Три орешка для Принца

Книга посвящается близкой подруге, дорогому сердцу человеку, единственному, кто знает о моем увлечении писать истории, Айгуле Мухамадиевой. Ева История Золушки стара как мир. Но она одна из самых любимых сказок почти всех девочек на свете. Я тоже не стала исключением. Возможно, потому что у меня с этой сказочной героиней есть много общего. Отец покинул этот мир, когда мне было восемь, воссоединившись с мамой, которую я совсем не знала. У меня есть строгая мачеха, есть сводная сестра и даже имеется, хоть и не фея, но все же крестная. На этом сходство с любимой героиней заканчивается. Мечтать о прекрасном принце мне не приходится. К сожалению, на девушек, с такой внешностью как у меня, ни заморские, ни местные красавцы не посмотрят. Другое дело Джанет, моя сводная сестра - красивая, яркая брюнетка с раскосыми глазами и фигурой, как у модели. Именно такую карьеру она выбрала себе и уже два года блистает на подиумах Европы и Америки. Пока Джанет осваивала нелегкую профессию модели, я онлайн закончила местную школу и поступила в университет Торонто. По завещанию моего отца, мачеха должна была позаботиться о моем хорошем образовании. Она даже помогла мне с выбором будущей профессии. Стать экологом не так уж и плохо, тем более, что проблема в этом области нарастает с каждым годом. Хотя в детстве я мечтала стать таким же пластическим хирургом, как папа. Но учиться на врача в онлайн формате было не возможно. А на эколога - пожалуйста. Именно такой формат обучения меня устраивал. Я осталась бы в любимом Хейли, но и получила бы диплом университета. Во дворе послышался скрежет колес, а затем звуки захлопнувшихся дверей авто. Мария, моя крестная, которая не фея, подошла к открытому окошку кухни и взглянула наружу. — Вот бесстыжая, — цокая, недовольно прошипела она. — Кого на этот раз привела? — прищурилась, чтобы лучше разглядеть приехавших. Я возилась с тыквенным пирогом для мачехи, ее любимое лакомство, и все никак не могла оторваться от теста, чтобы взглянуть в окно. — Вот бесовское отродье! Стоят, не стесняясь целуются. Глаза бы мои не видели эту Джанет! Чего приперлась? — Ну так она к матери приехала, — вступилась я за сестру, стряхивая остатки муки. — С очередным бойфрендом?! Где это видано, чтобы вот так, в восемнадцать лет на глазах у матери бессовестно сосаться со взрослым мужчиной. — Красивый? — смеясь спросила я. Меня забавляли строгие и, возможно, уже устаревшие в наше время, взгляды крестной к отношениям современной молодежи. — Кто? Ухажер ее? Да отсюда и не разглядишь, — прищурилась сильнее, — Видно, что взрослый. Голоса молодых людей послышались из окна и Мария, спрятавшись за деревянные жалюзи, продолжила наблюдать за ними сквозь щели оконных перегородок. — Иди сюда, — шепотом позвала меня, на что я отрицательно покачала головой. Но громкий голос Джанет и так донесся до меня. — Да, остался от отца. Мама захотела провести начало лета здесь. А так мы редко бываем в поместье. Пойдем, я познакомлю тебя с ней. — Опять сосутся, — недовольно констатировала крестная , — Что-то шепчет ей, ой бесстыдник! — Ну, Котик, — капризный тон сестры напомнил мне наши детские споры. — Я обещала маме познакомить тебя с ней. — Не тот ли это Котик, о котором она все уши прожужжала матери вчера вечером? — Мария резко закрыла окно. — Ой, крестная, ты опять подслушивала? — улыбнулась я, при этом хмуря брови. — Да что их подслушивать-то! — вернувшись к плите, она продолжила колдовать над рыбой. — Эта девчонка готова была на весь свет орать о своей любви. Рассказала матери, что на какой-то светской вечеринке в Нью-Йорке познакомилась с одним взрослым мужчиной и по уши влюбилась в него. Мол покорил ее сердце. Что там покорять-то, если сердца совсем нет. Тфу! — импровизируя, плюнула в сторону окна. — Ох, крестная, ты слишком строга к ней, — я стряхнула остатки муки, — Может быть, она изменится. Любовь ведь меняет людей. — А ты слишком наивна, деточка моя! Она как была змеей подколодной, так и останется ею. Кстати, насчет подслушивания, — крестная приблизилась ко мне, — помнишь я говорила, что Кэрол собирается выдать тебя замуж за своего племяша, этого недоноска Марка? — Да, помню. Но по условию завещания я же не могу выйти замуж до 24 лет. — Да, моя, — вздохнула она, — твой отец, царствие ему небесное, хоть и был дураком, но здесь поступил умно. Хотя что может произойти за шесть лет? Ты научишься давать ей отпор? — покачала она головой. — Свадьба это не помолвка. Боюсь, что уже этой осенью ты вместе со своим восемнадцатилетием отметишь еще и помолвку. Твоя мачеха не успокоятся, пока не выдаст за него замуж и не отнимет у тебя все наследство. — Крестная, думаю Кэрол просто заботится обо мне таким образом. — обняла я женщину, — хочет пристроить меня, полагая, что я пропаду без мужа. — Ой, Ева, зеленая ты еще совсем! Наивная и добрая. Оставит она тебя без ничего, — зацокала Мария, качая головой. — Ну что я буду делать с этим наследством? Я и в клинике никогда не была. И ничего не смыслю в управлении ею. А Кэрол успешно с этим справляется. — Как что? Хоть жить нормально будешь. Захочешь, в собственной клинике сделаешь себе пластическую операцию и уберешь наконец-таки этот шрам. А потом будешь блистать как эта выдра Джанет и разъезжать по всему миру. Изуродовала твое лицо, а сама по подиумам расхаживает. Совести у нее нет совсем. — Ну она не специально, — вздохнула я, — сколько можно об этом говорить? Мы ведь были детьми. — Специально не специально, отец твой не допустил бы этого, будь он жив. А Кэрол эта даже не собирается исправлять то что натворил ее выродок. А ведь все в ее руках! — Ты же прекрасно знаешь, что у меня плохая свертываемость крови. Мне противопоказаны любые операции. — Не верю я этим анализам. Маленька была, все свертывалось. Коленки разбивала, заживали в два счета. — Ну так, это коленки. А это операция под наркозом - дело серьезное.