Красная «семерка» затормозила в полуметре от побледневшего Артура. Придорожная пыль оседала на заднем стекле. Борец оцепенел. Дирижер не прекращал давить на клаксон и выть низким голосом. Пронзительный звук клаксона заглушал его вой, который становился все ниже и ниже. Он отпустил руль, вышел из машины и продолжил беззвучно орать, напрягая связки.
Наступила тишина, жуткая и обманчивая. Невидимые звуковые волны били по грудной клетке Камаза и давили, как на морской глубине. Его лицо исказилось от ужаса, ноги подкосились. Он шлепнулся на колени, выпустил скрипку и заткнул уши. Боль и страх парализовали его волю.
А Дирижер продолжал давить на психику невидимыми волнами, и Камаз, скрючившись, завалился на бок. Дирижер замолчал, на этот раз по-настоящему.
Лия убрала руки с лица. Девушка ощ
