Две полоски для тирана

Глава 6

В доме было тепло, но меня знобило, даже не хотелось снимать курточку и сапоги. Пришлось.

- Сама покажешь содержимое сумочки или мне насильно ее проверить?

- А… Что? – я глянула с непониманием на темноволосого мужчину, может, мне послышалось?

Вот только в его невероятно угрюмых серых глазах стояла твердая решимость – обыскать, во что бы то ни стало.

- Ты подорвала свое доверие в прошлый раз, так что не смотри на меня, как на тирана.

- А смысл ее проверять, если у вас тут везде камеры натыканы?! – я до последнего не хотела показывать, что у меня там деньги.

Пусть и упакованы они в бумагу, но этот бугай наверняка захочет ее развернуть - вдруг там нож или еще что-то?

- Зачем доводить до крайностей? Если нечего скрывать, показывай, - он стоял на своем.

И, кажется, стал подозрительнее ко мне: сощурился и поджал губы, я заметила, как сильно вздулись вены на его шее, тяжело сглотнула. Попятилась, но он быстро остановил меня, больно схватив за запястье.

- Послушай, детка, - мужчина разозлился, в его голосе отчетливо различалась сталь. – Ты сейчас играешь с огнем и даже не представляешь, чем для тебя может все обернутся. Поверь, обжигаться больно.

У меня не оставалось выбора, он пугал меня до нервной икоты, намекая, что тут друзей нет, заступиться «вдруг что» будет некому. Черт бы побрал и Литвинова, и Мишу с его твердолобостью. Как можно думать, что Игнат пляшет под его дудку? Скорее, это удел мужа. Литвинов играл им, как верным солдатиком, а вместе с тем и мною. Но что же будет в конце игры, когда мы станем ненужными пешками? Это как движение по дороге с односторонним движением, и мы с Мишей явно ехали не по той стороне…

Я уже ощущала, как в венах постепенно вспыхивал огонь, поэтому действовала совершенно безрассудно. Психуя, раскрыла сумочку и вывалила ее содержимое на пол. Все равно бьющихся вещей не было, пофиг на все.

- Вот, смотри, доволен?

Конечно же, первым делом его заинтересовал белый сверток с деньгами. Поднял его, но прежде ухмыльнулся, увидев среди прочего хлама две прокладки и тампон. Я же недовольно вздохнула. Боже, мне и стоять-то здесь унизительно, а что будет дальше? В комнате Игната гребаные камеры. Как раздеваться, зная, что за тобой пристально наблюдает куча посторонних глаз? Вообще, этот момент меня не то, что смущал, он бесил во всех смыслах!

- И что же это у нас такое? – мужчина ловким движением разорвал с края бумагу. – О, деньги. Маловата стопочка для ляма, - он заржал, а я уже полностью вскипела изнутри. – Откуда ж они у тебя, банк ограбила или что-то продала?

Ничего не говоря, выхватила из его рук свои кровные деньги, пусть хоть подавится слюной от смеха, не его собачье дело, откуда деньги. Что-то слишком наглый тип для обычного охранника!

Раз досмотр закончился, я присела на корточки и начала беспорядочно кидать в сумочку свои вещи. Это не день, а сплошной кошмар. Такое ощущение, будто кто-то порчу на меня навел, ни одной светлой полосы за последнюю неделю!

- Хватит копаться, Игнат не любит ждать, - поторопил меня этот… урод.

Я назло ему стала до жути медлительной, но оттягивать и так уже становилось некуда. Готова была схватиться за любую соломинку, лишь бы не подниматься на второй этаж к Литвинову.

- Где комната, ты помнишь. И еще: не советую выкидывать новые фокусы, я слежу за тобой!

Звучало так, словно именно он просматривал записи с камер. Вот не смогла я теперь удержаться от подкола:

- Не забудь лубрикант приготовить, а то насухую будет неприятно.

Его сконфуженное лицо стало приятным бонусом, однозначно, оно того стоило. Мужчина побагровел от злости, уже даже замахнулся на меня, но в последний момент сжал руку в кулак и убрал. Я не могла быть уверенной, ударит он меня или нет, но рискнула. И вот! Не только тебе позволено унижать девушку, урод.

К слову, он оказался симпатичным, несмотря на злобный вид и нахмуренный лоб. Даже нос с горбинкой ему шел, вписывался в брутальный образ. Мужчина поджал тонкие губы и указал мне пальцем на лестницу. Хихикая, поднялась на второй этаж, а уже возле двери все веселье, как рукой сняло.

Я вошла без стука, будто к себе домой. Игнат как раз вышел из ванной комнаты с полотенцем на бедрах. Волосы все еще оставались чуть мокрыми, а по телу медленно стекали капельки воды. Если он думал впечатлить меня своим эффектным видом, то увы. Ну, не спорю, посмотреть было на что: широкие, мускулистые плечи, накаченная грудь с кубиками пресса и эти капельки воды на смуглом теле… Уф. Мечта любой, но не моя явно.

- Ну, что стоим, кого ждем? – он скрестил руки на груди, словно чего-то ждал.

Что, вот так сразу? Паника прочно засела внизу живота и противно тянула, как при месячных. Изнуряющая, ноющая боль, мне больше хотелось сейчас улечься в позе эмбриона и уснуть, а не решать проблемы мужа. С другой стороны, я сознательно пошла на этот шаг, поэтому, Вика, собрала гордость в кулак и вперед!

- Знаешь, Литвинов, я тебе не порноактриса, чтобы раздеваться и трахаться на камеру. Не могу, знаешь ли, заниматься сексом по щелчку пальцев. Тем более, ты меня совершенно не возбуждаешь.

Снова тянула время, вместо того, чтобы поскорее закончить унижение. Ну, не могла я переступить через себя вот так сразу!

- Ты думаешь, я совсем уже идиот, чтобы давать кому-либо доступ к камерам в своей комнате? Код есть только у меня, а вот насчет щелчка пальцев…

Он вдруг ухмыльнулся, а затем без проблем и стеснения сорвал полотенце, полностью обнажив себя. Снова мой предательский взгляд приклеился к члену Игната, как к какой-то редкой вещице.

- Ты тоже далеко не идеал и, как видишь, от одного вида на тебя у меня не стоит, так что придется потрудиться.

Меня не задели его слова, ведь я себе цену знала, и нельзя назвать меня некрасивой, как он хотел показать, чтобы унизить. Понизить мою самооценку у Литвинова не вышло бы, как бы он ни старался.

- Пф, - ну, пусть подрочит, если так ему проще!

Но я слишком поздно поняла, на что он намекает:

- Тебе, разумеется, - высказался с ухмылкой Чеширского кота. – И хватит ломать комедию, ты уже давно не девственница и знаешь все прелести секса. К тому же, время - деньги, а ты мне и так уже задолжала слишком круглую сумму.

Игнат улегся на кровать, раскинул ноги поудобнее, закинул руки за голову и ждал только меня. Вернее, моих действий. Блин… Одно дело просто раздеться и раздвинуть ноги, немного потерпеть, но совсем другое - самой ублажать Литвинова. Не снилось ли мне это?

Разделась я машинально, оставила лишь нижнее белье. Мыслями была далеко, хотела отгородиться от всего, может, так будет проще. Вот за что мне это? Почему именно я? Неужели за школьные грехи? Там ведь и был всего-то один… И мне дико стыдно за него. Не желая припоминать свой косяк, тряхнула головой и подошла к кровати. Наверное, так я бы еще долго колебалась, Игнат все сделал сам: дернул меня за руку и повалил на себя, как мешок с картошкой.

- Мне это уже начинает надоедать, - прогромыхал он, показывая свое недовольство. – Соси давай, не вынуждай меня применять к тебе силу!

Это было… грубо, грязно, противно, да еще много можно подобрать слов. Меня будто окатили ушатом холодной воды, после чего я максимально отстранилась. Боже, Вика, до чего ты докатилась? Может, плюнуть на долг мужа, отдать Литвинову только те двадцать процентов за мой косяк, и будь что будет?

- Послушай, я… - начала разговор, но резко осеклась.

Поистине ледяной взгляд Игната мгновенно отрезвил меня, отвлек от основной мысли и натолкнул на другую. Что будет с нами дальше, ведь потом может стать только хуже. Если и******е Миши - не дело рук Литвинова, то кто ему помешает поступить так же, если я уйду сейчас? Денег катастрофически мало, их хватит разве что на день-два отсрочки. А остальную часть суммы где взять? Даже если продать дом и машину, пройдет некоторое время, возможно, месяц или даже год, Литвинов столько ждать не будет ради жалких крох. И ладно еще так, а если он все же продаст наш с Мишей долг? Это ведь катастрофа! Сколько я уже слышала печальных историй, когда «коллекторы-тире-бандиты» выбивали долги и не гнушались марать руки? От одной только мысли волосы на затылке встали дыбом, я ощутила леденящий душу ужас и поежилась, отрицательно качнула головой. Оказывается, на этом фоне быть покорной всего лишь на одну ночь выглядело не так уж ужасно. Только как собрать волю в кулак и отгородиться от происходящего?

- Ну, и? Продолжай, мне безумно интересно.

Только судя по его грубому тону – неинтересно. Что же делать? Прежде, чем бросаться в омут с головой, я должна была попробовать решить проблему иначе, без крайностей:

- Я собрала немного денег. Конечно, по сравнению с общим долгом, это - капля в море, но уже хоть что-то.

Быстро слезла с кровати и нашла в сумочке разорванный сверток, принесла Игнату, положила рядом с ним. Мужчина не взял деньги. По его выражению лица я не смогла понять ничего. Он оставался хладнокровным, даже глаза казались равнодушными, без капли эмоций. Ох, как же с ним сложно, Литвинов вел себя будто робот, запрограммированный лишь на одно конкретное действие.

- Молю, дай нам отсрочку хотя бы на год. Ты же знаешь, у нас есть дом, две машины, и если это все продать, возможно, даже наберется треть. Клянусь, что уговорю Мишу, и мы начнем потихоньку отдавать долг. Если дело в самом муже, заставлю его извиниться. Прошу, будь человеком, дай шанс все исправить, не ломай наши жизни.

Я говорила от души, с надрывом, а Игнат даже бровью не повел, его моя речь никак не впечатлила. Спасибо хоть не зевнул от скуки… С каждой пройденной минутой молчания моя надежда потихоньку рушилась, как карточный домик. Неужели все напрасно? Что ж такого на самом деле произошло между ними, раз Игнат настроен настолько категорично? И почему именно я стала у них разменной монетой?

- Назови хоть одну адекватную причину, почему я должен, - он сделал особый акцент на последнем слове, - снова дать вам отсрочку?

И что мне на это ответить? Ведь адекватных причин на самом деле не было…

- Но ведь ты зачем-то начал весь этот спектакль, возможно, хотел воззвать к совести Миши?

Игнат расхохотался, отрицательно качнул головой, а спустя пару секунд снова стал серьезным и заговорил, режа меня без ножа:

- Вот эти крохи, - он бросил сверток с деньгами на тумбочку, - оставь себе, пригодятся. Отсрочку давать не буду. Или покорно выполняй условия, или уходи - другого варианта не будет. Только учти, если выберешь второй вариант, завтра же я продам долг твоего муженька коллекторам, которые дают быстрые займы под огромный процент. Знаешь, я буду только в выигрыше – и лям сразу получу, и сброшу со своих плеч этот идиотский груз.

- А совесть потом не замучает? – спросила я со слезами на глазах. – Они же порвут нас на куски из-за этих денег!

Он попросту обрубил для нас все ниточки, оставив только одну – унижение.

- На Мишу мне плевать, если честно. Ну а ты… У тебя все еще есть выбор, так что, нечего давить мне на жалость. Выбирай.

Шикарный выбор, ничего не скажешь. Наверное, после этого равнодушного разговора я еще больше убедилась в бесчеловечности Литвинова. А Мише пора сбросить с носа розовые очки, в которых он застрял еще со школьной скамьи, и осознать, наконец, с каким соперником имеет дело.

Я уже сделала свой выбор, когда приехала сюда, отступать назад поздно и глупо. На этот раз пришлось затолкать гордость в жопу и самой забраться на кровать, оседлать колени Литвинова.

«Соси» - вдруг отчетливо услышала его грубый бас у себя в голове, напряглась от безысходности. Член, понятное дело, был все еще вялый, для начала взяла его в руку и подрочила. Меня захлестнуло омерзение к самой себе, тошнота вдруг подкатила к горлу, пришлось даже закрыть глаза и представить, что это всего лишь… массаж.

Я смогу, я выдержу. А потом побегу к Ире зализывать раны. Она, пожалуй, единственная, кто сможет понять мой поступок и поддержать. Утешить. А Миша? Сможет ли он понять и простить, принять. По факту, это нельзя назвать изменой, ведь так?

Пока размышляла, не переставала водить рукой по бархатной коже, я почувствовала, что член уже полностью налился кровью, но все еще не рискнула смотреть на свои старания. Отвращение никуда не делось, как и мерзкая тошнота.

- Глаза открой, - приказал Литвинов, пришлось выполнить требование.

Размер его члена впечатлял: длинный, толстый, с явно выраженными вздувшимися венами, на покрасневшей головке выступила капелька предсемени. Стерла ее пальцем и немного размазала, чтобы скользить было проще. Как его поместить в рот? Муж не так одарен природой, и то мне сложно было делать ему минет, а тут как минимум девятнадцать сантиметров! Я на самом деле не хотела сравнивать Литвинова с Мишей, но эти долбанные мысли кружили в голове, отвлекая от основной задачи.

В конечном итоге пересилила себя, смочила пересохшие губы слюной и вобрала в рот лишь головку. Слишком много, слишком гадко - все слишком! Тошнота усилилась, мне нужен был небольшой перерыв, чтобы привыкнуть к новым ощущениям, однако Игнат не стал давать поблажек. Одним движением толкнулся прямо в горло, вызывая у меня рвотный рефлекс. Я резко отстранилась и ощутила, как на глазах снова появились слезы, но уже от недолгого удушья. Дышала тяжело и урывками, однако смотреть в глаза мучителю пока не стала. Так дело не пойдет. Я и так старалась изо всех сил, но если он будет сам руководить процессом, ничем хорошим это не закончится!

- Что такое? – спросил он ехидно. – Неужели у Миши размерчик меньше, что ты аж подавилась?

- А вот это уже не твое дело, - огрызнулась. – Если не хочешь, чтобы меня стошнило прямо на тебя, больше так не делай. Понимаю, что все равно будешь держать свой темп, но постарайся хотя бы не так глубоко входить.

Да, я уже полностью осознала, что секса не миновать, поэтому пыталась урвать для себя максимально комфорта, если так можно выразиться.

- Как пожелаешь, - Игнат был равнодушен.

Вообще, я до сих пор не услышала от него даже шумного вдоха. Казалось, ему так же неприятно, как и мне. Зачем тогда мучиться, не понимаю.

- Давай резче, мы так до утра зависнем на одной только прилюдии.

Разве у меня был выбор. Просто кивнула и снова облизала губы. Взяла член чуть глубже, пососала и провела по нему языком незамысловатые узоры. Игнат толкнулся дальше, но в этот раз я уже была готова, максимально широко раскрыла рот и дышала через нос. Как только он переставал двигаться, я снова сосала, стараясь взять член на всю длину.

Я делала механические движения без капли эмоций и особого желания - просто вынужденная мера, тем и тешила себя. В тот момент, когда сильнее и интенсивнее пососала головку, одновременно проводя языком по уздечке, Игнат вдруг шумно вдохнул, едва различимо простонал. Я даже остановилась на секунду и глянула на него, вдруг послышалось. Литвинов откинул голову назад на подушке, глаза были плотно закрыты, и сам он выглядел слишком напряженным: на шее выступили вены, кадык часто дергался.

В моей голове что-то щелкнуло, я хотела проверить, так ли верны догадки, поэтому взялась рукой за член у основания и помогала себе, пока посасывала головку и дразнила уздечку кончиком языка. При этом с удивлением неотрывно следила за каждым движением Литвинова, он тяжело задышал, вдруг грубо схватил мои волосы, стал сильнее надавливать вниз, чтобы я взяла больше и глубже. Он, однозначно, уже наслаждался процессом!

Мысли путались. Мне одновременно было противно и… приятно. То есть, я… это… на подсознательном уровне, инстинкты, которые не подвластны контролю. Меня заводили его хриплые стоны, хотя на самом деле от злости с удовольствием бы укусила член! Почему я вообще это чувствовала? Не возбуждение, но что-то очень похожее на него.

- Да, вот так, - едва прохрипел Литвинов, когда я осмелилась взять полностью член и застыла в таком положении. – Соси его, детка… Не останавливайся.

Я, черт побери, стала выполнять просьбу, как по команде! Ненавидела себя и эти чертовы гормоны, будь они не ладны! Почему вовсю пыталась угодить, да еще и кому?! Этому тирану!

Или все дело в том, что Миша обычно молчал, а тут такие отчетливые стоны и похотливые слова, которым невозможно противиться? Черт, что со мной не так?

- Так, все, хватит.

Игнат отрезвил меня, когда резко отпихнул от своего паха, схватил за волосы и потянул на себя. Я все прекрасно поняла – пришло время следующего унижения. Спасибо, мил человек, что вовремя напомнил, с кем имею дело. Вся былая эйфория мигом растворилась, оставляя после себя горькое послевкусие.

Я стояла перед ним на коленях и медлила. Знаю, что должна сама охотно запрыгнуть на его член, но… Не хочу! Пока дело не зашло до проникновения, чувствовала себя более-менее чистой, а после того, как замараюсь, уже ничем и никогда не отмоюсь, к сожалению. До последнего надеялась, что он выгонит меня, даст отсрочку, только зря все это.

Тиран не собирался выпускать жертву. Литвинова не смущало, что на мне надеты трусики, он отодвинул их в сторону и провел пальцами по лону, хмыкнул. Естественно, я не возбудилась. Или он думал, что меня заводят игры в принуждение?

Дальше все произошло так быстро, что опомнилась я от резкой, острой боли. Игнат молниеносно повалил меня на спину, зажал своим весом, чтобы не брыкалась, а затем слишком грубо толкнулся внутрь, а встретив сопротивление, стал проникать жестко.

Слезы покатились по щекам, хотя я пыталась держаться стойко, не выдержала. Этот тиран (по-другому я его просто не могла назвать) наслаждался моими мучениями, толкался с каждым разом все сильнее и глубже, смакуя насилие в полной мере. Его толчки приносили лишь боль, а из-за сухого трения мне показалось, что внутри прошлись наждачкой.

До меня дошло, как унизительно оказаться в роли жертвы, которая не имеет права сопротивляться и кричать, вынуждена терпеть, пока тирану ни наскучит ею играться. Физическая боль была ничем, по сравнению с огромной раной в душе, которую Литвинов беспощадно кромсал на лоскутки, будто дикое животное когтями. Все, чего мне хотелось – поскорее пройти этот ад, напиться до потери памяти и сознания. Подумалось, что этот день навсегда станет черным в моем личном календаре, и я буду вспоминать его с содроганием и животным ужасом.

Постепенно мои мышцы привыкли к жестокому проникновению, даже сумела, стиснув зубы, шире раздвинуть ноги, чтобы уменьшить на себя давление. Когда думала, что хуже просто быть не может, Литвинов подсунул мне очередной сюрприз – кончил внутрь, вылил в меня все до последней капли, словно поставил себе задачу наполнить до краев, как чайник, черт возьми! Его оргазм быстро стих, тиран отстранился и ушел в ванную. Я выдохнула, свернулась в калачик, обняла себя руками и тихо всхлипывала, пока появилась такая роскошь.

Между ног было липко, мерзко и интенсивно жгло, но плевать. То, что творилось сейчас на душе, оказалось намного хуже, чем думала ранее. Меня накрыла темная безысходность, я не понимала, что делать дальше, как с этим жить теперь. Но самое главное: как смотреть мужу в глаза, зная про подлую измену. А ведь он запросто мог меня послать лесом и таким образом легко избавиться от долга… Я ничего не смогу с этим сделать, абсолютно. Решение приняла сама, пришла, раздвинула ноги, по сути, никто же не принуждал…

Нет, Миша так не сделает, он любит меня. Все поймет и примет, да! А Литвинов… Отольются еще кошке мышкины слезы, я найду способ, как отомстить этой мрази! Я так думала…

Как говорится, вспомни говно, вот и оно… Тиран вышел из душа, и я тут же повернулась к нему лицом, стерев слезы, ехидно выплюнула:

- Надеюсь, не заражусь от тебя какой-то дрянью. И не переживай, я бесплодна, так что хоть литром спермы меня залей, толку не будет!

О, да… Меня качало, как на американских горках – из крайности в крайность. Сначала рыдала белугой без остановки, а теперь нещадно закипала от ярости. Второе состояние нравилось мне куда больше, но оно и больше походило на приближающуюся истерику… Мне срочно нужна была Ира с ее минибаром! Без поддержки этой ночью я готова была сойти с ума.

- Очень остроумно, - он оставался спокойным и непоколебимым.

Стоит тут, зараза, с высоко поднятым носом, словно победитель по жизни.

Я встала с кровати, очень хотелось смыть с себя липкую дрянь, но тиран тут же полностью оправдал свое прозвище, его не интересовали чужие проблемы.

- Одевайся и проваливай, так и быть, попрошу водителя, чтобы отвез тебя. Бонус за хороший минет.

Я едва не врезала Литвинову в глаз, уже сжала пальцы в кулак, но в последний момент одумалась. Тише, Вика, просто сосчитай до пяти и мило улыбнись. Он же специально выводит тебя из себя, хочет больнее уколоть, вывести на эмоции, чтобы сполна напитаться ими, как вампирюга. Не будет этого!

- Спасибо, барин, как это мило с вашей стороны, - высказалась с сарказмом, даже поклонилась ему. – Надеюсь, больше никогда не увижу твою рожу.

Последнее было лишнее, но я не сдержалась. Игнат и это проглотил без капли обиды, ну и замечательно. С омерзением натянула на себя джинсы и свитер, поскорее бы смыть с себя все это… Как же жаль, что нельзя смыть унизительные воспоминания.

- Пару дней, думаю, не увидишь, - вдруг огорошил Литвинов.

Я с недоумением посмотрела на него, надеясь найти ответ в ледяных глазах. В смысле, пару дней? Это же не то, о чем подумала, правда?!

- Секс был отвратительный, но свои двадцать процентов ты отработала. А лям до сих пор должна.

- Ты… Ты… - я не смогла адекватно ответить. Это что, шутка такая?

Нет, не может быть, он же обещал, что только одна ночь! Чувствуя, как почва уходит из-под ног, уселась на кровать и облизала пересохшие губы.

- Пожалуйста, скажи, что ты пошутил? – я с мольбой посмотрела на Игната, но он был зверски беспощаден:

- Нет.

- Но ты же сам говорил, что будет всего лишь одна ночь!

- Все верно, - как только я понадеялась, он разбил мои надежды вдребезги: - Когда я говорил, что всего лишь одна ночь, то не имел в виду один единственный поганый секс. К тому же, изначально речь шла о ляме, а сейчас ситуация в корне изменилась.