Их Бездна. Дресс-код Грешницы

Глава 10

Дамир

Всю неделю я превращал жизнь Киры в раскаленный шлак. Каждый раз, когда она переступала порог моего кабинета, я видел, как она вздрагивает, как её пальцы судорожно сжимают планшет, и это придавало мне сил.

Я видел, как под её идеальным пиджаком напрягаются плечи, как она борется с каждым вдохом, когда датчик в моем кармане посылает очередной импульс. Я вызывал её по пять раз на дню, заставлял переделывать отчеты, которые были безупречны, просто чтобы увидеть, как в её глазах вспыхивает бессильная ярость. Я орал на неё из-за каждой запятой, унижал перед замами, ставя под сомнение её женскую логику в управлении мужским бизнесом.

Я хотел, чтобы она сломалась. Чтобы эта лощеная столичная кукла сама швырнула мне заявление об увольнении в лицо и сбежала обратно в свой бетонный рай, подальше от моих полей и заводов. Акционеры были в восторге от её цифр — они видели только сухие графики экономии. Но я видел насквозь эту суку. Я видел, как её оптимизация режет по живому то, что я строил всю свою жизнь.

Этот холдинг вырос из крошечной, захудалой фермы моего отца. Я помню каждую пядь этой земли, помню, как мы зубами выгрызали право на существование. Теперь это империя. И это не просто строчки в бухгалтерском балансе. Это тысячи рабочих. Это их семьи, их дети, которых нужно кормить завтраком. А она пришла сюда со своим скальпелем эффективности, готовая вышвырнуть сотни людей на улицу ради красивой отчетности перед инвесторами.

Я не мог позволить ей разрушить мой мир, даже если акционеры дышали мне в затылок.

— Вы вообще соображаете, что пишете, Волкова?! — я швырнул папку на стол, и листы разлетелись веером. — Закрыть перерабатывающий цех? Там работает весь поселок! Вы их куда денете — в свои таблицы запишете?

Она стояла напротив, бледная как смерть, сжав губы в тонкую линию. Я включил пульсацию на пульте — жестко, рвано. Я видел, как она пошатнулась, как её пальцы впились в край моего стола, но она не отвела взгляда.

— Это экономически обосновано, Дамир Викторович, — прохрипела она, и в её голосе я услышал ту самую Найт, которая скулила в «Бездне», но Кира Волкова всё еще держала оборону. — Консервация убыточных активов — единственный путь к… ах… к выплате дивидендов.

— Плевал я на ваши дивиденды, если мои люди пойдут по миру! — я обошел стол, нависая над ней. — Вы холодная, расчетливая дрянь. У вас вместо сердца — калькулятор. И никакая маска профессионала не скроет того, что вы просто не чувствуете боли, которую причиняете.

Я признавал её выдержку. Проклятая девка была сделана из титана. Весь день я терзал её тело пультом, а её разум — своими нападками, но она продолжала стоять. Я видел, как она кусает губы, как испарина выступает на её лбу, как она с трудом сглатывает, когда ошейник под боди душит её в моменты паники. И это бесило меня еще больше.

Она не сдавалась. Она работала по четырнадцать часов в сутки, исправляя мои придирки, и возвращалась на следующее утро еще более закрытой и официальной.

«Ничего, Найт», — думал я, глядя, как она выходит из кабинета, пошатываясь от усталости и непрекращающейся вибрации. — «Пятница уже близко».

Я уже придумывал программу для нашей следующей встречи в «Бездне». На этот раз не будет простого обучения. Я сорву с неё эту спесь окончательно. Если в офисе она была моей головной болью, то в красной комнате она станет моим искуплением. Я заставлю её почувствовать всё: и страх, и боль, и такую жажду, которую не залить никакими цифрами. Она узнает, что за каждую попытку разрушить то, что мне дорого, она заплатит своим контролем. До последней капли.