Их Бездна. Дресс-код Грешницы

Глава 12

Кира

Пятница была отмечена в моем календаре невидимым клеймом. Подготовка началась задолго до того, как я коснулась ручки двери «Красной комнаты». Мое тело уже не принадлежало мне; оно превратилось в изысканный сосуд для его воли, наполненный сталью и невыносимым ожиданием.

Выбор наряда был частью ритуала. Я выбрала комплект из тончайшего черного кружева: кружевной корсет на косточках, безжалостно затянутый на талии, выталкивал грудь вверх, делая ее беззащитно округлой. Тонкие чулки на шелковых поясах впивались в бедра, а высокий кружевной воротник-стойка скрывал под собой кожаный ошейник. На мне не было трусиков — только кружево корсета и тяжелый холод металла внутри. К моменту выхода из дома стальная пробка, введенная утром, стала ощущаться чудовищно весомой. Металл принял тепло моего тела, и теперь при каждом шаге я чувствовала плотное, распирающее присутствие, которое безжалостно вдавливало яйцо в самую глубину моего естества.

Я зашла в кабинет, едва переставляя ноги на высоких шпильках. Сталь внутри смещалась с каждым микродвижением бедер, заставляя меня застывать на месте и до боли прикусывать губу. Тяжелый металл и вибрирующее яйцо вели свою тайную войну, превращая каждый шаг по ковру в восхождение на эшафот.

Я открыла дверь. В комнате пахло кожей, дорогим табаком и опасностью. Мастер стоял ко мне спиной, его мощная фигура в черном казалась монументальной и зловещей.

— На колени, Найт. Живо, — голос ударил наотмашь.

Я подчинилась мгновенно, хотя столкновение коленей с ворсом ковра отозвалось внутри резким толчком. Сталь уперлась в яйцо так глубоко, что я невольно охнула, чувствуя, как кружево корсета впивается в ребра, не давая вздохнуть.

— Руки на колени. Спина прямо. — он медленно повернулся. Его глаза сканировали меня, задерживаясь на кружевной пене моего белья. — Сегодня ты будешь образцом послушания. Либо ты узнаешь, что такое настоящий предел.

Он вальяжно опустился в глубокое кожаное кресло прямо напротив меня, широко расставив ноги. В его руке тускло блеснул пульт.

— Ты целую неделю носила мои подарки. Носила их преданно. Пора освежить твои воспоминания.

Он нажал кнопку. Максимальная мощность.

Яйцо внутри меня мгновенно превратилось в обезумевшее, гудящее существо. Вибрация, усиленная резонансом о стальную поверхность пробки, прошила всё тело электрическим разрядом. Центр моего существа превратился в раскаленную точку. Это было не просто наслаждение — это была физическая перегрузка всех нервных окончаний. Вспышка перед глазами была такой яркой, что я вскрикнула, теряя ориентацию, и непроизвольно согнулась, пытаясь сжаться и унять этот невыносимый, жадный зуд в глубине плоти.

— ПРЯМО! — его голос прогрохотал над моей головой.

В ту же секунду я почувствовала обжигающий, звонкий удар длинного кожаного стека по лопаткам. Боль разрезала туман похоти, вырывая из горла хриплый, влажный вскрик.

— Я не давал команды сгибаться, — прорычал он, и я увидела, как его глаза потемнели. — Сядь ровно. Смотри на меня. Ты будешь чувствовать всё — и вибрацию, и сталь, и эту плеть. И ты не смеешь закрыть глаза.

Я судорожно выпрямилась, балансируя на грани обморока. Моя спина была натянута как тетива, грудь тяжело вздымалась над краем корсета, а пальцы впились в собственные колени. Внутри меня всё пульсировало. Вязкая слюна скопилась во рту, но я не смела её сглотнуть. Я видела, как по подбородку стекает тонкая влажная нить, пачкая черное кружево на шее, но руки должны были оставаться на коленях.

— П-пожалуйста… Мастер… — прошептала я, захлебываясь собственным вожделением, которое стало пыткой. — Я… я больше не могу… оно слишком…

— Ты можешь всё, что я прикажу, — он чуть сдвинул рычаг на пульте, и ритм вибрации стал хаотичным, выбивающим почву из-под ног. — Ты будешь сидеть так, захлебываясь своей похотью, пока твои кости не начнут плавиться. Но запомни: если ты допустишь оргазм без моего разрешения… если я увижу хоть один незапланированный мной всплеск удовольствия… наказание наступит незамедлительно.

Он встал и медленно подошел ко мне, носком блестящего ботинка приподнимая мой подбородок. Я смотрела снизу вверх в эти яростные, властные глаза, и чувствовала, как внутри меня сталь и вибрация объединились в единый оркестр боли и экстаза. Мое тело было предателем, оно скулило от желания сдаться, но его взгляд держал меня крепче любых цепей.

— Ты такая жалкая в своем возбуждении, Найт, — прошептал он, и его рука медленно легла мне на шею, чуть сжимая ошейник под кружевом. — Эти чулки, этот корсет… Ты подготовилась к своему падению. Терпи. Это только начало твоей ночи.

Мастер жестом указал на широкую кровать, застеленную черным шелком.

— На кровать, Найт. Спиной на шелк. И раздвинь ноги так широко, чтобы я видел каждую складку твоего бесстыдства.

Я поползла к постели, чувствуя, как сталь внутри меня при каждом движении больно и сладко ударяет в датчик. Оказавшись на шелке, я раскинула ноги, чувствуя себя абсолютно беззащитной в своем кружевном безумии. Мои бедра в черных чулках мелко дрожали, а грудь в тесном корсете вздымалась так высоко, что косточки впивались в кожу.

Мастер подошел вплотную. Он не касался меня руками — он смотрел. Его взгляд был тяжелым, почти осязаемым; он медленно скользил по моим напряженным коленям, по натянутым поясам чулок к самому эпицентру моего пожара. Я извивалась на прохладных простынях, кусая губы, чтобы не закричать от невыносимого распирания. Стальная пробка, нагретая моим телом, казалась сейчас огромной, а яйцо внутри продолжало гудеть, выжигая остатки моего разума.

— Глянь на себя, — прошептал он, и голос его стал низким, как рокот грозы. — Ты вся дрожишь. Ты течешь так сильно, что шелк под тобой скоро станет влажным.

Он поднял длинный кожаный стек. Тонкий кончик инструмента медленно, с издевательской неспешностью, коснулся моего бедра и пополз вверх. Холодная кожа стека дразнила мою пылающую плоть, проходя по самой кромке кружева корсета. Я выгнулась навстречу, прерывисто всхлипывая, теряя связь с реальностью. Кончик стека замер у самого входа, там, где сталь пробки плотно смыкалась с моими складками, а затем он плавно скользнул выше.

Я затаила дыхание. Сердце колотилось в самом горле, перетянутом ошейником.

— Ты так долго ждала этого, Найт… — он нажал кнопку на пульте, отключая вибрацию.

Тишина оглушила меня, сделав ожидание еще более невыносимым. И в этот момент, когда я была натянута до предела, он сделал это. Короткий, точный, хлесткий шлепок кожаным концом стека прямо по набухшему, измученному клитору.

Мир взорвался.

Это был не просто оргазм — это было крушение Вселенной. Мои мышцы свело такой мощной судорогой, что я выгнулась на кровати мостом, вцепившись пальцами в простыни. Горло исторгло хриплый, надрывный крик, который перешел в сдавленное рыдание. Плотина, которую я удерживала всю эту проклятую неделю, рухнула.

Волны экстаза накатывали одна за другой, такие сильные, что они причиняли почти физическую боль. Матка сокращалась в безумном ритме, пытаясь вытолкнуть и сталь, и датчик, и само это невыносимое удовольствие. Я не могла дышать, я не могла видеть — перед глазами плыли кроваво-красные пятна. Из меня выплескивалось всё: недельное напряжение, ненависть к Дамиру, страх перед Мастером, вся моя гордость и боль.

Когда судороги начали постепенно стихать, я обессиленно рухнула на шелк. Мое тело было ватным, тяжелым, всё еще мелко вздрагивающим. Я закрыла лицо руками, и из-под ладоней хлынули слезы. Это были слезы не стыда, а чудовищного переизбытка ощущений, катарсиса, который выжег меня дотла. Я рыдала навзрыд, захлебываясь воздухом, чувствуя, как сталь внутри меня всё еще тяжело пульсирует в такт остывающему сердцу.