Их Бездна. Дресс-код Грешницы

Глава 19

Дамир

Я толкнул тяжелые дубовые двери конференц-зала с той самой долей небрежности, которая всегда бесила моих оппонентов. Внутри я ожидал увидеть стандартную мизансцену: перепуганную Волкову с раскрасневшимся носом и стайку почтенных акционеров, качающих головами над моим несносным характером.

Внутри было тихо. Слишком тихо. Леонид сидел во главе стола, его лицо казалось высеченным из камня. Остальные — четверо крупнейших держателей акций — сверлили меня взглядами, в которых не было и тени сочувствия. А Кира… Кира сидела по правую руку от Леонида. Никаких слез. Она смотрела прямо на меня — холодно, расчетливо, с той самой злорадной искрой, которую я утром принял за истерику.

— Добрый вечер, господа, — я по-хозяйски бросил пиджак на спинку свободного стула. — Ну что, выслушали жалобную оду нашей ледяной принцессы? На ковер вызвали, чтобы пожурить за дурные манеры?

Я усмехнулся, ожидая привычного ворчания Леонида. Но он молчал.

— Дамир, присядь, — голос Леонида прозвучал как удар хлыста. — Нам сейчас не до твоих шуток про манеры.

— О, неужели всё так серьезно? — я сел, закинув ногу на ногу и бросил на Киру уничтожающий взгляд. — Что, Волкова, рассказала, как я на тебя прикрикнул? Поплакалась, что я не оценил твой гениальный отчет с миллиардной дырой, которой не существует? Господа, девочка просто переутомилась. Её данные — пыль. Я лично проверил систему утром. Всё чисто. Лаврентьев чист. А Кира Александровна просто решила поднять свою значимость за счет дешевой сенсации.

Я ждал, что она вспыхнет. Но она молча пододвинула к центру стола несколько распечатанных листов.

— Посмотри на это, Дамир.— Леонид кивнул на бумаги.

Я лениво потянулся за листом, готовый высмеять новую порцию её домыслов. Но как только мой взгляд упал на зернистые снимки экрана монитора… внутри всё рухнуло. Это были ночные таблицы. Те самые. С детальными проводками на офшоры. С цифровыми кодами контрактов, под которыми стояла моя электронная подпись. Те самые данные, которых утром уже не было в системе. Я слушал ее доклад.

— Какого черта… — прошептал я. Холодная волна осознания ударила в затылок.

Она их сфотографировала. Эта мелкая продуманная дрянь сделала фото экрана ночью, до того, как система была зачищена.

— Дамир Викторович утверждает, что это галлюцинации, — голос Киры разрезал тишину, как скальпель. — Но камера телефона не страдает галлюцинациями. Сравните эти суммы с сегодняшним утренним реестром. Разница в миллиард двести миллионов была стерта из базы через два часа после того, как Дамир Викторович лично отправил меня домой на такси, убедившись, что в здании больше нет свидетелей.

— Ты… — я рванулся к ней, мои пальцы непроизвольно сжались, когти фантомно заскребли по ладони. — Ты думаешь, эти картинки что-то значат? Это монтаж! Это бред! Я сказал — в системе всё чисто! Я лично утром все проверил!

— Вот именно, Дамир, — Леонид ударил ладонью по столу. — Кира Александровна предоставила нам не только фото, но и логи доступа. Ты зашел под своим личным паролем в четыре часа утра и стер всю историю транзакций. Ты отправил её домой в два, а в четыре система была открыта из твоего кабинета.

В голове зашумело. Мой пароль. Мой кабинет. Мои удаленные данные.Если я этого не делал… значит, это сделал тот, кто знал мой пароль. Тот, кто имел доступ к моим ключам этой ночью. Кто-то был настолько близок ко мне, что знал о нашем ночном разговоре. Кто-то слышал мою ярость и, пока я считал себя хозяином положения, хладнокровно вбивал последний гвоздь в мой гроб.

Но для всех в этой комнате картина была предельно ясна: я нашел воровство, испугался, спровадил свидетеля и под покровом ночи стер доказательства.

— Дамир, у нас серьезные вопросы, — продолжал Леонид, и его взгляд был уже прокурорским. — Мы требуем объяснений. Почему подписи твои? Почему ты так настойчиво пытался убедить Киру, что этих данных нет?

Я смотрел на них и понимал — я в капкане. Единственный человек, который знал, что я уехал из офиса сразу за ней и вернулся только к девяти утра, — это я сам. У меня не было алиби. Тот, кто подставил меня, рассчитал всё по минутам. Ловушка захлопнулась.

— Вы верите этой консультантке? — я попытался вернуть себе дерзость, но голос прозвучал с пугающей хрипотцой. — Вы думаете, я стал бы воровать у самого себя?

— Мы верим цифрам, Дамир, — отрезала Кира, наконец подняв на меня глаза. В них не было страха. В них было торжество хищника, который поймал более крупного зверя. — И цифры говорят, что ты — вор.

Я чувствовал, как золотое марево застилает глаза. Рубашка стала тесной в плечах. Я сидел в окружении людей, которые только что вынесли мне приговор. И всё, чего мне хотелось в эту секунду— это увидеть страх в глазах той, что сидела напротив.

Подлокотники кресла впились мне в ладони, и я почувствовал, как дерево под моими пальцами начинает жалобно трещать. Еще секунда — и я разнесу этот чертов стол так же, как свой собственный ночью. Зверь внутри бесновался, царапая ребра изнутри, требуя выпустить его и перегрызть глотки всем, кто сидел за этим столом. Но больше всего — ей.

— Этого достаточно, Дамир, — голос Леонида прозвучал как смертный приговор. — Улики неоспоримы. Твои подписи, твой доступ в систему в четыре часа ночи, твои попытки скрыть данные от аудитора… Мы не можем игнорировать такие факты.

Я обвел их взглядом. Старые лисы. Они уже всё решили. Им не нужна была правда, им нужна была голова виноватого, чтобы успокоиться, и я идеально подходил на эту роль.

— Советом директоров принято решение, — продолжал Леонид, стараясь не смотреть мне в глаза. — Ты отстраняешься от управления холдингом «Агро-Лидер» на время проведения внутреннего расследования. Доступ в здание тебе будет закрыт. Все полномочия переходят к твоему заместителю, Лаврентьеву.

Я издал короткий, лающий смешок. Лаврентьеву? Тому самому, на которого я вчера собирался спустить всех собак? Какая ирония. Тот, кто, скорее всего, и всадил мне нож в спину, теперь займет мое кресло по их же указу.

— Вы совершаете самую большую ошибку в своей жизни, господа, — мой голос превратился в глухой, вибрирующий рокот. — Пока вы ищете вора во мне, настоящий хищник сожрет остатки вашей компании и не подавится.

Я резко задвинул кресло, и звук ножек по паркету прозвучал как скрежет металла. Я поднял взгляд на Киру.

Она сидела неподвижно, сложив свои изящные руки на столе. На её губах играла едва заметная, но до омерзения самодовольная усмешка. Она не просто победила — она упивалась моим падением. В её глазах сияло холодное, злорадное торжество. Она смотрела на меня как на поверженного зверя, который больше не может укусить. Она думала, что выбила у меня почву из-под ног, отправила меня в изгнание, лишила власти.

«Смейся, Волкова, — подумал я, и золотой блеск в моих глазах на мгновение стал нескрываемым. — Радуйся своей победе. Ты думала, что избавилась от начальника-самодура? Ты просто поменяла его на другого».

Я медленно взял свой пиджак со спинки стула. В комнате стало физически душно. От меня исходил такой жар, что Леонид невольно отодвинулся.

— Наслаждайтесь своим триумфом, Кира Александровна, — я наклонился к ней так близко, что почувствовал её запах — смесь того самого адреналина и терпких духов. — Но помните: отстранение от должности в холдинге не означает, что вы в безопасности. Вы только что лишили меня последней причины играть по правилам.

Я развернулся и вышел из зала, не оборачиваясь. Дверь за моей спиной закрылась с оглушительным грохотом. Я шел к своей машине, чувствуя, как под кожей перекатывается ярость, переходящая в нечто иное. Они думали, что заперли волка вне его территории? Они ошиблись. Теперь я на свободе. И охотиться я буду по-настоящему.