, вытоптанную полоску земли и согнутую спину фуражира, тащившего очередной мешок.

Разведчик уже собрался уходить, но задержался, услышав приближающиеся шаги в коридоре. Поискал глазами, куда бы, если что, спрятаться и остался разочарован ограниченностью выбора. Здесь даже камина не было. Так что, когда постучались в дверь, пришлось закатиться под кровать.

Вовремя. Не смутившись ни отсутствием отклика, ни тем, что комната оказалась не заперта, незваный визитер уверенно прошел внутрь, потоптался у стула, возясь с подносом, и удалился, шаркая по полу стоптанными сапогами, выпачканными в конском навозе.

Прежде, чем покидать убежище, Хор пролежал еще минут пять, глотая пыль и зажимая нос, чтобы не расчихаться. А когда вылез, поливая себя последними словами, обнаружил свежий каравай, заменивший сухарь. Кроме этого ничего не изменилось. Но не мышей же, черт подери, тут кормили!

На раздумья разведчик, вынужденный вскрыть замок на собственной двери кинжалом, убил почти весь остаток дня. Получалось, что либо надзиратель перед смертью выдал далеко не всех, либо всех никогда и не знал, командуя лишь своей ограниченной бандой. Отлаженный механизм продолжал исправно работать, поддерживая связи, систему оповещения и надежно замаскированные явки, где, заодно, можно было отсидеться в случае провала. Хор не сомневался, что обнаруженная им комната предназначалась как раз для этих целей. И записка, принесенная Лоханом, была адресована тому, кто сейчас должен был там скрываться. Курьер же, вероятно, посторонний и не знакомый с местом, просто спутал концы коридора.

Дальше логическая цепочка рассыпалась. По идее, раз этот "кто-то" прятался, значит, его искали. Следовательно, он все-таки входил в список, озвученный казненным главарем, был членом его ближнего круга, имел к нему самое непосредственное отношение. Но в "Ковер" он не пришел, возможно, предпочтя какой-то другой вариант. А конюх, которого мантикр узнал по сапогам, об этом не догадался. Может быть то, что дверь оказалась открыта, как раз и ввело его в заблуждение. Посчитав это достаточным признаком, конюх исполнил акт благотворительности и убрался восвояси.