Дамир
Клуб «Бездна» погрузился в ту самую абсолютную тишину, которая бывает лишь перед рассветом. Я стоял посреди ложи, глядя на то, что осталось от моего безупречного вице-президента. Кира лежала в ворохе скомканных простыней, почти не дыша. Ее дыхание было тяжелым, прерывистым, а голос — сорванным до хрипа. На ее светлой коже, ставшей для меня холстом этой ночью, алели следы моих пальцев и ремня. Она выглядела как разбитая фарфоровая кукла, которую я сам же и сбросил с пьедестала, чтобы посмотреть, хватит ли у меня сил собрать ее заново.
Я не спеша подошел к ней. Она была настолько измотана, что не сделала ни движения, когда я коснулся ее щеки. Я завернул ее, хрупкую и беззащитную, в тяжелое меховое одеяло, чувствуя под руками, как мелко дрожит ее тело. Она была как оголенный провод —
