— Лия, милая, ты вернулась. Наконец-то! Я так волновалась.
Нана Беридзе выбежала из кухни, вытирая руки о передник, и обняла дочь. В объятиях мамы Лия почувствовала себя маленькой провинившейся девочкой, хотя вошла в родной дом с решительным выражением на лице.
Нана слегка отстранилась, но продолжала держать дочь за плечи, внимательно разглядывая ее.
— Ну разве так можно, Лия? Середина дня, а ты не звонишь, — укоряла мама. — Хотя бы телефон оставила, ведь я же волнуюсь. Где ты ночевала? У одноклассницы?
Лия не была настроена на ложь во спасение и напомнила:
— Я предупредила, что буду у друга.
— Я подумала, ты хочешь позлить нас. Из-за скрипки. — Нана Ревазовна опустила руки и строго посмотрела на дочь. — Кто он?
— Музыкант. Ты его видела на моем дне рождения в «Черном жемчуге».
